Цвет пепла - 11. Внизу

Фрагмент повести-фанфика по отдалённым мотивам творчества Кира Булычёва, Анджея Сапковского, Михаила Булгакова, Алексея Толстого, Исаака Бабеля, Викентия Вересаева, братьев Вайнеров, Джоан Роулинг, Джона Кармака и многих других авторов.

До публикации на "Прозе" текст был размещён на моей публичной странице ВК.

Все события и действующие лица вымышлены, любое совпадение с реальностью случайно.

Возрастная категория 18+ (запрещено для детей).

*

Отложив на будущее выяснение феномена телепатии, Юта обратилась к тому, кого не просто слышала в мыслях, но и видела перед собой - к призрачной девочке:
— Как тебя зовут? — узнать имя было не лишним. Не могла же Юта называть собеседницу "призрачной девочкой". Тем более, что призраков не бывает.

— Кэсси, — пролепетала та с робостью, странной для существа, способного криком распылить ораву огромных инопланетных крабов. — Кассандра.

— Кэсси, ты можешь отключить воду? Чтобы в желоб не лилось? — попросила Юта. — Так мне будет легче выбраться.

— Я не знаю, где она отключается… — огорчилась Кэсси. Она заткнула пальцем ближайшее отверстие оросителя, но из остальных заструилось сильнее. — Этой штуки тут раньше не было, — девочка обвела рукой вокруг, подразумевая то ли аттракцион, то ли всю комнату. — Она… чужая.

— Ясно-понятно. Ничего страшного. Выберусь и так, — бодро заявила Юта, не трогаясь с места.

"Боясь шевельнуться, я впустую трачу силы и время, — убеждала она себя. — Применим научный метод. Сейчас мой вес распределён на руки и ноги. Поднявшись с четверенек, я уменьшу площадь контакта с поверхностью. Давление на опору возрастёт, сила трения увеличится, сцепление станет лучше".

"Садись, Ныркова, двойка! — насмешливо возразил внутренний голос с интонациями учителя физики. — Сцепление с поверхностью зависит не только от давления, но и от множества других факторов, которые ты никак не учитываешь".

"Некогда мне факторы учитывать", — отбросив сомнения, Юта плавно перенесла вес на ноги и выпрямилась. Сделала шаг, другой — аккуратно, без рывков, наступая так, чтобы выдавливать водяную плёнку между желобом и подошвами кроссовок. Любой уклон грозил падением, и Юта старалась шагать точно по центру желоба и при этом держать туловище вертикально, "по отвесу". Кэсси наблюдала за ней с напряжённым вниманием, какого удостаивался от зрителей не всякий циркач, исполняющий смертельный номер. Скосив глаза, не наклоняя головы, Юта с облегчением увидела, что до края осталось совсем немного: "Два шага ступить. Хотя можно спрыгнуть на пол прямо отсюда".

Маша Бельцова — её одноклассница и соседка по комнате в общежитии — занималась гимнастикой почти так же обстоятельно, как изучением дельфинов. Рассказывая о тренировках и соревнованиях, она неизменно упоминала: "Прежде чем сделать упражнение, я прокручиваю его в голове".

"Прокрутив в голове" сразу два варианта движений, Юта совершила роковую ошибку. Миг мысленных колебаний — то ли идти, как шла, рискуя поскользнуться у самого края, то ли рискнуть и прыгнуть — отозвался едва заметной дрожью в мышцах, но этого хватило, чтобы опора вылетела из-под ног, будто трубу кто-то тряхнул. Сделав умопомрачительный кульбит, Юта грохнулась в желоб головой к краю, подняв облако брызг, но всё же ухитрилась в падении извернуться и ничего себе не сломать.

Кэсси ахнула и кинулась на помощь. Левой рукой она вцепилась в край желоба, стукнув по пластику костлявыми пальцами, а правую руку рывком протянула ускользающей Юте. Вряд ли этот жест был осознанным — в тот момент призрачная помощница, не задумываясь, действовала так, словно её легкие, как раньше, наполнял свежий воздух, а сердце качало тёплую живую кровь.

Отчаянным движением бросив тело против течения (которое явно усилилось), Юта попыталась ухватиться за протянутую руку. Она видела, как их ладони — её и Кэсси — сомкнулись. На долю секунды почувствовала касание холодной кожи, изборождённой бороздами мацерации. Но пальцы Юты прошли насквозь, словно рука Кэсси была голограммой. "Надо же", — успела удивиться Юта, прежде чем струи из сопел оросителя сплотились в необоримый поток, уносящий вниз.

Кому другому спуск вскружил бы голову в самом неприятном смысле: труба аттракциона закручивалась в невообразимые петли и спирали, а трасса словно пересекала саму себя. Но Юта Ныркова в свои неполные пятнадцать лет успела полетать и на тропосферных гравилётах, и на космофлаерах, и на гоночном реактивном самолёте, и даже (правда, всего один раз) — на антикварном пилотажном биплане. В свой первый самостоятельный полёт она отправилась в подготовительном классе школы-интерната: заскучала по маме, взломала почтовый беспилотник и упорхнула на нём, чтобы повидаться с родительницей. Тренированный вестибулярный аппарат избавил Юту от головокружения. Машинально сгруппировавшись, плотно сомкнув ноги, прижав подбородок к груди, чтобы не треснуться затылком, она неслась, подхваченная потоком, не чувствуя больше страха, а лишь удивление: "Ведь Кэсси материальна… Я же слышала звук её шагов, слышала, как стукнули её пальцы, когда она ухватилась за желоб, чтобы я не утащила её за собой… Я чувствовала её руку в своей! Почему же тогда?.."

