Осколки времени - 4

ОСКОЛКИ ВРЕМЕНИ
(не прощаюсь)

«Земную жизнь пройдя до половины, / Я очутился в сумрачном лесу…,» На момент написания этих строк автору «Божественной комедии» исполнилось тридцать пять лет. К этому возрасту Данте приурочивает своё путешествие в мир потустороннего.

В свои тридцать пять, оставив за спиной профессию военного врача вместе с долгими годами учёбы, я встал на путь, ведущий в мир за гранью обыденной человеческой жизни. Был я тогда по нашим меркам ещё молод, по-доброму наивен, полон надежд и с безграничной верой в свои силы, ибо впереди у меня как минимум вторая половина жизни. Иными словами, время ещё есть, его предостаточно, чтобы всё успеть, всё преодолеть и всё испытать.

Одна японская пословица гласит, что быстро – это медленно, но без перерывов. Моё время так и шло. Кажется, что падений было больше, чем взлётов, а разочарований хватило бы ещё на несколько жизней. «Was mich nicht umbringt, macht mich st;rker», - повторял я всегда слова Ницше. «Банально, Хоботов!» - с ухмылкой возражала мне Маргарита Павловна. «Ну и пусть! Независимые умы никогда не боялись банальностей!» - не унимался я. А время неумолимо продолжало свой ход.

Гуруджи Айенгару приписывают слова: «Я не требую уважения, я его зарабатываю». Подобно ему, я нарабатывал свою сангху (аудиторию) сам, преимущественно только за счёт добросовестного ведения классов, в которые я вкладывал всего себя. Мне было не всё равно чему и как я учу. За всё немалое время работы меня никто не продвигал, мои интересы никогда не лоббировали. В лучшем случае давали шанс, а дальше крутись без ансамбля. Однако года три назад, может чуть больше, может чуть меньше, ибо сейчас не упомню, посещаемость моих классов резко упала. В убыток себе я продолжил давать уроки, ибо полагал, что те несколько человек, которые всё ещё их посещали заслуживают того, чтобы я тратил на них своё время. Я продержался немногим более года, но всё же был вынужден отменить убыточные классы, оставив лишь те, которые позволяли держаться мне на плаву, ибо сил становилось всё меньше, а ощущение своей невостребованности всё больше.
 
Последовавший за тем год выдался самым тяжёлым. Строптивый преподаватель старой закалки, который знает себе цену, чтит конфуцианские законы иерархии, шапку ни перед кем не ломает и в грош не ставит довлеющий над другими преподавателями «фюрер-принцип», категорически не устраивал руководство студии. Нужно было лишь время, чтобы под благовидным предлогом указать ему на дверь. И предлог, конечно, был найден…

Почти сразу как меня выперли из йога-студии, была опубликована моя книга «Очерки об истории и философии йоги». «Может настало время переходить на сугубо интеллектуальный труд?» - спросил я себя и сосредоточил свои силы над созданием углублённого курса лекций по индийской философии. В итоге год был посвящён планомерной и продуктивной работе над курсом лекций, которые довелось прочесть перед своей, пусть и не очень большой, но заинтересованной аудиторией.

Помимо долгой, но увлекательной работы над лекциями, всё же было несколько попыток «камбэка» в педагогическую деятельность. Казалось, что мой опыт, экспертность и высокий уровень личной практики - тот самый золотой ключик, что открывает любые двери, но, как оказалось, эти двери находятся в мире, который безвозвратно канул в Лету…

Под занавес оказалось, что моё время тоже почти на исходе, и угрюмый старец Харон ожидает на борт очередного пассажира. Болезнь, увы, совсем не благородная: рак лёгких – IV стадия, со множеством метастазов, которые добрались даже до ног, лишив меня возможности вести групповые занятия. Так что те, кто ещё надеялся когда-нибудь, как будет время, добраться до моих классов, сделать этого уже не смогут. Но я всё ещё сохраняю способность трезво и ясно мыслить, читать и писать философские тексты, выступать с лекциями и проводить индивидуальные консультации. Пока я рождаю мысль, а не только углекислый газ, я с вами, а потому не прощаюсь.