Типы мировоззрений и языковых культур

Познание всегда есть взаимодействие внутреннего мира человека со внешним миром. Мировоззрения различаются по тому, как знание оценивается.

Мировоззрение будет называться мировоззрением внутреннего (внешнего)  знания, если критерий знания в нем находится во внутреннем (внешнем) мире .

Например, философия Бердяева — это мировоззрение внутреннего знания, оно передает идею самопознания и саморазвития личности. Мировоззрение Нового Завета  - это мировоззрение внешнего знания, где сам Новый Завет, учение Иисуса - критерии этического знания.
 
Могут быть также мировоззрения хаоса, когда поведение человека можно описать как хаотическое. По-видимому, эти три типа мировоззрений (внутреннего знания, внешнего знания и хаоса) исчерпывают все типы мировоззрений.

Мировоззрения внутреннего знания для своего выражения используют понятия, которые связывают переживания со знанием. Мировоззрения внешнего знания не интересуются переживаниями, скорее они используют готовые стандарты плохого и хорошего поведения для выражения этических идей.  Эти мифологемы и архетипы принадлежат к той языковой культуре, в которой мировоззрение выражено.

Например, философия Бердяева использует мифологемы "совесть", "дух" из русского языка.  Новый завет использует архетипы бедности, самоотвержения и смирения (как добродетели) , а также праздности и гордости (как грехи).

Сложность возникает тогда, когда нужно понять чье-то чужое мировоззрение, которое принадлежит к другой языковой культуре.

Представим себе читателя, у которого в языковой культуре нет мифологем переживаемого знания. Этот читатель не представляет себе,  чтобы критерий знания мог  находится в его  внутреннем мире. Скорее всего, он поймет мировоззрение внутреннего знания как другое мировоззрение внешнего знания с очень странными языковыми вывертами.   

И наоборот,  мировоззрение внешнего  знания апеллирует к  архетипам поведения, которые не знакомы для  носителей   другой языковой культуры.   Например, если в языковой культуре читателя есть мифологемы переживаемого знания,  он не воспримет тяжелый физический труд как путь к просвещению.  Такому читателю не будет понятно, почему Раскольников увидел зарю нового дня на каторге.


Может быть, исторически наиболее важный пример непонимания цивилизации  и культуры произошел из-за того, что ранние христиане не могли понять иудаизм.  Иудаизм - мировоззрение внутреннего знания. Заповеди должны были быть "записаны на сердце", и  понятие "сердце" использовалось как мифологема переживаемого знания: человек должен был руководствоваться своим сердцем, и переживание  "радость сердца"  должно была означать для человека, что его поведение правильное.  Слово "сердце" использовалось в смысле близком к русскому слову "совесть".

Культура греческого  языка (язык Нового Завета) не содержит мифологем переживаемого знания. Это значит, что сам способ познания через переживание чужд носителям этого языка.  Поэтому ранние христиане могли понять иудаизм только как другое мировоззрение внешнего знания.  Для них иудаизм был религией закона. С их точки зрения, Иисус отменил закон и дал людям свободу. Но, если учесть различия языковых  культур, Иисус отменил переживаемое знание (с мифологемами "сердце", "дух"), и заменил его на жесткие архетипы греха и добродетели.

Этот пример подчеркивает, что восприятие мировоззрения внутреннего знания встречает непреодолимые трудности для понимания в языковой культуре, не предназначенной для выражения такого типа мировоззрений.

Русский язык  позволяет выражать и мировоззрения внутреннего знания, и мировоззрения внешнего знания.  В то же время, в нем существуют языковые культуры , которые предназначены для выражения только одного типа мировоззрений.  То, что люди говорят на одном языке,  создает иллюзию взаимопонимания, которая ведет к трагическим последствиям. По традиции, русские критики принадлежат  культуре внешнего знания.  В то же время, многие авторы выражают мировоззрения внутреннего знания. Это приводит к тому, что интерпретации многих художественных произведений отражают взгляды критиков, а не авторов.

Можно привести пример романа  "Евгений Онегин" Пушкина.  Роман написан в мировоззрении внутреннего знания. Образ Татьяны передает   ее внутренний разлад, конфликт между ее подлинной сущностью и той личиной, которую она создает себе. Девушка была настроена на мистическое и сочувственное восприятие мира. Она была мало способна к светскому общению.  Но ее воспитание и круг  чтения сформировали у нее убеждение, что она должна удачно выйти замуж. Это побудило ее принять личину романтической героини для привлечения Онегина. Эта ложь привела к тому, что ее "внутренний компас" оказался поломан, и это привело к ее трагедии.  Татьяна все больше погружалась в фантазии, которые должны были компенсировать ее неудачи.

А критики пытаются понять роман, как передающий мировоззрение внешнего знания. Такие мировоззрения оперируют архетипами (хорошая девушка, плохая девушка), и также работают критики.  Они пытаются навязать Татьяне архетип влюбленной девушки, который должен вызывать одобрение читателей. Они игнорируют интроспекцию и понимают фантазии героев буквально.  .В результате роман кажется им внутренне противоречивым и незаконченным.

Мой главный вывод состоит в том, что  для понимания и сравнения мировоззрений, выраженных в  разных языковых культурах, требуется выявить те языковые средства (мифологемы переживаемого знания и (или)  архетипы грехов и добродетелей)  на которые автор опирается для выражения своего мировоззрения.  Это позволит увидеть многие классические тексты по-новому, выявить подлинные намерения их авторов.