А все-таки жаль, иногда над победами нашими...

«…А все-таки жаль, иногда над победами нашими,
Встают пьедесталы, которые выше побед…»

Часть первая.

(Продолжение. Предыдущая глава:http://proza.ru/2026/06/17/859)

В этой главе нам предстоит тяжелый разговор об одной из  главных легенд нашего флота и горьких реалиях тех событий.

Как и многие миллионы советских мальчишек я был воспитан на рассказе о геройской битве «Варяга» с целой эскадрой японских кораблей (6 крейсеров и 8 миноносцев) из которой наш  крейсер вышел победителем, потопив  крейсер и  1 вражеский миноносец, и тяжело повредив своего главного соперника – японский броненосный крейсер «Асама»!!!

После этой славной победы, наши моряки сами затопили «Варяга» (чтобы он не достался япошкам) и взорвали канонерку «Кореец».
Как можно было не гордиться таким сражением!


Какие прекрасные песни, (которые мы знали наизусть и дружно распевали) были написаны об этой легендарной битве:

«Наверх, вы товарищи, все по местам,
 Последний парад наступает…»

И другая:
«Там, среди Желтого моря вьется Андреевский стяг,
 Бьется с неравною силой гордый красавец «Варяг»…»

Даже сейчас, 120 лет спустя, у многих «мороз по коже», от этих замечательных  песен…

Правда, с появлением интернета и опубликованием японских отчетов об этом бое и воспоминаний его участников, критического разбора хода самого сражения, многие детали «легенды» стали тускнеть…

Вдруг выяснилось, что затопленный (почему-то на мелководье, в гавани Чемульпо) «Варяг» японцы довольно быстро сумели поднять, снять с него артиллерию и боезапас, после чего он своим ходом  (!!!) ушел на ремонт в Японию и, под именем крейсера 2-го ранга «Сойя», вошел в состав японского флота.

Да и цифры своих потерь, указанные в рапорте Руднева, японцы категорически отрицают, утверждая что по их кораблям вообще не было ни одного попадания.


Оставалось надеяться, что «врут проклятые азиаты», а прославленный командир «Варяга», георгиевский кавалер В.Ф. Руднев, в своем официальном рапорте, уж никак не мог бы наврать  «всесильному» Наместнику императора на Дальнем Востоке, генерал адьютанту, адмиралу Е.И. Алексееву , да и самому царю (!!!) о подробностях боя, ведь честь русского морского офицера не позволила бы это сделать, верно?!


Ну, что ж, давайте попробуем «без гнева и пристрастия» разобраться в этой истории…

Посмотрите, с какой помпой и восторгом, весной 1904 года,  встречала царская Россия участников этого сражения!

(Сразу подчеркнем, что подобных, невиданных почестей, восхищений и оглушительного «пиара» (говоря  убогим языком нынешних «журналюг») не видели ни герои Отечественной войны 1812 года, ни моряки Нахимова, разгромившие турецкий флот в Синопской бухте в 1853 году,  ни «герои Шипки», ни победители в русско-турецкой войне 1877-1878 годов!!!)


А тут, для участников кратковременного морского боя в Чемульпо были устроены многодневные празднования и непрерывные их награждения и чествования во всех городах России, через которые они проезжали.
Посудите сами:

«Первая группа варяжцев прибыла в Одессу 19 марта 1904 года.
День выдался солнечный, но на море была сильная зыбь.
С самого утра город разукрасили флагами и цветами. Моряки прибывали к Царской пристани на пароходе «Малайа».
Им навстречу вышел пароход «Святой Николай», который при обнаружении на горизонте «Малайи» разукрасили флагами расцвечивания.
По этому сигналу последовал залп из салютных пушек береговой батареи.
 
Из гавани в море вышла целая флотилия судов и яхт.
На одном из судов находились начальник Одесского порта и несколько георгиевских кавалеров.


Поднявшись на борт «Малайи», начальник порта вручил варяжцам георгиевские награды. В первую группу входили капитан 2 ранга В. В. Степанов (старший офицер «Варяга» - примечание), мичман В. А. Балк, инженеры Н. В. Зорин и С. С. Спиридонов, врач М. Н. Храбростин и 268 нижних чинов.
Около 2 часов дня «Малайа» стала входить в гавань.
 
На берегу играли несколько полковых оркестров, а многотысячная толпа встречала пароход криками «ура».
Первым сошел на берег капитан 2 ранга В. В. Степанов. Его встретил священник приморской церкви отец Атаманский, вручивший старшему офицеру «Варяга» образ святого Николая — покровителя моряков.
 
Затем на берег сошла команда.
По известной Потемкинской лестнице, ведущей на Николаевский бульвар, моряки поднялись наверх и прошли сквозь триумфальную арку с надписью из цветов «Героям Чемульпо».
На бульваре моряков встретили представители городского управления. Городской голова преподнес Степанову хлеб-соль на серебряном блюде с гербом города и с надписью:


«Привет Одессы удивившим мир героям “Варяга”».
На площади перед зданием думы был отслужен молебен. Затем матросы отправились в Сабанские казармы, где для них был накрыт праздничный стол.
Офицеров пригласили в юнкерское училище на банкет, устроенный военным ведомством.
Вечером варяжцам в городском театре показали спектакль.
В 15 часов 20 марта на пароходе «Святой Николай» варяжцы отправились из Одессы в Севастополь.
На набережные вновь вышла многотысячная толпа.


На подходах к Севастополю пароход встречал миноносец с поднятым сигналом «Привет храбрецам».
Пароход «Святой Николай», украшенный флагами расцвечивания, вошел на Севастопольский рейд.
 
На броненосце «Ростислав» его приход приветствовали салютом из 7 выстрелов.
Первым на борт парохода поднялся главный командир Черноморского флота вице-адмирал Н. И. Скрыдлов.

Обойдя строй, он обратился к варяжцам с речью: «Здорово, родные, поздравляю с блестящим подвигом, в котором доказали, что русские умеют умирать; вы, как истинно русские моряки, удивили весь свет своею беззаветною храбростью, защищая честь России и Андреевского флага, готовые скорее умереть, чем отдать врагу судно…

При этом не могу удержаться, чтобы не сказать вам сердечное спасибо как бывший ваш адмирал за то, что все мои указания на производившихся у вас учениях вы так славно применили в бою!
Будьте нашими желанными гостями! “Варяг” погиб, но память о ваших подвигах жива и будет жить многие годы. Ура!»
 
У памятника адмиралу П. С. Нахимову был отслужен торжественный молебен.
Затем главный командир Черноморского флота передал офицерам высочайшие грамоты на пожалованные Георгиевские кресты.

Примечательно, что впервые Георгиевскими крестами были награждены доктора и механики наравне со строевыми офицерами.
Сняв с себя Георгиевский крест, адмирал приколол его к мундиру капитана 2 ранга В. В. Степанова.
Варяжцев разместили в казармах 36-го флотского экипажа.


Таврический губернатор просил главного командира порта, чтобы команды «Варяга» и «Корейца» при следовании в Петербург остановились на время в Симферополе для чествования героев Чемульпо.
 
Губернатор мотивировал свою просьбу еще и тем, что в бою погиб его племянник граф А. М. Нирод.
(Этот мичман Нирод, кстати, был единственным офицером, погибшем на «Варяге – примечание).


