Чужая боль. 2 часть. Болезнь подруги

Галина Павловна не была в Харькове года два: то не было денег, то ремонт весь отпуск делала в своей двухкомнатной квартире, а теперь вот завела себе собаку, которую не с кем было оставить. Она часто перезванивалась со своей землячкой, расспрашивала ту обо всем и успокаивалась: у харьковской ее подруги все было отлично. 

Алевтина Ивановна, или просто Аля, не раз напоминала о серьезных намерениях сына относительно дочери Галины Павловны.

-  Ты не думай, Владик у меня - настоящий хозяин. Твоя Оля будет с ним - как за каменной стеной. Сама посуди: военный врач с квартирой, с машиной, не пьет, не курит, - перечисляла она достоинства старшего сына.
-  Ой, Алечка, - улыбалась Галина Павловна, - это не нам с тобой решать! Пусть сами обо всем договариваются!
-  Ты приезжай с Олей, мы вас очень ждем!

Но дочь Галины Павловны только смеялась, слушая рассказ матери о разговоре с харьковской подругой. Оля очень любила тетю Алю, любила, словно та была родной сестрой ее матери. Частенько девушка говорила:

-  Хоть с одной теткой повезло! А то все эти родственники - хуже чужих!
-  Да какая же она тебе тетка? Она вон в свекрови метит!
-  Мам, ну какой жених из ее Влада? Ему сто лет в обед! И пусть тетя Аля не обижается, но ее "Владиком" только забор подпирать, - и хохотала в ответ на слова Галины Паввловны.
-  Ну, вот что ты все выдумываешь? - сердилась мать. - Ему всего тридцать шесть лет. И почему - "забор подпирать"?
-  Да потому, мам, что это ненормально: жениться в сорок лет! И потом: у нас с ним хорошие дружеские отношения, зачем тете Але понадобилось их испортить?
-  Почему "испортить"? Она хочет, чтобы вы с Владом поженились, а ты о каких-то отношениях...
-  Так это даже не Влад, а его мамка так озабочена? Мама, мамочка, мне двадцать лет...
-  Двадцать два.
-  А ему в два раза больше. Прямо - драма Островского!  И потом: он такой зануда, ты не представляешь.
-  Что значит - "зануда" в твоем понимании?
-  То и значит! По-моему, это слово говорит обо всем... Да он еще и жмот: за копейку удавится.
-  Оля...
-  Правда-правда! Шли мы летом с ним по городу, жара - сил нет, а он купил бутылку "минералки", самой дешевой, - смеялась Оля. - Нет, чтобы мороженым девушку угостить, он покупает пол-литра "минералки"! Ты только подумай, мамочка! -опять расхохоталась дочь.

Галина Павловна поняла, что заводить  такие разговоры с Ольгой бесполезно, и перестала бывать в Харькове, чтоб не огорчать подругу. А дочери сказала:

-  Поедем, когда Владислав женится.
-  Мама, а если он никогда не женится, мы что, к тете Але ездить не будем?
-  Женится! Такие женихи на дороге не валяются. Встретится девушка поумнее тебя и не пройдет мимо.
-  Ну, вот и хорошо! Только я думаю, она будет такой же занудой! Ведь всем известно, что Бог пару сводит.
-  А ты ему не пара?
-  Конечно! И хватит об этом, ма!

Больше они о сыне Алевтины Ивановны не говорили.
Однажды подруга позвонила рано утром.

-  Аля? Что это она в рабочее время звонит? А как же ее бухгалтерия ? Как разрешил начальник говорить по межгороду в рабочее время?

Подняв трубку, Галина Павловна услышала голос Али и поняла, что у нее беда.

