Иван Беспамятный

Иван Беспамятный.
Наш главный специалист по мозгу Бехтерева заявляла, что не обнаружила в мозге человека отдела, отвечающего за «думание». Наши мысли, размышления, воспоминания хранятся в особом поле.
Я с этим согласен полностью. В одном из произведений я рассказал, что был участником Первых всесоюзных юношеских игр в Киеве 1968 года. Мне было всего 14 лет, но я уже был чемпионом республики в спринте.  Добиралась наша сборная поездом целых четыре дня, и не  “ по долинам и по взгорьям “, а по пустыням, где температура днём достигает 50 градусов, а поверхности песка-80. Мы находили спасение в тамбуре с открытыми дверями, пока не начал задувать ветер, нёсший целые тучи песка. В Африке этот ветер называют самум, а в Азии-гармсель. Однажды мы с приятелем увидели мираж: караван верблюдов под охраной вооружённых всадников. Позвали своих товарищей, но мираж уже исчез, а мы получили щелбаны за обман. Проводник заметил это, счёл за драку и стал запирать наружную дверь тамбура.  Пришлось охлаждаться в купейном вагоне с кондиционером, в котором размещалось и руководство нашей команды. Мы с приятелем (тоже малолеткой) несколько раз медленно по вагону прогуливались. Дверь одного из купе была открыта. Я обратил внимание на то что в купе был только один человек, хотя других- по четыре. Во время третьего нашего променада мужчина пригласил нас в купе: «Эй, спортсмены, заходите передохнуть. Только вначале позовите проводника.» Заказал он три стаканчика без сахара. Говорил он с проводником на чистом узбекском языке. Мы бы и от сахара не отказались, но мужчина достал из сумки коробку конфет. Таких мы и не видели никогда! Название конфет было не на русском языке.
« Вы, наверное, за границей работаете?»- спросил мой приятель.
- И работаю и живу в Бельгии. Я очень быстро схватываю языки иностранные, а вот узбекский я никогда не изучал, но разговариваю на нём. Поэтому и приехал сюда в надежде выяснить своё прошлое. Хотя бы имя узнать моё. Знаете, как меня сейчас зовут? Иван Безымянный!
Во время войны самолёт, на котором я летел на задание был сбит над Бельгией. Парашют мой не раскрылся полностью и лишь смягчил удар от падения. Надо сказать, что в Бельгии три языка: французский на юге, немецкий на востоке, а я упал на севере во Фландрии, где язык нидерландский. Нашла меня хозяйка хутора, муж которой погиб на войне. Приволокла она меня домой и стала выхаживать. От соседей прятала, да и заходили они редко, между хуторами-то было несколько километров. Я быстро приходил в себя, осваивал местный язык, но память о прошлой жизни от удара о землю потерял.                После провала наступления союзников в 1944 г. пришлось пережить Голодную зиму, вошедшую в историю. Я охотился и снабжал дичью не только хозяйку хутора, но и соседей. И хозяйка им рассказала, что я прямо упал с русского самолёта и потерял память. Стали меня называть- Иван Безымянный. Так мы и жили. После победы я не вернулся на родину, потому что опасался обвинения в дезертирстве. А вот теперь хочу обратиться в архивы и узнать своё имя, с каким заданием меня направляли. Потом вернусь в Бельгию к семье. Все мы под Богом ходим. Не хочу, чтобы на моей могиле написали: Иван Безымянный». Вот такая история пацаны сказал бывший разведчик и хлопнул ладонью по столу. Мы даже вздрогнули от неожиданности, поблагодарили за угощение и отправились в свой вагон. Я подумал:   « А не боится Иван Безымянный что мы разболтаем его историю ?»
Но человеком он оказался очень одарённым, экстрасенсом. После его хлопка по столу мы начисто забыли его рассказ. Про Юношеские игры помнил, а про Ивана Безымянного забыл.
Вспомнил я его спустя 60 лет, когда нашим губернатором стал человек  по фамилии Беспрозванный.