В это время в Петербурге готовились к встрече.
Дума приняла следующий порядок чествования варяжцев:


1) на Николаевском вокзале представителями городского общественного управления во главе с городским головой и председателем думы встреча героев, поднесение командирам «Варяга» и «Корейца» хлеба соли на художественных блюдах, приглашение командиров, офицеров и классных чиновников в заседание думы для объявления приветствия от города;
2) поднесение адреса, художественно исполненного в экспедиции заготовления государственных бумаг, с изложением в нем постановления городской думы о чествовании; поднесение всем офицерам подарков на общую сумму 5 тысяч рублей;
3) угощение нижних чинов обедом в Народном доме императора Николая II; выдача каждому нижнему чину по серебряным часам с надписью «Герою Чемульпо», выбитыми датой боя и именем награжденного (на приобретение часов выделялосьот 5 до 6 тысяч рублей, а на угощение нижних чинов — 1 тысяча рублей);
4) устройство в Народном доме представления для нижних чинов;
5) учреждение двух стипендий в память о геройском подвиге, которые будут назначать учащимся морских училищ — Петербургского и Кронштадтского.


6 апреля 1904 г. на французском пароходе «Кримэ» в Одессу прибыла третья и последняя группа варяжцев.
Среди них были капитан 1 ранга В. Ф. Руднев, капитан 2 ранга Г. П. Беляев, лейтенанты С. В. Зарубаев и П.Г. Степанов, врач М. Л. Банщиков, фельдшер с броненосца «Полтава», 217 матросов с «Варяга», 157 — с «Корейца», 55 матросов с «Севастополя» и 30 казаков Забайкальской казачьей дивизии, охранявших русскую миссию в Сеуле. Встреча была такой же торжественной, как и в первый раз.
 
В тот же день на пароходе «Святой Николай» герои Чемульпо отправились в Севастополь, а оттуда 10 апреля экстренным поездом Курской железной дороги — в Петербург через Москву.


14 апреля на огромной площади у Курского вокзала моряков встречали жители Москвы.
На платформе играли оркестры Ростовского и Астраханского полков.
В. Ф. Рудневу и Г. П. Беляеву поднесли лавровые венки с надписями на бело-сине-красных лентах: «Ура храброму и славному герою — командиру “Варяга”» и «Ура храброму и славному герою — командиру “Корейца”».

Всем офицерам подарили лавровые венки без надписей, а нижним чинам — букеты цветов. О
т вокзала моряки направились в Спасские казармы.
Городской голова вручил офицерам золотые жетоны, а судовому священнику «Варяга» отцу Михаилу Рудневу — золотой шейный образок.


16 апреля в десятом часу утра они прибыли в Петербург. Платформу заполнили встречающие родственники, военные, представители администрации, дворянства, земства и горожане.

Среди встречающих были управляющий Морским министерством вице-адмирал Ф. К. Авелан, начальник Главного морского штаба контр-адмирал З. П. Рожественский, его помощник А. Г. Нидермиллер, главный командир Кронштадтского порта вице-адмирал А. А. Бирилев, главный медицинский инспектор флота лейб-хирург В. С. Кудрин, петербургский губернатор шталмейстер О. Д. Зиновьев, губернский предводитель дворянства граф В. Б. Гудович и многие другие.


Встречать героев Чемульпо прибыл великий князь генерал-адмирал Алексей Александрович.


Специальный поезд подошел к платформе ровно в 10 часов. На перроне вокзала соорудили триумфальную арку, украшенную государственным гербом, флагами, якорями, георгиевскими лентами и т. д.

После встречи и обхода строя генерал-адмиралом в 10 часов 30 минут под несмолкающие звуки оркестров началось шествие моряков от Николаевского вокзала по Невскому проспекту к Зимнему дворцу.
 
Шеренги солдат, огромное число жандармов и конных городовых едва сдерживали натиск толпы. Впереди шли офицеры, за ними — нижние чины.
Из окон, с балконов и крыш сыпались цветы.
Через арку Главного штаба герои Чемульпо вышли на площадь возле Зимнего дворца, где выстроились напротив царского подъезда.
 
На правом фланге стояли великий князь генерал-адмирал Алексей Александрович и управляющий Морским министерством генерал-адъютант Ф. К. Авелан.

 
К варяжцам вышел император Николай II.
Он принял рапорт, обошел строй и поздоровался с моряками «Варяга» и «Корейца».
После этого они прошли торжественным маршем и проследовали в Георгиевский зал, где состоялось богослужение.
 
Для нижних чинов в Николаевском зале накрыли столы.
Вся посуда была с изображением Георгиевских крестов. В концертном зале накрыли стол с золотым сервизом для высочайших особ.
 
Николай II обратился к героям Чемульпо с речью:

«Я счастлив, братцы, видеть вас всех здоровыми и благополучно вернувшимися.
Многие из вас своей кровью занесли в летопись нашего флота дело, достойное подвигов ваших предков, дедов и отцов, которые совершили их на “Азове” и “Меркурии”; теперь и вы прибавили своим подвигом новую страницу в историю нашего флота, присоединили к ним имена “Варяга” и “Корейца”.

Они также станут бессмертными.
Уверен, что каждый из вас до конца своей службы останется достойным  той награды, которую я вам дал.
 
Вся Россия и я с любовью и трепетным волнением читали о тех подвигах, которые вы явили под Чемульпо.

От души спасибо вам, что поддержали честь Андреевского флага и достоинство Великой Святой Руси.
Я пью за дальнейшие победы нашего славного флота. За ваше здоровье, братцы!»

За офицерским столом император объявил об учреждении медали в память о бое при Чемульпо для ношения офицерами и нижними чинами.

Затем состоялся прием в Александровском зале городской думы.
Вечером все собрались в Народном доме императора Николая II, где был дан праздничный концерт.
Нижним чинам вручили золотые и серебряные часы, роздали ложки с серебряными черенками.

Моряки получили по брошюре «Петр Великий» и по экземпляру адреса от петербургского дворянства. На следующий день команды отправились по своим экипажам.
О столь пышном чествовании героев Чемульпо, а значит, и о бое «Варяга» и «Корейца» узнала вся страна.

У народа не могло появиться и тени сомнения в правдоподобности совершенного подвига.»

(Виталий Дмитриевич Доценко. «Мифы и легенды Российского флота». Издание 3-е, исправленное и дополненное).



Прошу прощения за столь обширную цитату, но, как говорится, «лучше не скажешь», а пересказывать своими словами все многочисленные и  удивительные подробности целого «дождя» наград и почестей, обрушившихся на участников этого боя, нет необходимости.



А вот как описывал все эти бескрайние «торжества и овации» вице-адмирал фон А.Г. Нидермиллер:

«По приходе этого парохода в Коломбо (Цейлон), командир «Варяга» Капитан 1 ранга Руднев удостоился получить телеграмму от Царя приветствовавшего команды крейсеров по поводу их геройского подвига и извещавшего Кап. 1 р. Всеволода Федоровича Руднева о пожаловании ему звания Флигель-адъютанта.

В Одессе прибывшим командам крейсеров была приготовлена достойная встреча, причем всем героям Чемульпо были вручены Высочайшие награды: офицерам—Ордена Св.Георгия, а матросам—знаки отличия этого ордена.

По приходе этого парохода в Коломбо (Цейлон), командир «Варяга» Капитан 1 ранга Руднев удостоился получить телеграмму от Царя приветствовавшего команды крейсеров по поводу их геройского подвига и извещавшего Кап. 1 р. Всеволода Федоровича Руднева о пожаловании ему звания Флигель-адъютанта.

