Глава 39. Густав. Битва

Предыдущая глава http://proza.ru/2026/07/18/306

Глава 39. Густав. Битва

Дьявол?! Не может быть! А если?..  И это он сам послал Дьявола на поиски Иды!

– Ты уверен, что правильно понял? Может быть, в расклад вкралась ошибся? Может быть, Десятка пошутил?

– Никак нет, ваша светлость, шутить с предсказаниями у нас не принято. А что до ошибок… Сами изволите понимать: ошибиться можно с будущим, там всяко по разному произойти может, а с прошлым как ошибиться? Оно потому и называется прошлым, что прошло и не воротишь.

– Да, конечно…

Густав закрыл глаза. Сейчас вернётся Семёрка – и что? Вести переговоры с мятежниками? Какой смысл? На что он надеялся, когда решил встретиться с этим самозваным синклитом? Надо возвращаться. Нельзя оставлять Коменданта действовать на свой страх и риск. Подсказать ему, пусть поставит в первые ряды стражников с факелами. Нет, им не справиться, мертвяков всё-таки слишком много. И зачем вообще рисковать армией Королевства? Он может сам уничтожить эту пакость. Почему эта мысль пришла ему в голову только теперь?

«Потому, – ответил Густав самому себе, – что теперь не имеет значения, хватит ли мне силы. Теперь ничто не имеет значения. Иды больше нет…»

– Ваша светлость… – Кто-то тронул его за рукав. – Ваша светлость…

Кто это? Ах да, Тройка…
– Послушай, ты знаешь, где содержат мертвяков? Можешь отвести меня туда?

– Могу, ваша светлость, отчего ж не отвести. А Семёрка как же?

– Ты же сам советовал не иметь с ним дела.

– Так-то оно так. Но что, если мы с вами уйдём, а он, как вы ему приказать изволили, приведёт кого-нибудь из синклита? Вы же хотели с ними говорить?

– Я передумал, – сказал Густав. – Не о чем мне разговаривать с твоими товарищами.

– Да какие они мне товарищи! Восьмёрка-то наобещал четвергов с неделю, дескать, дело верное, денежное и риску никакого. А у меня семья и никаких этих… переспектив по службе. Ну я и соблазнился. А потом вижу: народец-то к нам подобрался всё больше навроде того Семёрки. Хотел я от них уйтить, да поздно: клятву дал. Рыцарь, он главный у нас, упреждал: «Ежели кто клятву предаст – тому не жить. Сгорит на месте синим огнём и все дела».

– Ерунда, – сказал Густав. – Вот ты же меня о Семёрке предупредил, и сейчас помогаешь – это противоречит твоей клятве, а никаким синим огнём ты не сгорел.

– А ведь и правда! – удивился Тройка. – Выходит, обманывал он? И я могу вот прям сейчас от них уйти – и ничего мне не будет? Да, но я же клятву давал! Что же получается, я предателем стану? Грех-то какой…

– Нет. Потому что принести клятву этому Кроули, врагу твоего Создателя, Уэйта, тебя вынудили обманом. Предательство ты совершил, как раз давая такую клятву. Но, думаю, если ты покаешься, Святейший отпустит тебе этот грех. Тем более, что сейчас ты помогаешь мне расправиться с врагами. Идём. Нет, погоди… Ты слышишь? Что это?

– Уходить нам надо, ваша светлость, – зашептал Тройка. – Мертвяки это идут, по шагам слышу! Что-то уж больно много…

*   *   *

– Ты кретин, Семёрка! – рычал Рыцарь Жезлов. – Ты полный идиот! И о чём только ты думал, отправляясь на встречу с Хранителем в таком виде?

– Какая разница, – попробовал защищаться Семёрка. – Вы же всё равно хотели её отменить, встречу-то. Десятка сказал…

– Да, потому что смерть ведьмы сделала для Хранителя участие в Игре бессмысленным. Тебе же было сказано: возвращайся, всё отменяется, поскольку нам нечего предложить ему за переход на нашу сторону, и планы у нас изменились. Но ты своим упрямством чуть не спутал нам все карты. Ладно бы привёл его сюда, так ты и этого не сумел!

– Он посчитал ниже своего достоинства разговаривать со мной, но хочет что-то обсудить с синклитом. Может быть…

– Может быть у тебя есть козыри, чтобы склонить его играть на нашей стороне?

Семёрка молчал: крыть было нечем.

– Вот потому тебе и не надо было встречаться с ним! Хорошо хоть не спугнул… Где он теперь?

