Как мы с Иваном Ивановичем повесть писали

Зашла я на площадку массовой дегенератизации населения. Дзен называется.
 Знаете, там Дед ИИ рулит. Читаешь, и понимаешь, что любой гастарбайтер - профессор русского языка на фоне Дзеновской ИИшницы.

Ну а то, что написано хорошо - это перевод с английского. Тот же дед ИИ, пока автор видит цветные сны, не дремлет  - он переводит ГалиМатью  о том, как пострадала мать жены английского наследника престола, когда дотронулась до наследной принцессы, пятьдесят какой-то там по счету в очереди на престол. Уж ее дочка так журила, и вот так журила… Так посмотрела… Что у меня, на фоне английских ракет, выпущенных по  российским городам, возникла только одна мысль: «Дай Бог, чтобы эта новость была самой важной. И когда вдалеке слышится раскат грома, мы слышали только гром. А не нарастающий страх за детей и близких».

Когда я сделала замечание аффтару этой великой шедевры, мне посоветовали вызвать пояснительную бригаду - устойчивое выражение. Зачем? Я и так ясно вижу, что идет обыдление населения. Навешивание западных стандартов.

 А основная тема платформы: плохая свекровь. Тещи – прошлый век, они остались в анекдотах. Таперича- не то,что давеча. Теперь на Дзэне появились бедные, несчастные снохи, у которых мамаша с сыночкой-корзиночкой непременно  хотят отжать в браке  у героини старый,разваленный бабушкин домик в деревне на покупку жилья  для мужа. Или маме на лечение геморроя головного мозга. 

Но вдруг откуда не возьмись появляется волшебный юрист, который объясняет, что документы на квартиру совсем не свекрухины. А в росреестре-то хозяйка совсем другая. И прозревшая невестка вдруг блокирует  все операции во своей недвижимостью. А потом решает сбросить лишний вес.

Она собирает лишние вещи и груз со своего старенького, продавленного мужем дивана, и выкидывает любящую родню за порог. В тот же вечер меняются замки. И вот уже героиня одинокая,но счастливая, пьет чай из любимой кружки с отколотой ручкой. На балконе. Без кружки и балкона никак!

На освободившиеся от кормежки стада средства она побежит на курсы. Йога, фитнес, испанский. (Вставить нужное).

Вторая тема – дача. Героиня, Золушка, которую нещадно эксплуатирует ее злая свекровь, через неделю вскапывания  земли под картошку, вдруг соображает, что у нее есть своя машина, на которой она приехала на галеры.  Затем, прополов  еще  15 соток, и услышав, как свекровь по телефону с дочкой уже поделили весь урожай, и ей достанется только большой огородный Хрен с маслом, решает сбежать домой.

И вот она дома, на диване. А старая, больная бабка, лет 60-ти,в предвкушении 30 мешков картохи, плачет над несбывшимся урожаем, над которым раньше, лет пять-семь назад, чахли, как Кощей над златом. Поскольку это надо писать кажный Божий день, да два раза, финальных вариантов тоже два.

Первый. Муж, который в это время отдыхал дома, на диване, а  не в командировке, устраивает шоу с защитой огородного хрена и выдворяется на галеры, к маме.

Вариант два. Он жалеет бедную женушку и в семье воцаряются мир, солнце и Бали. Одним словом зае… зженные темы заставили меня найти сайт ИИшницы, я там даже зарегалась. И понеслась.
 

Перво-наперво, робот меня спросил: что и в каком жанре я хочу написать.
Рассказик, говорю,  где мама-повествователь, она же мама девочки Даши. 
А сюжет?
Сюжет: Дашу устроили в садик и ведут первый раз. Даше не понравилась манная каша. Днем воспитательница с няней устроили сквозняк и половина группы к вечеру заболела. Как вы понимаете - меньше детей - меньше проблем.
 
Тут ИИ меня спрашивает:
Год и город, где происходят события. Есть ли папа, кто он, где живет семья.
Конфликтует ли воспитательница с няней. Какая у них зарплата.  Короче, я и не знаю, как в реальности соотносятся манная каша и зарплата воспитательницы. Но ИИ большой, ему видней.