В Одессе прибывшим командам крейсеров была приготовлена достойная встреча, причем всем героям Чемульпо были вручены Высочайшие награды: офицерам—Ордена Св.Георгия, а матросам—знаки отличия этого ордена.

(Офицеры крейсера  „Кореец" удостоились ордена Св. Георгия по прибытии в Петербург в Зимнем Дворце из рук Государя Императора.)

Дальнейший путь команд по железной дороге до С.Петербурга сопровождался целым рядом небывалых оваций; во время остановок поезда в больших городах встречающее население одаряло героев моряков ценными подарками и наперерыв угощало их.

В С.Петербурге, ко времени прихода поезда с командами «Варяга» и «Корейца», прибыл на вокзал Генерал-адмирал В. Кн. Алексей Александрович, сердечно приветствовавший героев, и объявил командам, что Государь ожидает их прибытие в Зимний Дворец.

Шествие морских команд от вокзала железной дороги до Зимнего Дворца представляло небывало торжественное зрелище.
День был весенний, солнечный, при вполне безоблачном небе.
 
По Невскому проспекту, соединяющему вокзал железной дороги с Зимним дворцом, было остановлено все движение и все фасады домов были богато разукрашены флагами; по тротуарам с обеих сторон толпился сплошной массой народ; вдоль всего пути шпалерами стояли солдаты гвардейских полков; по оставленной по середине широкой части проспекта проходили в стройном порядке команды крейсеров «Варяга» и «Корейца»; впереди первой команды шел хор музыки Гвардейского экипажа, а перед командой «Корейца»— хор музыки одного из гвардейских полков.

Приветственные клики населения столицы, в огромном числе собравшегося на панелях проспекта, густой звуковой волной переносились вдоль шествия, порой заглушая даже мощные звуки военной музыки.

По прибытии к Зимнему дворцу команды заняли указанное им место, окаймленное офицерами всех родов оружия в парадных мундирах.
С поразительной быстротой огромная Дворцовая площадь заполнилась народом, узнавшим о предстоящем выходе Царя к командам крейсеров.

По выходе Царя из Зимнего дворца, воздух огласился громкими приветствиями народа.
Царь обошел ряды команд крейсеров, останавливаясь у матросов, получивших ранения в бою при Чемульпо, милостиво с ними разговаривая.

В присутствии Царя команды были отведены в помещения Зимнего дворца, где для них был приготовлен обед.
Небывалые приветственные манифестации все-же продолжались до отбытия Государя во дворец.

Для офицеров крейсеров и для большего числа офицеров Петербургского гарнизона был в одной из зал дворца сервирован завтрак. Государь занял место, имея с правой стороны командира «Варяга», флигель-адъютанта кап. 1 р. Руднева, с левой—командира «Корейца».
 
Во время завтрака Царь, милостиво поблагодарив командиров и офицеров крейсеров за их геройскую службу, объявил им об отданном уже его Царском распоряжении изготовить особую медаль в память дела при Чемульпо, для ношения участниками на груди на особой орденской ленте, изображающей Андреевский флаг.

Команды крейсеров, по окончании обеда в Императорском дворце, были направлены в Народный Дом, где для них был устроен парадный спектакль; шествие это имело также особый вид, ибо у каждого матроса имелся в руках в Царской салфетке полный обеденный прибор с Императорскими инициалами, которым он пользовался будучи гостем Государя Императора.

После парадного спектакля самого разнообразного характера, длившегося поэтому продолжительное время, героям был предложен ужин основателем Народного Дома, членом Царской семьи, Принцем Ольденбургским.
После ужина публика прощалась с моряками; нескончаемые объятия и рукопожатия продолжались до момента отъезда команд в экипажах на вокзал железной дороги для отправления на отдых в Либаву.

Вскоре состоялось назначение Флигель-адъютанта Кап. 1 п. Руднева командиром 14го флотского экипажа и строившегося в Петербурге эскадренного броненосца «Андрей Первозванный»;
Переведенные вновь из Либавы в Петербург герои. Чемульпо составляли ядро команды вновь строившегося корабля.

В день орденского праздника Св. Георгия рота этой команды, вся поголовно украшенная знаком отличия ордена Св. Георгия, занимала высокопочетное место в Георгиевском Зале Зимнего дворца, по левую сторону от Царского трона…»

«Вице-адмирал фон А.Г.  Нидермиллер. «От Севастополя до Цусимы. ВОСПОМИНАНИЯ. Русский флот за время с 1866 по 1906 г.г.» 1930 г. Рига.)


Несколько странно, что столь заслуженный царский адмирал, в своей книге, отчего-то, позорно называет канонерскую лодку «Кореец» … крейсером!
А ведь он с 1903 года был помощником начальника, а с 1905 по 1906 год  -  начальником  Главного морского штаба и членом Совета государственной обороны Российской империи!!!

Уж он-то, просто по занимаемой должности, обязан был знать боевой состав и классификацию кораблей Порт-Артурской эскадры.

Впрочем, простим ему этот грех.

«Вы тоже пострадавшие, а значит – обрусевшие», - как пел когда-то В.С. Высоцкий…

 Единственный сын адмирала, вахтенный начальник эскадренного броненосца «Ослябя», лейтенант Владимир фон Нидермиллер 2-й 14 мая 1905 года погиб на своем броненосце в Цусимском проливе.


Вернемся к разбору сражения у Чемульпо.

Как сообщил на банкете его героям сам император Николай Второй: «Вся Россия и я с любовью и трепетным волнением читали о тех подвигах, которые вы явили под Чемульпо».

Давайте вспомним, кто именно составил это самое описание « тех подвигов, которые участники боя явили под Чемульпо» и насколько правдивым и достоверным было эти необыкновенные свершения, так потрясшие царя.

Разумеется, в основу легенды был положен рапорт командира крейсера «Варяг» В.Ф. Руднева, составленный им, спустя несколько дней, после боя.
Надо бы напомнить некоторые черты его биографии.


Всеволод  Федорович  Руднев родился в городе-крепости Динамюнде (ныне микрорайон Риги Даугавгрива).
В то время отец Руднева, капитан 2-го ранга Фёдор Николаевич Руднев был командиром Рижской брандвахты.
Род Рудневых, дворян Тульской губернии, владел имением у деревни Яцкой Ясенецкого стана Венёвского уезда (ныне Новомосковский район Тульской области).

15 сентября 1872 года Всеволод Руднев, закончив гимназию, поступил в Морской кадетский корпус в Петербурге — за казённый счёт, в память боевых заслуг его отца (на что было указание управляющего Морским министерством).
1 мая 1876 года получил воинское звание гардемарин  и назначен на учебный фрегат «Петропавловск» постройки 1865 г.
С 18 мая 1876 года по 25 августа 1877 года — в заграничном учебном плавании.
Руднев был хорошо аттестован командиром учебного фрегата и 30 августа 1877 года получил чин мичмана.
 
С 16 апреля 1880 года служил на крейсере «Африка» (введён в строй в 1879 г.), куда он был назначен приказом главного командира Кронштадтского порта.
Командиром крейсера был капитан 1-го ранга Е. И. Алексеев. (!!!)

Крейсер прибыл на Дальний Восток, а затем совершил кругосветное путешествие.
1 января 1882 года ему присвоили чин лейтенанта.
C 1 августа 1889 года находился в заграничном плавании на крейсере «Адмирал Корнилов» (построен для России во Франции в 1886—1889 гг.), снова под командованием капитана 1-го ранга Е. И. Алексеева. (!!!)

