Часть1 - 13. Принчик-корольчик

13. Принчик-корольчик.
Маленький наш сад отец привёл в полный порядок, но денег сад по-прежнему не приносил. Приходилось время от времени продавать облигации, подрывая этим основу существования семьи. Отец ждал неизбежного «чёрного дня», и его угнетало, что мама останется без средств. Он часто повторял, что она не должна надеяться на помощь детей. Дети всегда живут своей жизнью. У матери должна быть своя крыша над головой и возможность хотя бы самого скромного существования. Отец всю жизнь искал способ обеспечить это. Труда он не боялся.
Кварталом ниже отец купил запущенный сад в три десятины. Деревья росли, окружённые чащей молодняка, землю покрывала густая трава. Вместе с Лёней отец взялся за расчистку. Вскоре сад стройностью посадки напоминал шахматную доску. Посреди сада был колодец. Вокруг него на огромном пространстве под деревьями была посажена капуста. Её огромные голубоватые листья свёртывались, как гигантские розы.
В самую жаркую пору там всегда были крупные капли воды. В начале сада под железной крышей стоял дом. Был он какой-то недостроенный: стенки тонкие, маленькие окна, глиняные полы. В доме прятали садовые инструменты, большие круглые корзины для фруктов и овощей. Ничего не пропадало, но часто можно было обнаружить, что в доме кто-то ночевал. Непрошеный гость входил через окно. Это вызывало неприятные чувства. Вокруг было безлюдно. Этот сад я не любила и бывала в нём редко. Четверть сада отец освободил от деревьев и решил там посадить виноград. Он долго изучал прейскурант, выписал из Франции лучшие сорта и вскоре получил хорошо упакованные ящики, заполненные черенками. Шёл 1912 год. Весна наступила дружная, ранняя. Надо было спешить с посадкой. Кончалась пасхальная неделя. Мы все были заняты посадкой черенков. С нами был и приехавший Лёдя.
В ночь на 30 марта у меня появился новенький братишка Сергей. Лёдю сейчас же отправили за тётей Орой. Приехав к ней, он хмуро сказал:
- Езжай скорей. Там ждут. Там что-то родилось.
Появление малыша было встречено с радостью, ведь все были взрослые. Отец сиял: наконец, у него сын.
- Теперь я знаю, кто будет продолжать моё дело. Вот кому я оставлю сад. Вот с кем ты будешь жить в старости.
Малыш был большеголовый, с редкими светлыми волосами. Он спокойно смотрел голубыми глазами. Мы его прозвали наследным принцем. Потом это имя превратилось в «принчика-корольчика». Каждое его движение вызывало смех и радость. Когда приходило время вечернего купания, все собирались в кухне. Там на тёплой плите стояло корыто. Мама вспоминала советы мудрой бабки Олечки и насыщала горячую воду отваром душистых трав — ромашки, чабреца, зверобоя, полыни, шалфея. А «принчик», закутанный в лёгкую простынку, с удовольствием лежал в такой душистой ванне и посапывал. Затем отец вынимал его из воды, клал на ладонь спинкой вверх. Мама набрасывала сухую простыню и крепко прижимала к себе своё сокровище. Тщательно высушив ребёнка, она укладывала его на большую подушку и, снова следуя указаниям бабки Олечки, начинала с ним игру, которая очень нравилась «корольчику». Мама сгибала ручки и ножки и соединяла на мгновение правое колено с левым локотком и наоборот, а сама издавала какое-то продолжительное причмокивание. Малыш кряхтел от удовольствия. Потом веки его тяжелели, и он крепко спал до самого утра, никого не беспокоя. Ему было два месяца, когда он вдруг заболел. Мама помчалась с ним к врачу, а тот, качая головой, сказал:
- Как жаль. Такой хороший мальчишка - и умирает. Быстрей несите его домой.
С рыданием мама пришла домой. Дом погрузился в горе. Отец не знал, чем маму утешить. Она сидела над кроваткой и ждала предсказанного конца. И вдруг отец ей сказал:
- Смотри, как спокойно спит дитя. И температуры нет.
Мама прикоснулась губами к лобику. Так она безошибочно определяла температуру. Лобик был тёплый. Утром малыш проснулся здоровым.
Когда ему был год, мы перебрались в новый дом. У отца не было сил обрабатывать два сада, и он продал дом на Садовой, а двумя улицами выше, на Клинцовской, купил большой крепкий поповский дом с огромными, плотно закрывающимися воротами и широким пустынным двором. Нам жаль было расставаться со своим маленьким домиком и особенно с полюбившимся садом. Теперь от сада мы будем уже далеко.
Перебрались мы в солнечный весенний день. Мне поручили нести самую большую драгоценность дома - Серёжу. Он был в красном батистовом платьице и высоких, вязаных из шерсти, красных башмаках. По дороге мы умудрились один потерять.
У принца рано обнаружилась настойчивость. В два года он наотрез отказался от платьев, крича:
- Это Липино!
Потом наступила очередь воротников и бантов. Он скучал по товарищам, он хотел бегать по улице. Тогда калитка наглухо закрывалась, мальчуган карабкался к задвижке и изо всех сил кричал:
- Мне здесь душно. Я задыхаюсь.
К нему приходил мальчик Макся, они дружили. Серёжа храбро его защищал, если кто-нибудь говорил, что Макся проказливый. Как-то была вспорота обшивка большой корзинки с яблоками. Серёжа не мог этого сделать: яблоки заполняли доверху маленькую комнату в конце дома, их ссыпали через окно. Конечно, это сделал Макся. Но Серёжа плакал до хрипоты, доказывая, что это сделал он. Мы все были возмущены такой ложью, и каждый из нас тряс Серёжу за плечи, требуя сознаться во лжи. Так ничего и не добились. Утомлённый, он уснул.
Приезжала Лида и привозила с собой Колю. Племянник был моложе дядьки на восемь месяцев. У Коли была забавная рожица. На лбу - чёлка, а длинные прямые волосы спускались ниже плеч. Иногда Коля гостил у нас довольно долго. Серёжа к нему привыкал, а когда Коля уезжал, Серёжа несколько дней плакал, приговаривая:
-  Был такой хорошенький мальчик, а они взяли и увезли его.
Серёже было лет пять, а Коле - четыре, когда они забрались в спальню, сняли со стены папино ружьё, положили на кровать и выстрелили. Пуля перебила перекладину кровати и застряла в стене. Мама была в кухне, когда раздался выстрел. Она вбежала в спальню. Там было темно от дыма. Оба охотника стояли бледные от страха. Увидев маму, они начали истерически хохотать. Мама еле привела их в себя. Конечно, зачинщиком был Серёжа, на этот раз мы не сомневались. Через год он повторил свой опыт с выстрелом, но уже в Одессе. Так же положил ружьё на кровать. Был вечер. Каждый из нас был занят своим делом. И вдруг все вскочили от испуга. На кровати дымилось ружьё. На этот раз пуля застряла в подушках. Конечно, следовало бы виновника отшлёпать. Но мы его только трясли за плечи. Последний раз я трясла Серёжу, когда ему было лет четырнадцать. Он спокойно взял меня за руки, крепко сжал и сказал:
- Довольно, сестричка.
Больше я этого не делала. Когда к нам приходили мои подруги-школьницы, маленький Серёжа с увлечением рассказывал, как он спасся от напавшего на него волка.
- Он прекрасно врёт. Это будущий филолог, - говорили подруги.
- Нет, он будет садоводом, - возражал папа.
- Я буду довольна, если он будет просто хорошим человеком, - говорила мама.