Несмертельность смерти

К чему бы всплыло это воспоминание?

Я снова стала той девочкой в очках, с плотной фигурой, над которой смеялись в школе и пионерских лагерях. «Очкарик», «жиртрест», «толстая» — эти слова летели в меня с такой лёгкостью, будто ничего не стоили. Но для ребёнка каждое из них было камнем, падающим в душу.

Несмотря ни на что, я всегда стремилась быть в гуще школьной жизни. Участвовала, организовывала, бралась за всё. И один из одноклассников неизменно называл меня: «В каждой бочке затычка».

Сегодня это звучит почти забавно. Тогда же я плакала ночами. Подушка впитывала слёзы, а утром приходилось надевать привычную улыбку и делать вид, что ничего не произошло.

Поговорить было не с кем. Младшая сестра повторяла те же обидные слова. Мама была строгой и эмоционально далёкой. Подругам я стеснялась признаться в своей боли.

Именно тогда впервые появились мысли о бессмысленности жизни.

Один случай из пионерского лагеря память сохранила особенно отчётливо.
Это случилось внезапно. Никакого заранее продуманного плана не было. Лишь отчаянный порыв.

На веранде корпуса лежал кухонный нож. Не знаю, как он там оказался. Я схватила его и побежала.

Так быстро я, наверное, не бегала никогда.

За спиной послышались шаги.
— Стой! Ты куда?

Я только ускорилась. Впереди были деревья и уличный туалет — тот самый, советский, с резким запахом аммиака, который и сегодня память возвращает почти физически.

Я забежала в женское отделение. Сердце колотилось так, словно хотело вырваться наружу. В висках стучала кровь.

Следом вбежал мальчик.
— Ты что, дура? Зачем тебе это? Что ты хочешь сделать?

Ответа у меня не было. Я просто разрыдалась.

Села на корточки, а он молча выхватил нож из моих рук и ушёл.
Я ещё долго плакала. Даже едкий запах не мог перебить ту боль, которая переполняла меня изнутри.

Что происходило потом, помню смутно. Приехала мама. На мои просьбы забрать меня домой она не согласилась. Меня лишь перевели в отряд к младшей сестре.

Там меня уже называли ещё и «салагой».

Тогда, ребёнком, я вдруг поняла одну страшную вещь. Мне казалось, что даже если меня не станет, мир останется прежним. Никто не раскается. Никто не перестанет обижать других. Никто не станет добрее только потому, что меня больше нет.

С тех пор прошло сорок лет.

Жизнь принесла множество новых испытаний, но именно тот случай научил меня смотреть на смерть иначе.

Я перестала видеть в ней чудовище, которого нужно панически бояться. Смерть — часть человеческого пути. Она неизбежна так же, как неизбежно рождение.

Но именно поэтому я особенно ценю жизнь.

Я научилась дорожить мгновениями счастья: запахом дождя, чашкой любимого кофе, улыбкой сына, написанной строкой, неожиданной встречей, тишиной, в которой рождаются стихи.

Осознание неизбежности смерти не отнимает вкус жизни. Для меня оно, наоборот, делает каждый прожитый день драгоценнее.

Я не тороплю смерть и не зову её. Просто больше не позволяю страху перед ней управлять моей жизнью.

Потому что жить стоит не ради ожидания конца, а ради каждого счастливого мгновения, которое происходит сегодня. Здесь. Сейчас.