На «Адмирале Корнилове» Руднев участвовал в манёврах Тихоокеанского флота, стал старшим офицером корабля.
4 декабря 1890 года вернулся в Кронштадт.
В 1891 году он последовательно был командиром миноносца «Котлин» (вступил в строй в 1885 г., водоизмещение 67 т), портового парохода «Работник», старшим офицером проходившего испытания эскадренного броненосца «Гангут» .
В 1893 году получил чин капитана 2-го ранга и стал старшим офицером эскадренного броненосца «Император Николай I» (вступил в строй в 1892г.)

Вернувшись в Кронштадт, Руднев назначен командиром броненосца береговой обороны «Адмирал Грейг» (бывшая броненосная башенная батарея постройки 1865—1871 гг., водоизмещение 3780 т), а затем был назначен командиром миноносца «Выборг» (вступил в строй в 1886 г., 125 т).
В декабре 1897 года стал командиром канонерской лодки «Гремящий» (вступила в строй в 1893 г., 1700 т)

31 августа 1899 года назначен командиром броненосца береговой обороны «Чародейка» (бывшая броненосная канонерская лодка постройки 1865—1869 гг., водоизмещение 1871 т).
В начале июня 1900 года Российский флот получил эскадренный миноносец «Скат», построенный в Германии для России в 1900 г. (водоизмещение 350 т). Руднев привёл его из порта города Эльбинга в Кронштадт.

В том же 1900-м Руднев стал старшим помощником командира Порт-Артурского порта.
6 декабря 1901 года получил чин капитана 1-го ранга.
В декабре 1902 года вышел приказ по Морскому министерству, которым Всеволод Фёдорович Руднев был назначен командиром крейсера «Варяг».


Как видим, к моменту своего назначения на высокий пост командира новейшего крейсера 1-го ранга «Варяг», В.Ф. Руднев имел довольно таки «скромный» послужной список.

Он ранее командовал девятью  различными кораблями, которые относились к прибрежным типам и были небольшими, или устаревшими, либо принадлежали к числу невооружённых вспомогательных судов.

Практического опыта самостоятельного командования крупными боевыми кораблями у него не было.

К примеру, в той Порт-Артурской эскадре крейсером второго ранга «Боярин» командовал куда более опытный офицер, георгиевский кавалер (!!!) капитан второго ранга Сарычев.

 Казалось бы, сама справедливость требовала назначить на «Варяг» боевого командира Сарычева, а Рудневу – дать возможность самостоятельного командования менее ценным кораблем, хоть тем же «Боярином».



Но ВСЮ власть и справедливость, в то время, на Дальнем Востоке олицетворял царский наместник, вице-адмирал Е.И. Алексеев (незаконнорожденный отпрыск царя-освободителя, о чем многие хорошо знали).
Это был исключительно взбаломошный самодур, привыкший к бесконтрольности и вседозволенности.
(Ранее мы подробно говорили о нем в этой главе: http://proza.ru/2026/05/12/565).


Посмотрите, какая дискуссия о наместнике состоялась у  военного министра Российской империи А.Н. Куропаткина и управляющим морским министерством Авеланом:
«Вечером фельдъегерь доставил военному министру записку:
«Алексей Николаевич, 26–го, в 11 ч. 30 м. у меня соберется совещание по вопросу, следует ли разрешать высадку японцев в Корее, или силой принудить к отказу.
Прошу вас приехать к указанному часу. Николай».

Куропаткин решил предварительно свидеться с управляющим морским министерством.
Авелан заверил его, что наших сил достаточно вполне, чтобы атаковать японский флот.
«Вы можете считать, что технически и по составу мы сильнее.
Я только несколько сомневаюсь в Старке (командующий эскадрой).
Он исполнителен, знает свое дело, но лишен инициативы.


— Так почему же вы не замените его? — удивился военный министр. — Есть же у вас Макаров, Дубасов, Скрыдлов, Бирилев, Рождественский.


— Я предлагал Дубасову и Бирилеву, но оба отказались из–за характера наместника.
Пусть он сам и ведет флот…»

Вошел начальник Главного Морского Штаба, адмирал Рождественский.
Он также подтвердил, что не может быть сомнений в силах нашего флота, и также неодобрительно отозвался о Старке.
Успокоенный до некоторой степени Куропаткин вернулся к себе».



Как видим, даже обладавший крутым нравом (и немалым авторитетом у императора) адмирал Дубасов категорически отказывался служить под руководством этого дурковатого царского наместника.


А вот В.Ф. Руднев, дважды служивший под непосредственным командованием Е.И. Алексеева, (когда тот был еще капитаном 1-го ранга) на крейсерах «Африка» и «Адмирал Корнилов», сумел, видимо как-то понравится этому взбалмошному адмиралу, вот наместник и «продавил» назначение Руднева бывшего, всего лишь, помощником командира порта Порт-Артур,  командиром крейсера 1-го ранга «Варяг».

К сожалению, новый командир «Варяга» В.Ф. Руднев, переведенный из управления порта, не сумел поддержать на крейсере атмосферу ответственности и строгости в выполнении служебных обязанностей, которой добивался его предыдущий командир, капитан 1-го ранга В.И. Бэр.


Необходимо, хотя бы кратко, рассказать об этом, совершенно забытом ныне, первом командире «Варяга».
Владимир Иосифович Бэр родился 12 (24) ноября 1853 года  в г. Ельня Смоленской губернии.
Потом – обычная карьера русского морского офицера:
1870 год – принят в Морское училище, потом его окончание, 1874 г - гардемарин,1875 -  мичман, 1880 – лейтенант.
Служил в Сибирской флотилии, затем в Сибирском флотском экипаже, потом на Балтике.

С 1 января 1892 он уже старший офицер клипера «Крейсер».
А вот затем в его службе происходит незаурядное ЧП:

9 декабря 1894 г. лейтенант В.И. Бэр был «Предан военно-морскому суду Кронштадтского порта, приговорен к двухнедельному содержанию на гауптвахте за проступки, предусмотренные 185-й статьёй военно-морского уложения о наказаниях (нанесение нижним чинам ударов или побоев).

К сожалению, найти хоть какие-то подробности этой истории мне не удалось.
Могу лишь предположить, что методом «нанесения нижним чинам ударов или побоев» лейтенант Бэр, как старший офицер клипера «Крейсер», ответственный за дисциплину на корабле, пытался её насаждать среди своих подчиненных.
Вообще-то телесные наказания на царском флоте были обычным (и привычным) делом и никого они особенно не удивляли.

Видимо, В. И.  Бэр изрядно «перестарался» в этом, раз уж дело дошло до суда и его ареста на гауптвахте…


18 февраля 1895 г от был освобожден от наказания, приказом управляющего Морским министерством.
20 февраля 1895 — Командир портового судна «Могучий».
5 февраля 1896 — 11 декабря 1897 — Командир минного крейсера «Лейтенант Ильин»

6 декабря 1897 — 22 марта 1899 — Командир канонерской лодки «Храбрый»;
2 марта 1899 — Командир строящегося крейсера «Варяг».
18 апреля 1899 — Капитан 1-го ранга.
29 января 1901 — Вывел крейсер в первое плавание.
1 марта 1903 — Сдал командование крейсером «Варяг».
14 июля 1903 — В двухмесячном отпуске по болезни.
6 декабря 1903 — 26 января 1904 — Командир 17-го флотского экипажа.
17 мая 1904 — Командир эскадренного броненосца «Ослябя».