– Так на площади дожидается. Он сказал, час ждать будет, потом уйдёт. Вы сами пойдёте говорить с ним?

– Никто туда не пойдёт. Синклит решил воспользоваться случаем и вместо переговоров просто убить Хранителя. Как бы он ни был мудр, против армии мертвяков ему не выстоять.

*   *   *

Густав прислушался. Издалека, надвигаясь всё ближе и ближе, раздавался шум шагов множества ног.

– Ты можешь уйти, если хочешь, – сказал Густав Тройке.

– А вы, ваша светлость, как же? Их же тьма-тьмущая! Вам не справиться с ними!

Густав усмехнулся.
– Это мы ещё поглядим. Так что – уходишь?

– Никак нет, – ответил Тройка. Голос его дрогнул, но он справился и сказал твёрдо: – Остаюсь я. Что мне надо делать?

– Возьми факел, – сказал Густав, – и держись у меня за спиной. Вперёд не лезь, будет жарко. Эти солдаты должны хорошо гореть, сейчас я устрою им забаву… Но на случай, если кому-то удастся прорваться,  просто хорошенько ткни в него факелом.

Из двух туннелей на противоположной стороне площади показался свет. Он становился всё ярче, и вот на площадь вступили первые ряды мертвяков. В руках у каждого из идущих впереди была палка с крюком, на котором болтался фонарь.

«Зачем им фонари? – подумал Густав. – Чтобы в темноте по ошибке на перебить друг друга? Вояки!»

Фонари! А что, можно воспользоваться ими, так даже лучше, чем поджигать эти чучела по одиночке.

Густав слегка взмахнул рукой – и фонари, слетев с крюков, ударились о земь и разлетелись в куски, забрызгав горящим маслом первые ряды мертвяков. Пламя, постепенно разгораясь, охватило их.

Да, Дьявол был прав, горят они неплохо! Густав собрал волю, концентрируясь на огне: нельзя дать ему погаснуть, когда выгорит масло. Хорошо, что мертвяки слепо следуют команде, которая была им дана. Уклониться от пожирающего их пламени, остановиться, повернуть назад – для этого им нужен приказ. А командиры, пославшие их на площадь, сами видно побоялись встретиться с «ужасным колдуном» лицом к лицу.

«Надо же, – подумал Густав, – они горят почти без дыма. И хорошо, иначе бы мы тут задохнулись!».

На площади бушевал пожар. Выходя из лабиринтов, мертвяки мгновенно вспыхивали,
превращаясь в столб пламени и сгорали, оставляя после себя лишь горсть пепла. Но на их место надвигались всё новые и новые ряды. Раз или два кому-то удавалось прорваться сквозь огонь, но их добивал бдительный Тройка.

Густаву приходилось постоянно удерживать наступающих в поле своего внимания, не ослабляя концентрацию воли ни на миг. От жара, исходящего от горящего войска, по лицу его катился пот, волосы слиплись, во рту пересохло. Сейчас бы хоть один глоток воды! Но нельзя отвлечься, нельзя перестать посылать на врагов волны пожирающего их огня.

– Ваша светлость, сзади! – завопил Тройка. – Оглянитесь! Они обошли нас!

Густав оглянулся. Действительно, ещё две колонны мертвяков ступили на площадь с противоположной стороны. У этих фонарей нет. Где взять огонь, чтобы остановить их? Выхватил у Тройки факел, швырнул в наступающих: «Жги!» Первый ряд занялся. Но чтобы горение распространилось дальше, нужно сосредоточиться и удерживать внимание только на нём, а тогда ослабнет волна пламени на противоположной стороне…

И правда, огонь, уничтожавший ряды мертвяков стал затухать, ещё немного – и он погаснет. Появляющиеся из туннелей новые шеренги врагов уже не вспыхивают, рассыпаясь пеплом, а тлеют, тускло мерцая икрами, пробегающими по их телам, и продолжают движение вперёд. Густав повернулся так, чтобы наступающие оказались слева и справа от него. Резкий взмах рук: «Горите!» И снова: «Горите!» Пламя срываясь с кончиков его пальцев, огненным вихрем проносилось по площади.

Сколько времени продолжалась эта безумная битва? Час? День? Столетие?

– Ваша светлость, всё! Нету больше мертвяков! – воскликнул Тройка.

«Вот и прекрасно, мы всё-таки победили…» – хотел сказать Густав, но голоса не было. Сердце бешено колотилось, перед глазами плыли круги. Густав упал на землю, усыпанную пеплом сожжённых им мертвяков и потерял сознание.

Продолжение завтра