Заложив ещё одну мёртвую петлю, труба внезапно закончилась, и Юта с разгона бултыхнулась в глубокую воду, что вынудило прервать раздумья о материальности призраков. Вынырнув и осмотревшись, школьница крикнула с вызовом:
— Хоть бы чего нового придумали! Повторяетесь!

Ответа на её реплику не последовало.

Действительно, иссякающий водопад, льющийся из желоба, извергал свои воды над очередным — уже третьим по счёту — восьмиугольным бассейном. Но здесь запущенность и заброшенность приобрели уродливые формы. Кафель обвалился, стены заросли слоями бурой грязи, от воды несло гнилью. Работало меньше трети светильников, да и те были на последнем издыхании: то тут, то там лампы гасли, затем после череды натужных вспышек зажигались — казалось, мрак ожил и перепрыгивает из угла в угол.

"Нужно радоваться и такому свету. Удивительно, что заброшенный аквапарк вообще не обесточили", — обнадёжила себя Юта, выбравшись из воды. Гнилостный запах пропитывал застоявшийся воздух. Похоже, что грязь, особенно густая на нижнем уровне, закупорила вентиляционные ходы. Тут было гораздо теплее, чем наверху, но этот влажный лихорадочный жар, от которого некуда деться, уюта не добавлял.

Обойдя кругом бассейн, перешагивая навалы битого кафеля, Юта установила, что из помещения уходит только один коридор: "Надеюсь, там не будет развилок с тупиками. Надоело без толку ходить туда-сюда".

Не высокий, не широкий, без видимых изгибов, подъёмов или спусков, коридор тянулся и тянулся. На потолке замер редкий караван из ламп накаливания в зарешёченных плафонах. Освещением управляла автоматика по датчикам движения: стоило Юте миновать расположенное под светильником яркое пятно с перекрестиями теней от решётки на плафоне, как её собственная тень на каждом шаге вытягивалась вперёд, расползалась по облупленным стенам, сливалась с другими тенями — но тут вспыхивала лампа впереди, а лампа за спиной выключалась, словно свет был эстафетной палочкой, которую фонари передавали друг другу.

"Наверное, это должно меня напугать. Монотонный коридор без заметных примет, монотонная ходьба… И скоро создаётся иллюзия: это не мои движения заставляют автоматику включать лампочки; это я двигаюсь, чтобы успеть за уходящим вперёд светом. Понукаемая тьмой за спиной, я иду всё быстрее, затем срываюсь на бег, затем несусь во весь опор, выпучив глаза от ужаса… — размышляла Юта, спокойно шагая. — Только на мне такое не работает. Мне не страшно, а просто скучно".

Скука побуждала к раздумьям, и Юта поняла: "Моё восприятие окружающего поменялось. В начале сна я многое принимала как должное. Покойный Павлов решил со мной поговорить? Готова поддержать беседу! Древние египтяне грузят в гравилёт реактивную платформу с мегалитом? Значит, так надо! А сейчас я что-то анализировать пытаюсь, хочу какой-то смысл найти в этом бессмысленно-длинном коридоре".

"Ваше сознание, юная мисс, постепенно синхронизируется с окружением. Поэтому и восприятие меняется. Это хорошо, вы сможете лучше ориентироваться и лучше контролировать ситуацию. Но когда синхронизация завершится, это создаст сложности. Вам будет трудно вернуться в свой мир".

"В смысле, ещё труднее, чем сейчас? — спросила Юта. — И сколько времени осталось до окончания этой… синхронизации?"

"Здесь нет привычного хода времени, юная мисс. Только цепь событий. К сожалению, нельзя предсказать, какое событие окончательно согласует ритм вашего сознания с этим миром, — вздохнул мысленный собеседник. — Возможно, это событие и вовсе не произойдёт. Я на это надеюсь".

Юта узнала голос — перед полётом с ней перемолвился парой слов инженер-атомщик опытно-промышленной АЭС "Ноеро-1". В эпоху первых семилеток послереволюционной Земли-К с этой передовой АЭС были связаны грандиозные планы, но 13 апреля 1943 года на станции произошла крупная авария; после ликвидации аварии и расследования её причин наркомат Энергетики и наркомат Науки кардинально поменяли программу перспективных работ по ядерной теме.

"Спасибо за ценные сведения, — с сарказмом поблагодарила Юта. — Кстати, у меня есть имя. Меня зовут не "юная мисс", а Юта. Как североамериканский штат. Хотя назвали меня не в честь штата. А в честь маминой подруги — испытателя колёсных вездеходов. А вас как зовут?"

"Кодзава. Кодзава Сабуро. Мы виделись с вами на погрузке".