Несмотря на предложение остаться в Кронштадте и принять производство в чин контр-адмирала, остался на этом броненосце, вошедшем в состав Второй тихоокеанской эскадры.

После  смерти 11 мая 1905 года контр-адмирала Дмитрия Густавовича фон Фелькерзама капитан 1-го ранга В.И. Бэр принял командование 2-м броненосным отрядом 2-й тихоокеанской эскадры.
 
Участвовал в Цусимском сражении и погиб вместе с броненосцем «Ослябя», отказавшись покинуть его мостик.


Вот таким суровым, требовательным и решительным  офицером был первый командир «Варяга».

Думаю, на  месте Руднева, капитан 1-го ранга В.И. Бэр  направил бы крейсер на прорыв на максимально возможной скорости, не дрогнул после третьего попадания японцев по кораблю, и не начал разворот «Варяга» на 180 градусов под неприятельским огнем, давая японцам возможность пристреляться, но увы, история не терпит сослагательного наклонения, как известно…
 


После того, как Руднев принял у него командование «Варягом», крейсер стал постепенно скатываться в подготовке на последние места в эскадре, а офицеры и специалисты крейсера вместо упорной работы по поддержанию необходимой боеспособности корабля, предпочитали "бомбардировать начальство" жалобами на якобы "врожденные" дефекты машин и механизмов корабля.

Так инженер И.И. Гиппиус, проведший в апреле 1903 г. детальное обследование машин "Варяга", обнаружил, что верхний предел давления пара был ограничен установкой механиками "Варяга" предохранительных клапанов на значение лишь не более 14 атм при проектной в 18 атм и реально достигнутой в марте, только незадолго до этого, 17.5 атм.
Кроме того, им отмечено, что кочегары "стараются как можно реже подходить к котлам".
То есть, ограничения были не технического, а, скорее, психологического порядка…


Кстати, прямо накануне войны у императора состоялось очередное «судьбоносное» совещание его высших царедворцев, на котором они продемонстрировали свое «понимание» стратегической ситуации и степени боеспособности царского флота.
Вот некоторые лишь примеры этого:

«26–го в Зимнем дворце состоялось намеченное совещание. Присутствовали: генерал–адмирал великий князь Алексей Александрович, граф Ламсдорф, Авелан, Куропаткин и, в качестве делопроизводителя, свиты контр-адмирал Абаза.
Вот как сам военный министр описывает это совещание:

«Открывая заседание, его величество сказал, что прежде всего желает знать наше мнение, какого образа действий следует держаться — воспрепятствовать ли силой высадке японцев в Корее, и если да, то в каком районе?»

Первым государь обратился ко мне.
Я напомнил его величеству, что когда составлялся план стратегического развертывания в Южной Маньчжурии, то Алексеев принимал за аксиому, что наш флот не может потерпеть поражения, а потому я считаю высадку японцев невозможной на западном берегу Кореи…

Генерал–адмирал высказался в том смысле, что разрешать высадку севернее Чемульпо нельзя.
— А южнее? — спросил государь.
Великий князь ответил, что не думает, что японцы вообще рискнут на морскую операцию».

Как видим, эти деятели ВСЕРЬЁЗ обсуждали,стоит ли «разрешить» японцам высадку в Корее и решаться ли японцы на «морскую операцию» там!!!

Мысль о том, что Япония и не собирается спрашивать у Николая Второго какие-то «разрешения», царственные головы вообще не посещала.

Слишком уж презрительно относились они к этим «желтолицым макакам», вообще не принимая во внимание готовность Японии к войне.
Тем горше для них было её начало…

Перед войной адмиралы Морского министерства докладывали Николаю Второму, что без особого труда уничтожат японский флот, а если надо, то могут «устроить» второй Синоп.
Император им поверил, а тут сразу такое невезение!

При Чемульпо потеряли новейший крейсер и канонерскую лодку, а под Порт-Артуром, из-за преступного ротозейства Алексеева и Старка, получили серьезные повреждения 3 лучших корабля эскадры — броненосцы «Цесаревич», «Ретвизан» и крейсер 1-го ранга «Паллада».

Разумеется, императору Николаю II очень не хотелось начинать войну с Японией с серии таких поражений.
 
Тем более, что всего спустя несколько дней, под Порт-Артуром, на собственных минах, подрывается и гибнет минный заградитель «Енисей», а затем в той же бухте, подрывается и тонет, брошенный запаниковавшим командиром и экипажем, крейсер 2-го ранга «Боярин»…


 И тут, очень кстати, из рапорта В.Ф. Руднева, вдруг выясняется, что затопление «Варяга» в гавани Чемульпо, было не поражением, а славной, невиданной ранее победой!!!

Создавать легенду о бое начал сам Руднев, как наиболее в этом заинтересованный, начал практически сразу, с доклада Царю от 5/18 февраля 1904 г.:
"Крейсер „Варяг" и канонерская лодка „Кореец" выдержали сильный бой с эскадрой из 6 больших крейсеров и 8 миноносцев."(Русско-японская война 1904-1905 гг. Сборник документов. М., ЦГВИА. [Б.д.], с. 21-22, док. Н98.).

А чего стоят хоть эти строчки из его рапорта:
«В течение часового боя выпущено 1105 снарядов, коими нанесено японской эскадре достаточно повреждений: на крейсере «Азама» разрушен мостик и произведен на нем пожар, причем «Азама» временно прекратил огонь.

 Кормовая башня его, по-видимому, была повреждена, так как прекратила стрельбу до конца боя.
Во время взрыва мостика убит командир крейсера.
 
 Впоследствии выяснилось: утонул миноносец и один из крейсеров получил столь серьезные повреждения, что затонул на пути в Сасебо, имея раненых с эскадры, взятых после боя для доставки в госпиталь.

Крейсер «Чайода» чинился в доке, так же как и крейсер «Азама».
После боя японцы свезли в бухту 30 убитых.
 
 Эти сведения получены от наблюдавших итальянских офицеров, английского офицера, возившего протест японскому адмиралу, в Шанхае из японских и английских источников, также через посредство нашей миссии в Сеуле и официального донесения нашего посланника в Корее».


Как тут было не восхититься?!
Руднев докладывал:
«Японская эскадра, в числе шести судов (сведения о численности и названии судов были получены после боя с английского крейсера) - «Asama»,» «Naniva», «Takachiho», «Chiyoda», «Akachi», «Nitaka» и 8 миноносцев под общей командой контр-адмирала Уриу, расположилась в строю пеленга от острова Richy».

Стало быть,  сражался «Варяг» с 6 крейсерами и 8-ю миноносцами  японцев (!!!)  и сумел утопить один японский крейсер (неизвестного названия),  миноносец, а два неприятельских крейсера («Азама» и «Чайода») получили столь серьезные повреждения, что вынуждены были чиниться в доках!!!
Воистину, славная победа, не так ли?!


Немного смущают ссылки Руднева на свидетельства анонимных(почему-то) итальянских и английских офицеров, от которых он, якобы, и получил эти потрясающие сведения.

Странно, что сам он, находясь во время боя на мостике «Варяга», откуда было прекрасно видно японские крейсера,  не сумел подсчитать число и типы неприятельских кораблей, а вот на английском крейсере, который тогда находился в гавани, довольно далеко от места перестрелки, коварные англичане как-то сумели это сделать…


Сейчас опубликованы все документы, рапорта и свидетельства участников и зрителей того боя в Чемульпо.

