2. 1. Газировка

— В училище ты успеешь поступить. Пойдём в техникум, — сказал мне отец, когда мы на секунду остановились, соображая, куда нам дальше идти.  И мы, повернув в вестибюле направо, пошли в техникум. Приёмная комиссия училища была в этом же здании, налево по коридору.

… — Андрей, мы тебе «тройку» по химии поставили, — сказала мне классная руководительница, она же — учитель этой самой «химии» — после экзамена. — Я знаю, что ты на повара пойдёшь учиться, там этот предмет на вступительных экзаменах обязательный. Но ты даже на «единицу» не наговорил…

И вот — первый вступительный экзамен. Химия. В гулкой аудитории, чувствуя себя страдальцем,  тяну билет. Первый вопрос — углерод. Углерод!! Это так понятно! Шарики, палочки, цепочки связей!.. Начертил на листке схему графита, алмаза, списал с таблицы, висящей на стене, номер и валентность. Начало ответа готово. Дальше — уж как пойдёт!.. Второй вопрос — железо. Хм… Феррум. На этом — всё. Третий вопрос… Даже читать страшно… А, будь что будет! Иду сдавать.

Отвечаем устно. Бодро начинаю скороговорку про алмаз и графит, изображая «глубокие познания» — мягкий-твёрдый, связи-не связи…

— За-ме-ча-тель-но! — круглое лицо преподавательницы расплывается в улыбке, маленькие глазки искрятся. — Второй вопрос?

— Феррум… — выдавливаю я из себя сведения, которые смог дать мне Менделеев из своей таблицы, висящей над доской, — … имеет… двадцать шестой… номер… атомная масса — пятьдесят пять …

— Отлично!! — преподавательница в восторге. — Ставлю «пять»! Иди, готовься к сочинению!

Сочинение я списал. А улыбающееся лицо принадлежало моей будущей классной руководительнице группы технологов ТПП-49, куда я и был благополучно зачислен.

 * * *

Прошёл первый учебный год. Наступили мои первые, студенческие, весенние праздники. Договорились с Лёшкой встретиться в Большом Городе, где жил мой дядя со своей семьёй.

Алёшка Машкарин — наш с Сашкой друг. Младше меня на два года.  Уехали из посёлка мы вместе, я — закончив десятый, он — восьмой класс.  Лёха поступил в медицинское училище в Перми.

Высокий, худой, с серьёзным, чуть острым, лицом. Его белобрысый «ёжик» чуть прикрывал большой тонкий шрам, очерчивающий голову — результат неудачного спуска на санках с обрыва и встречи с теплотрассой.

 В школе Лёха — механик, конструктор и романтик — заразил нас идей «кругосветных путешествий».

— Выучусь на врача, устроюсь на теплоход и пойду в кругосветку, — поделился он как-то раз.
— А чего не капитаном? — смеясь его серьёзности, спрашивали мы.
— Капитаном — надо учиться долго. Да и по состоянию здоровья могут не взять. Врач — другое дело.

И я тут же «стал» поваром на судах дальнего плавания, а Саня — «машинистом» экспресса «Владивосток — Москва».

— Страна у  нас большая, тоже есть что посмотреть! — кажется, Саня немного растерялся, будто мы с Лёхой «заняли» все пароходы и все доступные гражданские профессии…

…Мы с Лёхой сидели на ковре в зале, а перед нами лежала развёрнутая карта Большого Города.

— Выйдете из метро, на Республиканском стадионе. Пройдете по улице два квартала направо, сядете на пятый трамвай и выйдете через три остановки… — звучал голос дяди Вити с высоты его двухметрового роста над нами. Город он знал как свои пять пальцев.  — Там по бульвару можно пройти, виды красивые, соборы…

И мы поехали «смотреть виды».

Собор был и вправду, впечатляющий. Белоснежные стены тянулись ввысь, купола в солнечных лучах отливали золотом. Звенели колокола. Люди выходили из собора, неся в руках веточки с пушистыми «шишечками» и стеклянные банки с водой.

— Праздник, что ли, какой? —  Леха посмотрел на меня так, будто я знал больше чем он.
— Не знаю, наверно. Пойдём, глянем.

Мы зашли в открытые ворота, поднялись по широким ступеням. Лёха неловко перекрестился, я — за ним. Вошли в прохладный зал. Пахло воском, из окон лился мягкий свет. Служба, видимо, закончилась и людей оставалось мало. Стены, покрытые росписями, будто дышали на нас сверху.  Тишина вокруг была не гулкой, но живой — словно нас обернули невидимой ватой. Наше внимание привлекла большая серебряная чаша-бассейн посреди этого зала.

— Хлопци, идить сюды, — какая-то женщина в чёрном платке поманила нас рукой. — Вот, возьмить святои воды.

Она протянула нам пол-литровую банку. Мы недоумённо переглянулись.

— А что с ней нужно делать? — спросил Алексей.
— Пить. Только разбавьте её дома,  — ответила женщина.

С этой плещущейся банкой мы вышли на солнцепёк. Прошли немного по улице, обсуждая странность этого приключения, спустились в подземный переход. 

— Давай попьём! — предложил Лёха. — Интересно же!

Пить хотелось очень.

— Так её разбавить надо, — напомнил я.
— А вон, газировка! Нальём простой воды, без сиропа! — нашёлся Алексей.

Мы подошли к металлическому ящику аппарата с газированной водой, нашли по карманам мелочь. Стакана в аппарате не было, мы подставили банку к отверстию. Копеечная монетка горчичного цвета провалилась в узкую щель. Нажали квадратную, чуть впуклую, кнопку. Струя газированной воды с шипением и клёконьем резко ударила в банку, расплёскивая её содержимое и, быстро наполнив её до краёв, стала переливаться.

— Ну что, нормально? Или ещё разбавим?
— Давай ещё разбавим. Вроде надо один к одному.

Добавили ещё газировки. Во рту уже совсем пересохло, мы начали пить по очереди из этой банки.

— Ерунда какая-то, — Лёха поморщился, вытер губы рукой. — Невкусно.
Я тоже отпил, пытаясь утолить жажду. Пузырьки газа противно кололи язык, шибали в нос. Вода на вкус была металлическая.  Допивать не стали, оставили банку у аппарата, вернулись домой.

На следующий день на экскурсию мы не поехали: всю ночь, по очереди, бегали в туалет, схватившись за животы.