Чужая боль. 6 часть. Объяснение

Пролетел бесснежный январь, так и не порадовав ребятишек снегом, горками, первой лыжней. Пришел февраль, именуемый на украинском языке "лютый", но и в этом месяце не было зимней люти. Каждое утро шел снег, который во второй половине дня таял, окрашивая дома и улицы в грязно-серый цвет, хлюпая под ногами прохожих, торопливо идущих по улицам, старательно обходя  огромные лужи, и все же приходящих домой с мокрыми насквозь ногами.

Дороги в городе, где жили Галина Павловна с дочерью, скорее, можно было назвать бездорожьем, потому что они напоминали большие деревенские ямы, доверху наполненные сейчас водой. Шоссе и тротуары даже кое-где в центре города напоминали воронки от бомб, и, когда автобус шел в центр или обратно, пассажиры раскачивались, как на маленьком суденышке в штормовую погоду. Так было и сегодня.

Доехав до своей остановки, Галина Павловна с трудом выбралась на тротуар, лишившись двух пуговиц на дубленке. Чертыхнувшись (она уже трижды меняла пуговицы за эту зиму), женщина поспешила к зданию редакции, где работала уже восемь лет. Почти у порога здания попала под внезапно рухнувший на город проливной дождь и почувствовала, как по голове потекла холодная липкая вода: платок промок мгновенно.

-  Здравствуйте, Галина Павловна! Вас спрашивал Мясницкий, - полушепотом предупредила выпорхнувшая из кабинета редактора секретарша.
-  Здравствуй, Ира! Сейчас иду, только сниму мокрую одежду, - ответила девушке журналистка и прошла к себе.

Развесив дубленку поближе к батареям, причесала мокрые волосы, накинула на плечи кардиган и пошла к "хозяину".

-  Опаздываете, голубушка, Галина Павловна, - встретил ее главный редактор, - а работы невпроворот! Что там ваш репортаж о соревнованиях?
-  Готов. Я уже отдала его Юрочке, - соврала Галина Павловна и подумала, что надо срочно позвонить корректору.
-  Прекрасно. А как насчет жалобы? Вы были в этом жилуправлении?
-  Да, утром сегодня. Но начальник все отрицает. По его словам, и вода подается регулярно, и с отоплением квартир перебоев не бывает... Так выходит, что письмо жильцов дома номер одиннадцать, что по улице Волкова - чистая ложь.
-  А с жильцами вы встречались?
-  А как же! Они провели меня не только в свои квартиры, где температура была ниже средней, но и показали посадку, что отделяет железнодорожную ветку от жилмассива. И там, действительно, жилуправление устроило настоящий мусорник, а следовательно, это настоящий рассадник антисанитарии: кругом среди деревьев, где летом люди отдыхали, - гниющие пищевые отходы, целлофановые пакеты, разносимые ветром, пустые пластиковые и стеклянные бутылка, битые банки... Это не улица с посадкой для отдыха трудящихся, а настоящая городская свалка! Мне думается, что необходимо направить туда санстанцию с нарядом милиции, может, хоть это сбавит спеси начальнику ЖЭУ, госпоже Папсувой. И писать об этом надо, и не просто писать, а кричать о подобной бесхозяйственностии безответственности! Я уверена, что такую ситуацию можно наблюдать не только на пятом квартале!
-  Ну, это уже не в нашей компетенции! Пусть с этим разбираются райисполком и городское коммунапльное хозяйство!
-  Но люди пишут нам, они еще верят в силу его величества слова! Если мы не поможем, то проиграем сами! Неужели вы не понимаете? Надо и о мэрии нашей написать! Давно следует напомнить господину Медведчуку о его предвыборных обещаниях, данных народу.
-  Ты в своем уме?! - вспылил Мясницкий. - Да ты даже представить не можешь, где мы будем после подобной публикации!
-  Еще совсем недавно вы говорили, что наша газета отличается свободой слова. Какая же это свобода? - рассердилась журналистка. - То вы директору школы звоните, когда приходит жалоба от родителей, что учитель поставил бездельнику не ту оценку,  теперь вот мэра пытаетесь огородить от неприятностей. Я не понимаю вас.
-  Директор школы - мой друг, и ты поступила бы так же! А мэр... Не стоит кусать руку, которая тебя кормит.
-  Как это он нас кормит? - возмутилась Галина Павловна. - Поменяться бы с ним моей зарплатой, хотела бы я посмотреть, как он ею распорядится.
-  Цезарю - Цезарево, дорогая моя! - покачал головой редактор. - Статью свою непременно мне прочитать дашь прежде, чем она появится в печати, поняла?
-  Да пошел ты..., - выходя из кабинета, ругнулась Галина Павловна.