В реальности, в рапорте командира американской канонерки «Виксбург» и британского крейсера «Тэлбот» нет никаких упоминаний о попаданиях по японским кораблям.

В рапорте командира итальянского крейсера «Эльба» прямым текстом указано, что «Варяг» японцам никакого урона не причинил.

Точно также писал в своём рапорте британский военно-морской атташе в Японии Трубридж, наблюдавший за боем с борта посыльного судна «Генкай-Мару».

Упомянутый Рудневым «английский офицер, возившего протест японскому адмиралу», тоже подвел нашего сочинителя, так как этот самый “офицер, возивший протест” был ссажен с японского крейсера «Нанива» еще до начала сражения (о этом еще не было известно, когда Руднев рассказывал о грандиозных японских потерях).


Племянник знаменитого вице-адмирала  Хейхачиро Того,  капитан второго ранга Того Кититаро, старший офицер «Нанивы» и участник этого боя, впоследствии отмечал:
”Английский офицер, который все еще находился на борту "Нанива", поспешно покинул корабль на паровом катере и все японские корабли начали выдвигаться на боевые позиции”.


На деле оказывается, что все эти «иностранцы, видевшие повреждения японских кораблей» были выдуманы Рудневым, видимо чтобы, когда правда об этом вранье обнаружится, можно было «отмазываться», говоря, что он «поверил иностранцам».

И ни в какой док ни «Асама», ни «Такатихо» не уходили, и никаких «30 своих  убитых» японцы в бухте Чемульпо, разумеется, не выгружали…


В официальном издании японского Морского генерального штаба «Описание военных действий на море в 37–38 гг. Мейдзи (в 1904–1905 гг.)» (т. I, 1909 г.) читаем:
«В этом бою неприятельские снаряды ни разу не попали в наши суда и мы не понесли ни малейших потерь».



В рапорте командира крейсера «Асама» Ясиро Рокуро, о бое у Инчхона 9 февраля 1904 года, говорится:
«Этот бой был скоротечным, попаданий снарядов противника не было. Наблюдалась огромная разрушительная сила снарядов, снаряжённых взрывчатым веществом „симосэ“, в связи с чем, на мой взгляд, следовало бы в будущем изменить конструкцию кораблей».

Его крейсер «Асама» участвовал в атаке на Порт-Артур 25 февраля 1904 г. через пару недель после боя, а потом ещё и по Владивостоку пострелял, о чём у нас не любят вспоминать…


Этот, «убиенный» Рудневым  Ясиро Рокуро, больше года спустя, умело управлял своим, действительно поврежденныи и попавшим в тяжелое положение в Цусимском бою,  крейсером «Асама».


И уж вовсе нелепой выглядит ссылка Руднева на «нашу миссию в Сеуле и официальное донесения нашего посланника в Корее Павлова».

Беда в том, что эта миссия, вместе с посланником, была эвакуирована из Сеула и принята на борт французского крейсера “Паскаль”.
Так что единственным источником информации о бое и потерях неприятеля для Павлова мог быть только … сам Руднев.



Ну да ладно, эти (и многие другие)  казусы рапорта Руднева мы еще обсудим, а пока давайте подумаем, кому было выгодно создание этой легенды, кто «организовал подвиг»?

Первыми назвали бой «геройским» два царских флотоводца — наместник императора на Дальнем Востоке генерал-адъютант адмирал Е. А. Алексеев и старший флагман Тихоокеанской эскадры вице-адмирал О. А. Старк.


Вся обстановка на Дальнем Востоке свидетельствовала о том, что вот-вот начнется война с Японией.
Но они, вместо того чтобы подготовиться к отражению внезапного нападения противника, проявили полную беспечность, а если точнее — преступную халатность.

Готовность флота была низкой. 
Крейсер «Варяг» они сами и загнали в ловушку.
Для выполнения задач, которые они поставили кораблям –быть стационером  в Чемульпо, достаточно было послать старую канонерскую лодку «Кореец», не представлявшую особой боевой ценности, а не использовать новейший крейсер.


Выведенная на внешний  рейд Порт-Артура эскадра не была затемнена, на кораблях не были даже поставлены противоторпедные сети.
Охрана водного района там была организована из рук вон плохо.

Большое счастье (и несомненная помощь Николы Угодника) что японцы тогда, в своей ночной атаке миноносцами, повредили только три наших корабля, а не перетопили всю эскадру…
В этой обстановке нашим адмиралам и потребовался какой-то неслыханный подвиг.


Вот тут и появился рапорт Руднева…

Реакция по поводу гибели «Варяга» тогда была отнюдь не однозначной.
Часть флотских офицеров не одобряли действий командира «Варяга», считая их безграмотными, как с тактической точки зрения, так и с технической.
 
Но царские чиновники посчитали иначе: зачем начинать войну с неудач (тем более что полнейший провал был и под Порт-Артуром), не лучше ли использовать бой при Чемульпо для подъема национальных чувств россиян и попытаться превратить войну с Японией в народную.
 
Разработали сценарий встречи героев Чемульпо.
О просчетах все молчали.

И наместник, и император, и Морское министерство этой героической шумихой «прикрыли» СВОИ промахи и неудачи.

Получилось правдоподобно а, главное, помпезно и эффективно.

Как, полвека спустя, писал Б. Пастернак:
«Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать!»


Давайте попробуем разобраться в тех событиях.

Старший штурманский офицер крейсера Е. А. Беренс, ставший после Октябрьской революции 1917 года первым советским начальником Морского генерального штаба, впоследствии вспоминал, что он ожидал на родном берегу ареста и морского суда, вместо устроенной им помпезной встречи.

В первый день войны флот Тихого океана уменьшился на одну боевую единицу, настолько же, впоследствии, увеличились силы неприятеля.
Весть о том, что японцы сняли орудия с нашего полузатопленного крейсера и приступили к подъему «Варяга», распространилась быстро.


Надо бы сказать несколько слов об этом морском офицере.
Евгений Андреевич Беренс родился 30 октября 1876года в  Тифлисе. (Умер  7 марта 1928 в Москве).
В 1895 он окончил Морской кадетский корпус с производством 11 октября в мичманы.
6 декабря 1899 года произведён в лейтенанты.
В 1902 году назначен на эскадренный миноносец «Властный», в качестве штурмана этого эсминца совершил переход на Дальний Восток.
По прибытии в Порт-Артур в 1903 году был переведён старшим штурманом на крейсер «Забияка».
В русско-японскую войну — старший штурман крейсера «Варяг». Участник морского боя у Чемульпо.

(Надо подчеркнуть одно немаловажное обстоятельство.
Лейтенант Беренс отлично знал фарватеры Чемульпо, которые он, еще до войны, проходил 5 раз: 17, 24, 29 декабря 1903 года и дважды, 8 января 1904 года на "Корейце".
Это важно помнить, когда будем разбирать знаменитую попытку прорыва «Варяга»).
 
После войны Беренс служил на Балтийском флоте и Главном Морском штабе.
26 июня 1907 года был назначен помощником старшего офицера броненосца «Цесаревич».
13 апреля 1908 года произведён в чин капитан-лейтенанта.
15 июня 1908 года назначен старшим офицером линейного корабля «Цесаревич». Преподавал в Морском корпусе и в Академии Генерального штаба.
26 ноября 1910 года произведён в чин капитана 2-го ранга.
В 1910—1914 — военно-морской агент в Германии и Голландии, в 1915—1917 — в Италии.
10 апреля 1916 года произведён в чин капитана 1-го ранга.
Автор «Записок по военно-морскому делу» и статей в «Морском сборнике».

