Упражнения в одиночестве - 15

Фильм А. Хичкока «Головокружение» — это не просто история об одержимости любовью.
Это история об одержимости как таковой. Первая часть четко отделена от второй не гибелью героини, но кадром уходящей вниз лестницы, который поражает своим спокойным безразличием. Потеряв любимую женщину, главный герой в отчаянии спускается с колокольни, не осознавая, что у него больше не кружится голова. Точнее, мы об этом знаем, а он нет, и потому Хичкок отправляет нас всех на второй круг. Кульминацией становится новая трагедия, после которой герой наконец излечивается, но эта жертва совершенно не оправдана.

Такие головокружительные состояния настигают нас всё время. Порой кажется, что
головокружение закончилось, но вскоре выясняется, что просто наступила ремиссия.
Наверное, оно никогда не проходит совсем, и возможно, это не нужно. В мире, где всё чаще всё делается за людей, важно уметь что-то делать и самому для себя. Сенную лихорадку, недостаток любви или одиночество можно не только пережить, но и научиться хорошо с ними справляться. Настолько хорошо, что никто и не угадает в вас страдальца.

Моя личная «история» одинокости, любви к уединению и одиночества началась еще в
детстве. Мне было радостно одной сидеть в библиотеке, дома или в парке, читая книгу или слушая музыку. Я играла с другими детьми, но воображаемый мир искусства я любила больше. Мне было одиноко, когда меня не понимали и не ценили, когда были проблемы в семье и, конечно, когда я впервые испытала, каково это: быть чужой среди близких людей.

Вы поймете, что является причиной вашего одиночества. Я обнаружила, что под ним
зачастую прячется чувство отчужденности. Не то чтобы вы были реально одиноки, но вы не в группе. Обычно и группа это знает, и, таким образом, вы все понимаете, что вы принадлежите группе до тех пор, пока вас считают за своего или у вас хватает терпения казаться своим. И хотя было бы логично найти правильную группу, вся эта головоломка гораздо сложнее, поскольку с группой вас связывают узы, которые бывает трудно разорвать по политическим, эмоциональным, финансовым или иным причинам.

В любой подобной ситуации легко начать жалеть себя, что приводит лишь к усугублению чувства одиночества. С другой стороны, чем вы оригинальнее, тем больше ваше одиночество; чем счастливее вы, исследуя мир, разум и чувства населяющих его людей, тем более вы склонны к одинокому существованию. Это не апология шопенгауэровской самодостаточности, но констатация простого факта: настоящая философия, без всяких капризов мысли, происходит там, где вас не трогают. Вот мы и вернулись в «свою комнату»!

Не помню, в какой момент я осознала, что чуть дольше, чем нужно, задержалась на
размышлениях об одиночестве как качестве или условии жизнедеятельности. Мне повезло: я заметила, что головокружение проходит. Работать вместе с людьми, для них, быть им полезной стало самым естественным ответом на все эмоциональные переживания, хотя целесообразность и последующая выгода поначалу были неочевидны. Вот уже много лет я не испытываю одиночества так, как когда я начала писать эти эссе и рассуждать о «проблеме». Я даже подумывала не дописывать их, а оставить в столе.

Означает ли это, что теперь я счастлива? Думаю, да, разве что я не жду, чтобы кто-то сделал меня счастливой. Люди делают меня счастливее, они усиливают все позитивные переживания, делают их ярче и памятнее. Но ни в своем одиночестве, ни в счастье я больше не завишу от расположения других. Через поиск, чтение и размышления мне удалось вернуться в то состояние, когда я находила удовольствие в неуловимом. Обычно это состояние называют детством, и  нас часто призывают сохранить в себе ребенка, ибо так проще принимать Жизнь. Я это пишу, потому что сегодня очень много литературы о том, как быть счастливым, и многие авторы говорят о простых радостях, о благодарности и прочем. Много хорошего можно почерпнуть из этих книг, но главное, что нужно понять, в следующем: многие взгляды, приобретаемые нами при взрослении, — не более чем привычки нашего взрослого, или значимого, окружения, и мы в состоянии их изменить или
полностью от них отказаться. Вы сами решаете, что думать о своем мире, и ровно это вы и получите.

Осознание фиксации пришло неожиданно и ясно, и стихотворение, которое родилось следом, послужило мостиком между ним и идеей, что каждый из нас либо пишет собственную жизнь, либо моделирует её по образцу чьей-то другой. Но, послушайте, вокруг так много писательских курсов, так почему бы не попробовать написать что-то свое? Что вы теряете?

Я жизнь себе пишу.
Она была дождливой,
А я ходил в грустях
И, как пророк, сидел
И мир обозревал,
И всё мне было мило,
Но я был одинок,
И я того хотел.

Я и сейчас пророк
И до сих пор не понят.
Мне самое себя
Постичь — тяжелый труд.
Но не желаю впредь
В дождливой жить неволе,
А потому из слов
Себе создам приют,

Где буду не один.
И, робко признаваясь
Себе в своих мечтах,
Не названных порой,
Я жизнь себе пишу
И миру улыбаюсь,
И если я пророк,
Мир новый будет мой.