Отличный публицист, она понимала, что все острые углы собранного ею материала будут вычеркнуты карандашом Мясницкого, который не кусал, а лизал руку, его кормящую.

-  Нашел тебя редактор, Галя? - окликнул ее Юрочка, когда она неслась по коридору, злясь на себя и на весь свет за неумение настоять на своем,
-  Привет, Юрочка! Зайди ко мне, - позвала молодого талантливого журналиста и корректора по совместительству, с которым очень дружила. - Прикрой меня, пожалуйста! Я сказала "ему", что отдала тебе статью, ту, понимаешь? К тебе Мясницкий относится лучше, чем к кому-нибудь из нас, поэтому ничего проверять не станет...
-  Еще бы он относился ко мне плохо! - усмехнулся молодой человек. - Покажи мне еще одного такого дурака, который за одну зарплату будет выполнять работу двух разных направлений!
-  Я тебя предупреждала, но ты своей рукой подписал этот договор...
-  Приговор, - прервал ее парень.
-  Во-от, я тебе говорила, что все, обещанное тебе работодателем, должно быть изложено на бумаге и подписано обеими сторонами. Но ты же...
-  Дураком наивным был, дураком и остался. Я со студенческой скамьи привык верить людям. У нас на журфаке...
-  Тут не московский журфак, а газета, в которой нужно вкалывать и вкалывать неслабо... А ты теперь работаешь за себя и "за того парня". Но это твой выбор, дорогой!
-  Да знаю я, знаю! И ни на кого не жалуюсь. Назвался груздем - полезай в кузов! Кстати, тебе дочь звонила, когда ты у Мясницкого была. Просила срочно перезвонить
-  Господи, - вытирая полотенцем мокрые волосы, испугалась Галина Павловна. - Что еще случилось? - а сама уже набирала номер мобильного телефона дочери.
-  Мама?! - откликнулась Оля. - Звонил Влад. Двадцать шестого тете Але сорок дней. Они ждут нас к часу дня.
-  Уже сорок дней? - ужаснулась мать.  Она так и не смогла прийти в себя после смерти подруги, а прошло, оказывается, уже сорок дней...
-  Что ты молчишь? Поедешь?
-  А ты? Ты собираешься ехать? Тебя же Вадик теперь ждет.
-  Вот поэтому я и не поеду! - отрезала Ольга. - Мама, я считаю, что незачем нам туда ехать: тети Али больше нет, что там делать? Посидеть за столом с родственниками, с  Владом, который оказался таким козлом?
-  Оля, ну что ты такое говоришь? Нет, я поеду! Если кто-то из мальчиков Алевтины позвонит, скажи, что я обязательно приеду. Все. Пока!
-  Куда это ты опять собираешься? - Юра тихонько сидел за компьютером Галины. - Кто тебя отпустит накануне такого события?
-  Сорок дней, как подруга умерла, а я и не заметила, что полтора месяца уже прошло, как ее нет... В воскресенье поминать собираются. Надо ехать. Что еще я могу сделать для моей бедной Алечки? Отпустит, куда денется! Бесплатный возьму, если что... А вообще, я успею. Приеду ночью. На работу-то утром.
-  Не мели ерунды! - возмутился Юрочка. - Поезжай, если считаешь нужным. Я что-нибудь придумаю,
-  Золотой ты человек, Юрочка! Тебе бы невесту под стать, и живи - не хочу! А ты все с работы не вылазишь. Эх, молодо-зелено!
-  Ольгу мне свою отдай! - засмеялся парень. - Закрутила она мою головушку, сил нет!
-  А бери! Только она же, сам знаешь: огонь, вода и медные трубы в одном флаконе! Все, дорогой, надо работать. Волосы как будто высохли, даже согрелась немного...
-  Дождь всю душу вымотал! -  поддержал хозяйку кабинета Юрочка. - Каждый день с мокрыми ногами домой являюсь.
-  Приходи потом чай пить или кофе, - пригласила Галина Павловна. - Я сегодня полторта принесла.
-  Дай кусочек, - попросил журналист, а сам уже открывал маленький холодильник, стоящий в кабинете коллеги.
-  Ладно! Что с тобой сделаешь? Бери! - Галина Павловна с головой погрузилась в музыку клавиатуры и отрешилась от всего происходящего в кабинете.