-  Что, Алечка, что?
-  Мама у меня умерла, Галя... Ты приедешь?
-  Да-да, конечно! Прямо сейчас  и поедем на вокзал.
-  Ой, Господи, как же я теперь без нее? Одна, как перст...
-  Перестань! Что значит "одна, как перст"? А муж, сыновья? Брат, наконец?
-  Да, все это так, но мамы нет больше, нет моей мамочки..., - плакала Алевтина. - Ну как же ты не понимаешь!
-  Аля, Аля, возьми себя в руки, держись... Ты, наверное, забыла, что моя мама умерла в шестьдесят пять лет... Не бери греха на душу, не гневи Бога! Ты не одна! Все, успокаивайся потихоньку. Мы с Олей сегодня приедем...
-  И Оля приедет?
-  И Оля приедет, - эхом повторила Галина Павловна.
-  Мы вас ждем...
-  Что, мама, баба Поля умерла? - услышав реплики матери, заглянула в коридор, где стоял красный телефонный аппарат.
Мать утвердительно кивнула головой, не выпуская трубки из руки: она набирала телефон вокзала.

-  А сколько ей было?
-  Около девяноста лет.
-  Да, нам бы столько прожить, - покачала головой Ольга. - Хорошо, что у тебя отпуск, правда?
-  Правда! Алло, вокзал? Будьте добры, подскажите, чем нам уехать в Харьков, чтобы быть там до часа дня?

Услышав ответ, Галина Павловна вызвала такси, и через двадцать минут они с дочерью были уже на вокзале

-  Оля, ты взяла черные платки?
-  Мама, платков у нас нет. Ты что, забыла? Я нашла два черных шарфика, что ты из Чехии привезла.
-  Хорошо, хорошо, дочь...

После похорон Галина с дочерью засобирались было домой, но Алевтина попросила остаться до утра.

-  Галечка, утром же завтрак маме отнести нужно... Не бросайте меня с Олечкой...
-  Хорошо, не волнуйся, мы останемся. Останемся, Оля?
-  Конечно, - обняла Оля свою тетю Алю. - Конечно, мы навестим завтра бабу Полю, мы остаемся, тетя Алечка...

Галина Павловна не умела успокаивать  семью, похоронившую родного человека, более того, после смерти родителей она не могла даже слышать о чьей-то кончине. Разумом женщина понимала, конечно, что так даже думать нельзя, но поделать ничего с собой не могла.

В такие моменты у нее стучало в висках, поднималось давление, она начинала задыхаться. И, отправляясь в Харьков на похороны матери подруги, Галина Павловна каждую минуту ждала приступа удушья или головной боли, но, к счастью, ничего подобного в этот день с ней не случилось. 

"Тетя Поля ушла, как божий одуванчик: легко, не причиняя никому физической боли, - глядя на худенькое тело матери Алевтины, думала Галина. - Истинно, праведная душа..."

-  Мы остаемся, Аля, остаемся, - обнимая подругу, повторила Галина. - Давай вместе убирать со столов... Не спорь со мной! Я помогу тебе, - повязывая найденный на кухне фартук, сказала подруге. - А ты сядь-ка, отдохни и отдышись...
-  Галечка, я хочу, чтоб Оля..., - зашептала Алевтина Ивановна на ухо Галине.
-  Аля, ты же знаешь, как я отношусь к твоему предложению, - так же шепотом перебила Галина. - Пусть сами разбираются...
-  Владик, ты бы сходил с Олей к себе, показал бы свою квартиру, - повернулась к вошедшему с улицы сыну Алевтина Ивановна, убирая выбившиеся из-под черной косынки свои густые каштановые волосы.
-  Зачем, тетя Аля? - улыбнулась девушка.
-  Как - "зачем"? - удивилась Алевтина. - Мы там ремонт недавно сделали. Сходите, вы молодые, вам и погулять не грех.
-  Да, вроде, как бы не то настроение, - начала было Оля, но гостеприимная хозяйка ее перебила.
-  Идите, идите! Сынок, я там сумку тебе приготовила. Может, чаю попьете.
-  Х-х-хорошо, - немного заикаясь, ответиил ей сын и, пропустив девушку вперед, вышел следом и закрыл за собой дверь.
-  Так мне хочется, чтоб они договорились, - глядя вслед вышедшим детям, проговорила Алевтина Ивановна, и Галина увидела,как заблестели в этот момент глаза подруги.


