Клич из чащи

Сижу, как древний волхв, в туманной мгле, 
над чёрной топью, где дрожит луна; 
и ива в моей руке,
как огромный нерукотворный  посох 
что помнит прежние первородные  имена. 

Ваубакатарагана — клич из чащи, 
в нём шум дождя, и шорохи корней; 
он поднимает зрак, незримый, вящий, 
что будит сонм невидимых огней. 

Его не вычертить ни мелом, ни резцом, 
не удержать ни счётом, ни судом; 
в нём время возвращается кольцом, 
и звёзды в нём поют над каждым домом. 

Мы несли не книги — живое многозначенье, 
не правила, а память всех ветров; 
и камень отвечал нам тихим счастьем, 
а снег звенел, как стая мирастрей. 

За это нас клеймили тьмой и бредом, 
за это жгли наш голос на ветру; 
но лес хранил нас под зелёным небом, 
и утро поднималось на заре. 

Пусть этой ночью сойдутся в нас хоры — 
шум листвы, и плеск, и дальний гром, 
и мы войдём сквозь сумрак и просторы 
туда, где слово дышит, как мантра Ом.