Проводив мать, Ольга позвонила Андрею.

-  Что-то случилось, котенок? - удивился тот, зная характер девушки.
-  Ничего не случилось! Ты обещал привезти "Scorpions". Я жду.
-  А мама твоя не попрет меня взашей? - с сомнением в голосе произнес Андрей, прекрасно помня реакцию Галины Павловны на его первое появление в их квартире.
-  Мама уехала в Харьков. Приедет только завтра-послезавтра ночью. Так что, не дрейфь!
-  Сейчас приеду! - Андрей вскочил, одеваясь на ходу.
-  Сейчас ночь, - покачала головой Оля. - Приедешь завтра утром.
-  Нет-нет! Я уже бугу! Открой мне дверь подъезда.
-  Ну, хорошо! Только что скажет тебе жена? Куда ты сорвался ночью?
-  Жена - не стена, можно  и отодвинуть! - засмеялся Андрей. - Я вышел. Все. Скоро буду у тебя.

Оля положила мобильный на тумбочку и села на краешек кровати. Что сказала бы мама, если б только узнала о ночном госте дочери? Девушка подошла к окну. Ее большая собака, подняв голову, замерла в ожидании. Потом лениво потянулась и подошла к молодой хозяйке. Уткнувшись в колени девушки, замерла на месте, а Ольга гладила крупную голову своего четвероногого друга, чесала за ушками, трепала блестящую шерсть.

Раздался звонок, Джой опрометью бросился к двери и угрожающе зарычал.

-  Джой, это свой, свой! - Ольга пошла в прихожую и поглядела в дверной глазок.

Увидев счастливую, а потому  жутко глупую физиономию Андрея, открыла, придерживая собаку.

-  Закрой дверь, а я отведу Джоя, - сказала гостю и направилась в кухню, где у стены лежала дерюжка для собаки.

Но Джой узнал гостя: его, еще совсем кроху, двухнедельного щенка, принес тот молодой хозяйке сюда, в эту квартиру. С тех пор собака ждала, с надеждой глядя на дверь, за которой исчез ее недавний друг.

Это только люди думают, что собаки, а вернее, маленькие щенки, ничего не помнят. Джой хорошо помнил запах Человека, оторвавшего его от материнского соска. Сначала щенок невзлюбил его, но когда тот стал кормить его из скользкой прозрачной бутылочки, наполненной вкусной манной кашей, он понял, что Человек - это друг и полюбил его.

-  Неужели ты еще помнишь меня, малыш? - видя упорство, с которым собака не хотела уходить, спросил Андрей и погладил щенка по голове. Джой издал негромкий вопль радости и просительно посмотрел на Олю.
-  Ну, иди, иди! Я просто боялась, что набросишься на Андрея, а ты, оказывается,  не забыл его.