Эмоциональный регистр —Иронический —Ориентир автора: «Вождь краснокожих» (О. Генри). Юмор бытовой, без умиления и дидактики.

  Далее синопсис, напоминающий МХАТовскую Ромео и Джульетту последнего разлива:

Главная арена — детский сад, группа [предположение: младшего или среднего дошкольного возраста, 3–4 года]. Конфликт разворачивается сразу на двух уровнях: внешнем — столкновение живого, непослушного ребёнка с жёсткими институциональными правилами детского учреждения — и внутреннем, почти невидимом: что значит впервые оказаться в мире без мамы, где тебя никто не знает и не любит просто так.
## 2. Главные герои

**Даша** — шкодная девочка [предположение: около 3–4 лет]. Живая, упрямая, с собственным взглядом на то, что справедливо. Не злая — просто не умеет притворяться и не понимает, зачем. Ест то, что нравится, и не ест то, что не нравится. Реагирует на мир телом и действием раньше, чем словами.

**Мама** имя не задано— молодая женщина, которая отводит Дашу в сад и уходит. [Предположение: сама не уверена, что поступает правильно, но обстоятельства вынуждают — работа, необходимость.] Её внутренний голос — один из возможных нарративных пластов книги.

**Мария Сергеевна** — воспитательница. [Предположение: женщина средних лет, давно работает в системе, устала, но держит дисциплину как единственный инструмент порядка.] Не злодей, но и не союзник ребёнка. Ругает Дашу — не из жестокости, а потому что так принято.

**Нянечка** [имя не задано] — персонаж, чьё действие (открытые форточки и дверь) становится поворотным. [Предположение: действует из бытовой логики — «надо проветрить» — не думая о последствиях. Возможно, между ней и Марией Сергеевной есть скрытое напряжение.]


Шаг 3. Завязка

Утро. Мама ведёт Дашу в садик. Даша входит в группу — и начинается её первый (или очередной) день в чужом мире. За завтраком подают манную кашу. Даша не хочет её есть — и не ест. Точнее, плюётся. Мария Сергеевна реагирует резко, при всех. Это первое публичное столкновение Даши с системой, которая требует подчинения.


Шаг 4. Развитие и кульминация

День продолжается. Нянечка открывает форточки и дверь — [предположение: во время тихого часа или после прогулки]. Дети мёрзнут. Никто из взрослых не реагирует вовремя. Даша, возможно, единственная, кто чувствует, что что-то не так, — но её никто не слушает: она «шкодная», к её словам не прислушиваются.

Кульминация — следующее утро. Половина группы заболела. Мама звонит в сад [предположение] или приходит и узнаёт, что Даша остаётся дома. Тихая катастрофа, которую никто не назовёт катастрофой вслух.

(Мама приходит в сад,чтобы узнать, что вчера ее дочь заболела и утром  осталась ждать вызова врача на дом. просто шедевр)

Шаг 5. Финал

Даша дома. Не больная — или слегка [ уточнить у автора]. Вокруг тишина, мама рядом. Это маленькая победа без победного жеста: садик отступил сам, без борьбы. (Вопрос,каки куда отступал садик? Тоже мне белые наступают, красные отступают...) Книга заканчивается не моралью, а ощущением — ребёнок и мир пока не договорились, но Даша не сломлена. Она всё та же. Вообще-то ощущение одно: если я ощущаю,что я ощущаю книгу, которая чего-то там ощущает,тут нужна не пояснительная бригада, а хорошие психиатри учитель русского.
 
Вот это все, укладывающееся в событийный ковер одного дня ну и десяток страниц на максималках, с большим количеством воды в тексте, если муза под гипнозом нашептала, что вы  - Лев Толстой. ИИшница предложила впихнуть этот день в повесть из 60 глав. Я не знаю, как впихивать невпихуемое, Ей Богу! Но ИИ способно сотворить чудеса.
 