После Октябрьской революции перешёл на сторону советской власти.
С ноября 1917 по апрель 1919 — начальник Морского генерального штаба. В апреле—августе 1918 — член Высшего военного совета.

С апреля 1919 по февраль 1920 — командующий Морскими Силами Республики.
По его инициативе создавались новые озёрные и речные флотилии, которые оказывали существенную помощь частям Красной армии.
С 1924 — военно-морской атташе СССР в Великобритании, а с 1925 — и во Франции.
С 1926 г. находился в должности для особо важных поручений при Главвоенморе и Председателе Реввоенсовета СССР.

Интересно, что его родной брат — контр-адмирал Михаил Андреевич Беренс, в годы Гражданской, воевал на стороне «белых» и был командующим русской эскадрой у Врангеля.


Итак, 28 декабря 1903 года, в 12 ч 50 мин «Варяг» снялся с якоря в Порт-Артуре и взял курс на Чемульпо.

Совершенно спокойно, без всяких поломок, в условиях зимнего плавания, крейсер преодолел 288 миль менее чем за 25 часов, показав среднюю крейсерскую скорость более 11.5 узлов.
 Это - нормальная крейсерская скорость в дальнем походе "без вреда для котлов и машин".
На крейсерском режиме работают не все котлы.
Часть из них находится под паром, но не выдает его на машины.
Реально работают только котлы "рабочей группы", обслуживаемые вахтой.
 
А если требуется «полный ход» - дают аврал и задействуют все котлы.
Обычно, для крейсеров того времени, максимальная скорость превышала крейсерскую примерно вдвое.

 

Этот переход  опровергает позднейшие утверждения В.Ф. Руднева и Е.И. Алексеева о том, что максимальная скорость крейсера была не более 14 узлов.

В ходе этого перехода к Чемульпо на «Варяге были произведены  стрельбы (последние перед боем), на которых  крейсер показал  следующие результаты:
«Варяг» вёл огонь на ходу 12.5 узлов, выпустил 36 152-мм, 33 75-мм, 56 47-мм и 20 37-мм снарядов.
В щит попали всего 1(ОДИН)  75-мм и 2(ДВА)  47-мм снаряда!
(Только  3 снаряда из 145, выпущенных по неподвижным мишеням, попали в цель…)

Как вообще можно было рассчитывать на хоть какие-то попадания, если в реальном бою у Чемульпо  дальномерщики «Варяга» определяли дистанцию до кораблей неприятеля с полуторакратной ошибкой?
(Впрочем, речь об этом пойдет в следующей главе).

Придя в Чемульпо, «Варяг» разместился в его гавани, вместе с другими иностранными стационерами.


Надо бы пояснить ЗАЧЕМ вообще в нейтральном корейском порту Чемульпо тогда оказался «Варяг» и другие иностранные корабли.

«В середине декабря 1903г. русский военный агент в Сеуле направил в Петербург шифрованную телеграмму, в которой дал анализ ситуации, сложившейся в Корее. Он писал:
«Восстание "Тон-Хак" усиливается...
Английский посланник убежден, что известие о высадке японских войск в Корее вызовет восстание корейских войск в Сеуле, которые примкнут к "Тон-Хак" и нападут на японцев и на англичан.
Ввиду этого посланник ходатайствовал о немедленной присылке в Инчхон крейсера, а в Сеул - десанта для охраны миссии.
15 (28) декабря 1903г. в Инчхон прибыл английский крейсер "Сириус" с десантом в 28 человек.
Сегодня прибыла американская канонерская лодка "Виксбург"» (РГВИА, Фонд 400, оп. 164, д. 636(2), л. 116).

Здесь надо отметить, что движение «Тон-Хак» носило тот же характер, что и Боксерское восстание в Китае в 1900 году и было направлено не только против японцев и англичан, как пытался представить его русский посланник, но против всех иностранцев, в том числе и русских…
 
Наученные горьким китайским опытом, иностранные представительства и сеттльменты старались обезопасить себя дополнительной защитой посольств десантными частями стационеров и дополнительно присланными отрядами.
5/18 декабря в Чемульпо прибыл японский крейсер "Чиода", бывший до этого стационером в Северном Китае.

Он должен был выполнять двойную цель: защиту 10 000 японских подданных в Корее и наблюдать за русскими судами.
Ее командир, кангун таи-са (кап. 1 ранга) Какуичи Мураками, прилежно сообщал слухи о движении нескольких мелких отрядов русских солдат к Сеулу, и в течение января, и первой недели февраля держал морского министра в постоянном контакте с событиями в порту.
Одновременно он выражал обеспокоенность боеспособностью своего корабля, который долгое время исполнял представительские обязанности и не имел никакой практики за последний год.» (Николай Чорновил « Обзор боя у Чемульпо»).

Месяцем позже,  5/18 января 1904 года в Чемульпо  прибыл "Кореец" и стал на якорь таким образом, что крейсер "Чиода" оказался между ним и "Варягом".

«После этого Мураками поспешно сменил место стоянки на восток от английского судна "Тэлбот", подальше от "Корейца" и поближе к выходу из гавани. "Тэлбот" теперь скрыл его от "Варяга".
С одной стороны это, как ему казалось, было хороший ход, так как русские суда не могли наблюдать за его действиями.
Но это также подразумевало, что с "Чиода" не могли видеть русских.
 
Мураками распорядился каждую ночь посылать шлюпки для наблюдением за "Варягом" и "Корейцем"…


Тем временем, война стремительно приближалась.

23 января (5 февраля) 1904г. указ о начале военных действий был получен командующим соединенным флотом в Сасебо, кангун цу-со (вице-адмиралом) Того Хейхачиро и утром 24 января японский флот, а также транспорты с войсками, вышел в море, взяв курс на Порт-Артур и Дальний.

Чуть позже в этот же день (с учетом разницы во времени) японский посланник в Петербурге Курино получил из МИД Японии телеграмму о разрыве дипломатических отношений с Россией
(«Японская белая книга». Маньчжурия и Корея. Издание Канцелярии Особого комитета Дальнего Востока. СПб., 1904., с. 225-226, док. № 51).
 
На следующий день, 24 января (6 февраля) Курино посетил В. Н. Ламздорфа и передал ему официальную ноту своего правительства о прекращении переговоров и разрыве отношений.
Это произошло в 16 часов, а спустя 1 час 57 минут Курино отправил телеграмму в Токио, в которой говорилось:
«Ссылаясь на Ваши [Комура] две вчерашние телеграммы, я представил ноты графу Ламздорфу сегодня, в 4 часа пополудни, как было предписано. Я выеду отсюда с личным составом и студентами 10 февраля» (Там же, док. №51, с. 230).
В Чемульпо в это время была уже ночь на 25-e января.


Как видим, Япония официально предупредила наш МИД о разрыве дипломатичесих отношений, что де-факто  было началом войны…



Телеграф в Чемульпо работал превосходно и уже утром 25 января информация о разрыве отношений стала распространятся среди судов, стоящих на рейде.
В тот же день Руднев отправился на поезде в Сеул для личной беседы с посланником, однако тот еще не имел информации из министерства.