Собака рванулась к гостю, стала на задние лапы и лизнула парня в нос.

-  Ничего себе! - отстраняясь от Джоя, засмеялся молодой человек. - Щенок размером с теленка! Ты же с ног сбить можешь, толкнешь так, что мало не покажется! - пытался свалить собаку парень, но это ему не удалось. Джой изворачивался, запрыгивал сзади, и в конце концов юноша сдался. - Все, все, - отмахивался он. - Твоя взяла! Ты меня победил!

Джой, словно понял слова старого знакомого, довольно заурчал, издав опять вопль радости, и сам улегся на свое место. Лежа, он следил за давним своим другом, водя глазами из стороны в сторону.

-  Ну, здравствуй, котенок!  - Андрей поцеловал Олю в щеку. - Вот тебе твой диск, а это - к завтраку. Завтра воскресенье, я остаюсь тут. Найдешь мне местечко?
-  Места - сколько угодно! Можешь вон, с Джоем лечь на его коврик.  Или на диване?
-  Мне все равно! Я так соскучился! - он протянул руки к девушке, но та с удивлением посмотрела на ночного гостя.
-  Андрюша, а как же жена? Я понимаю, конечно, что она гражданская, но все равно - жена?
-  Оленька, я тебя умоляю! Ну, какая жена? Пожили немного вместе да и разбежались. В чем проблема?
-  А проблема, Андрей, в том, что ты - Глум Глумыч! Захотелось секса - пожалуйста, найди только подругу. Зачем надо было снимать квартиру, залезать в долги? А если б твоя любимая забеременнела, а тебе всего-то двадцать лет!
-  Оля, я ведь не дурак!
-  Очень сомневаюсь! - девушка стелила гостю на диване. - Разве умный человек будет снимать квартиру, имея свою собственную да еще дом в придачу?
-  Ну, моя квартира в другом городе, как тебе известно, а в доме дед живет.
-  И - что? Не рановато ли семейных передряг захотелось? Вообще, вы тут, на Украине, все "подвинутые"! У нас, вон, на фирме молодые ребята, и все женаты. Да что женаты? Нашему Иваненко двадцать девять лет, а у него двенадцатилетний сын с него ростом, прикинь!
-  Здорово! - восхищенно воскликнул Андрей.
-  Что "здорово"? А молодой папик гуляет направо и налево. И все наши женатые ребята имеют любовниц. Ты считаешь, что это, и в самом деле, здорово?
-  Ну, это жизнь! Как говорится: Бог велит пополам делить.
-  Кого делить? Мужа или жену? Несешь какой-то бред! Ладно, ложись. А может, ты есть хочешь?
-  Не хочу! - буркнул Андрей. - Я так соскучился... И, если хочешь знать,  я вступил в этот гражданский брак из-за тебя!
-  Что? - повернулась к молодому человеку Ольга. - Я-то тут причем?
-  Притом! - парень завернулся в одеяло и отвернулся к стене. - И диск этот я тебе купил еще под Новый Год.
-  А почему не привез? - стоя у двери в спальню, спросила Оля. - Молчишь? Ну, понятно! Как жене можно объяснить, что я - просто хорошая знакомая, и мы дружим "семьями"?
-  Слушай, Оль, ну что ты меня достаешь? Итак кошки на сердце скребут! Ну, идиот я, идиот! Что теперь изменить можно?
-  А я, между прочим, ждала твоего звонка! И на Новый Год тоже ждала. Кто-то как-то обмолвился, что испытывает ко мне нежные чувства...
-  А кто-то поднял меня на смех и назвал малолеткой! - не поворачиваясь, ответил Андрей.
-  И ты решил доказать, что уже взрослый и вступил в гражданский брак, едва познакомившись с такой малолеткой, как сам? Сколько ей? Шестнадцать хоть есть?

Андрей ничего не ответил.