Итак, глава 1, вступление:

Будильник сработал в шесть, и она отключила его раньше, чем успела проснуться. Так всегда — тело вперёд головы. (Чей труп имеет ввиду ИИ?)

Лежать ещё тридцать секунд, смотреть в потолок, где через тонкие шторы рисовался серый прямоугольник окна. (у вас тоже окна квартиры выходят на потолок, прямо к соседям?)
Папа ушёл час назад или около того: она слышала, как он возился с замком, как скрипнула калитка — и снова провалилась в полусон. Теперь уже всё.(Совсем ушел или совсем провалилась. Где провал?)На кухне было холодно так, что она сжала зубы, пока шла от комнаты. Батареи — чёрные, советские, в три секции — стояли чуть тёплые, от них шло что-то среднее между теплом и воспоминанием о нём. (У вас тоже вместо отопления идет воспоминание о нем?)(И это начало сентября, бабье лето, когда последние разы мы щеголяем в легких ярких тканях).В октябре дадут, говорила хозяйка. (Кто и что даст, кому...остается неразрешимой загадкой). Сентябрь ещё держись. Она держалась. (Кому и за что держаться? Может сентябрю?)

Зажгла конфорку — синие язычки огня щёлкнули и выровнялись — и поставила ковшик с водой. Овсянка. Не потому что Даша её ела с удовольствием, а потому что надо же было что-то.

Дальнейшее можно представить с большим трудом. Итак, утро:
«Колготки искала, пока вода закипала. Одна пара — вчера постирала, висит на верёвке в ванной, мокрая насквозь. Вторая нашлась под кроватью, вывернутая наизнанку, с дыркой на правом колене. Она посмотрела на дырку. Дырка посмотрела в ответ. Сойдёт. В садике не балет, разберутся». (не знаю, что и в каком количестве вечером курнули родители, но я была в  восторге, тоже так хочу).

 Даша лежала так, будто не собиралась просыпаться ни сегодня, ни вообще в принципе. Она вообще умела это — спать с видом окончательного решения.(Спать с окончательным решением не просыпаться может только впавший в летаргический сон )


 Когда Дашу стали собирать в сад, у ребенка возникло желание:
- Можно я Крокодила возьму? Крокодил был резиновый, зелёный, с оторванной задней лапой. Крокодил жил в Дашиной кровати и был предметом тёмного значения — ему что-то говорили перед сном, его иногда наказывали, иногда кормили воображаемой едой.
— Нет.
— Почему?
— Потеряется.
(Тут уже я неприлично громко расхохоталась). Потом они шли по уже опавшей листве, шли, шли и целых две страницы ребенок пинал листья. ( Мне, к примеру, понятно, что пинает автор, пока ИИ творит и вытворяет). И наконец пришли. В садик.

«Садик пах хлоркой и чем-то, что она сначала приняла за овсянку, а потом поняла, что это манная каша. (Пропахшие манкой стены - это что-то). Запах стоял в коридоре плотно, как будто его специально закачали внутрь с ночи. Стены в раздевалке были выкрашены в странный цвет — не жёлтый, не оранжевый, а именно вот этот, который получается, если взять варёную сгущёнку и разбавить её побелкой. В девяносто каком-то году кто-то, наверное, думал, что так будет уютно. На верхнем ярусе шкафчиков налепили картонных зайчиков — уже потрескавшихся, с отклеившимися ушами».

 Итого  на выходе семь листов вордовского формата.
Тут выясняется, что у всего этого бреда есть своя УЕ - токи. 

Поэтому дед ИИ соблаговолил создать бесплатно только первую главу, с глубочайшей уверенностью, что мне понравится и я, с удовольствием, заплачу за эту шедевральную сотворень. Чтобы осмыслить эту главу, надо было выпить, но у меня были только сок и кофе, совершенно к данному случаю не подходящие.Словом, мои токи закончились и возобновятся через 29 дней. А если глав 60? Потому как платить за вот это могут только помешанные на творчестве писатели, для которых девиз: «Ни дня без строчки» не пустой звук.