"Приятно познакомиться, Кодзава-сан. Я помню, что мы виделись. Разве вас забудешь? Вы — тот гениальный инженер, который убрал с флаера катапультную систему спасения. А ведь я говорила, что не надо так делать!"

"Не буду с вами спорить, Юта-кун".

Уловив в ответе иронию, Юта попыталась вспомнить свои слова.

"Ну, говорила я не совсем так, — признала она после недолгого колебания. — Но подразумевала именно это".

"К сожалению, наш коллектив сильно ограничен в выборе транспортных средств, — слова прозвучали так, словно инженер Кодзава развёл руками. — Ничего мощнее того гравилёта в ассортименте не было. В штатной комплектации, с аккумуляторами и катапультными креслами, машина не смогла бы поднять требуемую полезную нагрузку. Мы были вынуждены импровизировать. И наша импровизация дала результат. Вы сумели доставить и установить маяк".

"Значит, то каменное кольцо — маяк? И кому же этот маяк укажет путь? Надеюсь, не каким-нибудь злобным захватчикам из потусторонних измерений?"

"Чувствую, мы утратили ваше доверие, Юта-кун… — горько усмехнулся Кодзава. — Нет, этот маяк призван служить мирным целям. Он должен дать немного света тем, кто заблудился во мраке. Стать прочным ориентиром там, где всё зыбко и обманчиво, как осенний туман".

"Красивые слова… Кстати, о доверии. На погрузке вы обещали, что ничего не случится", — напомнила Юта.

"Я имел ввиду, ничего не случится при взлёте, — грустно уточнил Кодзава. — К сожалению, я не вполне ясно выразил свою мысль. Но подразумевал именно это".

"И что же случилось? Что пошло не так?"

"Кто-то узнал о наших планах. И расставил для вас ловушку в районе сброса. Пока мы не знаем, кто это сделал, и как ему это удалось", — ровный голос Кодзавы окрасился гневом: он сердился то ли на себя за незнание, то ли на неведомого любителя ловушек, то ли на своих товарищей, не сумевших сохранить замысел в тайне, то ли на всех сразу. Вздохнув, инженер продолжил спокойнее: "Вы уже поняли, мисс Юта, что это здание — аквапарк "Гроты Нептуна". Точнее, их отголосок в нашем мире. Этот неизвестный как-то сумел изменить здание для своих целей, встроить сюда нечто своё. И поставить барьер, который не позволяет мне и моим друзьям проникнуть внутрь. Мы можем видеть, что здесь происходит, только вашими глазами, Юта-кун. И то лишь изредка, когда удаётся установить с вами мысленную связь".

"В предыдущий сеанс связи я слышала голос Жиганского. Он жив? — Юта скривилась от досады, осознав нелепость вопроса. — В смысле, как он сейчас?"

"Жиганский сильно потрёпан. Но он сумеет восстановиться. Бытие такого рода, как наше, нелегко прервать. Для этого требуется нечто посерьёзнее стаи акул".

Юта почувствовала, как её шаги стали твёрже и бодрее. Жиганский цел… насколько это возможно. Хоть одна хорошая новость за последнее время.

"Бытие такого рода… — повторила она слова Кодзавы. — Странно, насколько упорно можно не замечать того, что прямо перед носом. Люди в одежде минувших времён, некоторые — со следами смертельных ран… Вы ведь призраки, да? Я помогаю призракам?"

"Призраков не бывает, Юта-кун", — весело ответил Кодзава.

"Не бывает, — согласилась Юта. — В мистическом смысле. Но, предположим, есть некие существа небиологической природы, обладающие разумом и памятью когда-то живших людей. Для краткости назовём этих существ призраками. Кодзава-сан, простите за нескромный вопрос… Вы помните свою смерть?"

"Хотите собрать материал для школьного доклада? Авария на АЭС от лица покойного очевидца? — судя по хохоту, Кодзава вовсе не обиделся. — Вряд ли я смогу рассказать про "Ноеро" что-либо, чего нет в ваших учебниках, Юта-кун".

Отсмеявшись, инженер ответил уже серьёзно:
"Шли последние сутки эксперимента — работа АЭС на переменную нагрузку. Регулируя тепловыделение реактора, нам удавалось на удивление хорошо укладываться в график. Всё оказалось легче, чем мы ожидали, и это расслабило людей…
Когда прозвучала тревога — "Высокая реактивность!" — я почувствовал только досаду, что эксперимент, который проходил так удачно, придётся остановить. Сработала автоматика. Аварийные стержни-поглотители ушли в активную зону быстро, как стрелы арбалета. Как и должны.
В последнюю секунду я успел посмотреть на табло индикации нейтронного потока. На верхних и средних ярусах указатели стояли на нуле. А на нижнем ярусе стрелки приборов зашкаливали. Я подумал, что такого не может быть. Ведь поглотители нейтронов должны остановить цепную реакцию, а не ускорить её…
А потом я ощутил грохот. Не услышал, а именно ощутил всем телом — но только на короткое мгновение.
Нет, я не помню свою смерть, Юта-кун. Но думаю, она была очень быстрой".