Это было два года назад, а тут Алевтина позвонила вечером. Галина Павловна сначала не узнала ее.

-  Галя, это я, - слабым голосом произнесла подруга.
-  Привет, Алечка! А что это у тебя с голосом? Я даже не узнала тебя сначала.
-  Что-то вы совсем забыли меня, не приезжаете, не звоните...
-  А ты что же не едешь к нам? То говорила, что мать оставить не можешь со своими мужиками, а теперь что тебя держит?
-  У Шурика моего инфаркт был. Месяц пролежал в больнице. Не могла же я одного его бросить...
-  А ты не забыла, дорогая, что у тебя сын - военный врач?
-  Не забыла, не забыла. Только сына я не могу по рукам и ногам связывать. У него своя жизнь, у нас - своя.
-  Что-то я не узнаю тебя, Аля! Когда это жизнь родителей была "не нашей" жизнью?
-  Ты приезжай, пожалуйста, - чуть не плача, опять попросила подруга, и Галина Павловна забеспокоилась.
-  Ты мне так и не ответила: что с твоим голосом?
-  Болею я сильно... Ты, наверное, и не узнаешь меня теперь...
-  Как - "болеешь"? Что у тебя болит? Да не молчи же ты, Аля!
-  Приезжай поскорее, - вновь попросила Алевтина и положила трубку.

Утром следующего дня Галина Павловна позвонила на мобильный старшему сыну подруги, чтобы предупредить о своем приезде.

-  Мама, а почему ты звонишь Владу?
-  Ни городской, ни мобильный Алевтины не отвечают. Мне кажется это странным, - говорила дочери Галина Павловна, держа трубку стационарного телефона у своего уха в ожидании ответа.

В трубке прозвучал женский голос.

-  Слуша вас.
-  Простите, я, кажется, ошиблась. Мне нужен Влад Тишкарев.
-  Нет, вы не ошиблись. Но Владик на работе, а кто его спрашивает?

Галина Павловна назвала себя.

-  Вы не могли бы передать, что я завтра приеду? А то, боюсь, "ушьются" куда-нибудь, а мне и пойти-то больше не к кому. Адрес брата Алевтины, Василия Ивановича, я не знаю.
-  Хорошо-хорошо, я обязательно передам, хоть никуда уйти они итак не смогут. До свидания.
-  Спасибо. До свидания. 

Услышав короткие гудки, повернулась к дочери.

-  А трубку-то подняла женщина, дорогая моя. Наверное, Влад женился.
-  Давно пора! - ответила Оля. - Но, ты знаешь, меня больше обрадовало бы известие, что младший сын тети Али, Вадик, развелся.
-  Оля, ты в своем уме? У него сын, если ты не забыла.
-  Ну и что? Ты видела его Лену? Да я на похоронах бабы Поли просто обалдела! Чума болотная! А он рядом с ней - просто принц! И вообще, тетя Аля рассказывала, что он вытворял, когда в институте учился. Полный отпад! Вот он бы мне подошел, не будь женатым, клевый потому что.
-  Слушай, когда я с тобой разговариваю, мне переводчик нужен. Слэнг твой понять нормальному человеку просто невозможно! - сердилась мать.


Галина Павловна приехала в Харьков в пятницу и вечером была уже на месте. Ей очень нравилась привокзальная площадь, посередине которой стояла красавица-елка. Яркие украшения делали ее, как говорят украинцы, "неперевершеной". Она  вся светилась  изнутри. Попеременно вспыхивали новогодние лампочки, меняя картины: то вся елка представляла собой огромную звезду с разноцветными лучами, то вдруг зажигались на ней зимние пейзажи, то являлись медведи или длинноухие зайцы.

Долго стояла Галина Павловна на площади, любуясь новогодним чудом. Настроение заметно улучшилось. Женщине подумалось, что ничего серьезного с подругой случиться просто не может, если на улице такая прекрасная погода, радостные люди вокруг, над головой чистое голубое небо, расцвеченное звездами.