Только 25-26 января на Дальний Восток стали поступать официальные сообщения российского правительства по поводу действий Японии.
В ответ на ноты, переданные японским посланником в Петербурге, Николай II повелел отправить секретную циркулярную телеграмму от имени министра иностранных дел всем российским представителям за границей, наместнику на Дальнем Востоке.
В документе от 24 января (6 февраля) 1904г. говорилось: «Пребывающий в Санкт-Петербурге японский посланник по поручению своего правительства передал ноту, в коей доводится до сведения Императорского правительства о решении Японии прекратить дальнейшие переговоры и отозвать посланника и весь состав миссии из Санкт-Петербурга.
Вследствие сего Государю Императору благоугодно было Высочайше повелеть, чтобы российский посланник в Токио со всем составом императорской миссии безотлагательно покинул столицу Японии» (РГВИА, Фонд 165, оп. 1, д. 1044, л. 1; 37, с. 2, док. № 1).


«В русской историографии принято утверждать, что Чемульпо был, якобы, отрезан от России, "в виду захвата всех телеграфных линий японцами".
Но это явная неправда.
Японцы тогда не контролировали телеграф.
Япония владела кабелем между Пусаном и о-вом Цусима и телеграфными линиями, отходившими от Сеула на Пусан, Мокпхо и Вонсан.
В самом Чемульпо имелась отдельная станция на территории международного сеттльмента. Отсюда шло несколько независимых линий, в том числе - подводный кабель.
Он шел на север к Порт Артуру, через подстанции на островах Сэр Джеймс Холл и Эллиот, а также, от Торнтон бей к мысу Шантунг, к Чифу, откуда сообщения могли попасть в Порт Артур как по прямому подводному кабелю, так и по байпасным линиям через Таку-Инкоу-Ляоян.
Японцы не только не контролировали передачу телеграмм по этим линиям, но и не имел там своего персонала вообще…

Все эти дни доступ к телеграфу был совершенно свободен и информацию исправно получали и официальные представители и корреспонденты газет, аккредитированные в Корее…
 
Утром 7 февраля капитан Мураками получил телеграфное приказание присоединиться к 4-му боевому отряду, который должен был прибыть в Чемульпо из Сасебо.
 
В нем говорилось, что Мураками должен встретить Уриу на подходе к порту, сообщить обстановку и напомнить тому, что поскольку на рейде Чемульпо находятся иностранные корабли, то нападение там на русских будет нарушением международного права.

Днем 7 февраля Мураками, согласно, полученной инструкции секретно выполнил приготовления к походу.
Кули, работавшие на корабле и торговцы были расчитаны и "Чиода", ничем себя не обнаруживая, несла охранную службу, а в 11 час. 55 мин. ночи тихонько снялась с якоря и вышла из гавани.

В 12 час. 30 мин. ночи, обогнув остров Иодолми, крейсер вышел в море и направился к острову Бакер.

В русской исторической литературе существует тенденция показывать фарватер ведущий от Чемульпо, как исключительно "узкий, извилистый и опасный для движения", так что на 9 февраля русские корабли могли двигаться по нему только днем и малым ходом.

Как видим, японский крейсер ночью, скрытно прошел расстояние от рейда до острова Иодолми (приблизительно 6 миль) за 35 минут ("Варягу" днем понадобилось 45 минут).

Учитывая время на разгон, скорость японского корабля на траверзе острова (который сам по себе представляет опасность для кораблевождения, тем более ночью) была не менее 12-13 узлов.

При этом на "Варяге" гораздо лучше знали местные условия плавания».
(Николай Чорновил « Обзор боя у Чемульпо»).


Дело в том, что "Чиода" проходила фарватером только однажды - 5/18 декабря. 
А вот штурман «Варяга» лейтенант  Е. А. Беренс, как уже говорилось ранее,  имел 5 таких проходов.

На рассвете 8 февраля близ острова Бакер начальник 4-го Боевого отряда контр-адмирал Уриу Сотокичи получил по безпроволочному телеграфу телеграмму от «Чиода», а вскоре, в 8 часов утра, встретился и самый крейсер, к северу от острова.

Здесь Уриу выслушал доклад Мураками о положении на рейде Чемульпо.
Командир "Чиода" все время стоянки явно не сидел без дела.
Он завел приятельские отношения с обоими русскими командирами и пользовался любой возможностью для изучения будущих противников и их кораблей.

Из этих наблюдений у него сложилось мнение о неспособности "Варяга" решиться помешать операции по высадке японских войск.



Обратите внимание, что японские офицеры, еще до начала этой войны активно пользовались «безпроволочным телеграфом», т.е. радиосвязью, а вот в рапорте и воспоминаниях командира крейсера «Варяг» нет никаких упоминаний ни о наличии у него на крейсере станции безпроволочного телеграфа (и офицера, обученного им пользоваться) ни о каких-либо попытках связаться с его помощью с Порт-Артуром и доложить обстановку (хотя бы информацию о высадке японцами десанта в Чемульпо).

(Справедливости ради, подчеркнем, что и прочие русские флотоводцы той поры (Старк, Витгефт, Рожественский и т.д.) в ходе сражений, годы РЯВ, радиосвязь практически не использовали.
В годы их «марсофлотской»  молодости этого изобретения не было, а учиться боевому применению последних технических новинок  никто из них не любил, видимо считая это никчемным баловством.)


Итак, война с Японией была даже  «не на пороге», а фактически уже начиналась.
Теперь очень многое зависело от инициативы, решительности и предприимчивости командования обеих сторон, их активности, готовности и умения взять на себя ответственность за принимаемые решения и, конечно, от уровня боевой подготовки, боеспособности, дисциплинированности и обученности команд обеих флотов.

Как все это проявилось во время легендарного боя в Чемульпо мы и поговорим в следующей главе.


Использованная в этой главе литература:

- "Бой "Варяга" у Чемульпо 27 января 1904 г." СПБ, 1907;

- Бой в Чемульпо, 9го Февраля (Чемульпинский отчёт Трубриджа) (Перевод русской версии Евгения Скибинского);

- «Вице-адмирал фон А.Г.  Нидермиллер. «От Севастополя до Цусимы. ВОСПОМИНАНИЯ. Русский флот за время с 1866 по 1906 г.г.» 1930 г. Рига;

-  Виталий Дмитриевич Доценко. «Мифы и легенды Российского флота». Издание 3-е, исправленное и дополненное;

- Из записей вахтенного журнала "Варяга"( ЦГАВМФ, ф. 870, Коллекция шканечных и вахтенных журналов, д. 30584, 1904 г., стр. 91-105.);

- КОРТИК. Флот. История. Люди. 2004. Вып. 3.;

- «Красный архив», т.2 издан в 1922 году, в Петрограде;

- Мартынов Е.И. Из печального опыта русско-японской войны. - СПБ, 1906.;

- Николай Чорновил «Обзор боя у Чемульпо»;

- Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. c 41. (Пер.с япон.). СПб., 1909-1910;

-  Пак Чон Хё "Русско-японская война 1904-1905 гг. и Корея";

- Русско-японская война 1904-1905 гг. Сборник документов. М., ЦГВИА. [Б.д.], с. 21-22, док. Н98;

- Спицын П.И. Доблестный подвиг "Варяга". Бой у Чемульпо 27 января 1904 г. - СПБ, 1909;

-  Широкорад, "Энциклопедия отечественной артиллерии";

- «Японская белая книга». Маньчжурия и Корея. Издание Канцелярии Особого комитета Дальнего Востока. СПб., 1904.;

 -  Proceedings of the United States Naval Institute  Volume XXX, No.2, June 1904, Whole No. 110 (Заявление капитана 1-го ранга Бейли по поводу  Чемульпинского боя. (Перевод русской версии Евгения Скибинского)).