Фотографии - это история Личная летопись. 14

Когда вы в последний раз открывали его? Не спеша, будто боясь пропустить что-то важное, вы перелистываете страницы, и с каждой фотографией возвращается кусочек прошлого: знакомый взгляд, поза, случайная деталь, которая вдруг оживляет целую сцену, любимые места и дорогие сердцу люди. Иногда от этого хочется улыбнуться, а иногда — прослезиться. И в этих слезах нет горечи: это просто тёплая волна памяти. Такой неспешный просмотр — как маленькая пауза в суете, как витаминка для души. Приглашаю и вас на минуту остановиться и вспомнить что-то своё, дорогое сердцу.

«Фотографии — это история, будет что вспомнить», — так сказал Шакуров в «Стажёре по-русски». И правда, чтобы узнать что-то по-настоящему, нельзя рассказать всё здесь и сейчас. Нужно время. Как и герой того фильма предлагал: «Пойдёмте в кафе, я вам там всё и расскажу».

В кафе, на улице, разговор всегда выходит другим. «Этому фотоаппарату сорок лет…» А моему ФЭДу — пятьдесят. Он до сих пор лежит в моём «архиве» — в ящике шкафа среди вещей, дорогих сердцу. Продать рука не поднимется: он для меня теперь тоже история. Да и пользоваться им ещё можно — в СССР всё делали на совесть и на века. Полвека прошло, а он как новенький! Даже кобура не изменилась — кожа всё такая же. Настоящий раритет.

«До сих пор храню свою первую фотографию, она у меня дома», — продолжает Шакуров. И так легко понять человека, который на одной волне, у которого увлечения, близкие тебе, идущие из детства.


Семнадцать увлечений и папин ФЭД


Я насчитала их семнадцать, не считая музыкальной школы. А ведь и это увлечение: с первого класса я сочиняла музыкальные миниатюры на стареньком пианино из «Службы проката», за которое родители платили каждый месяц. Легко подбирала на слух татарские песни, которые мы пели с мамой и тётей, придумывала музыку на стихи из детских книжек и журналов — и мы пели их с одноклассницей Светочкой Астафиткиной.

Потом фортепиано исчезло — и одно увлечение ушло. Но на выручку пришла простая виртуальная клавиатура: хоть какой-то способ снова подбирать мелодии.

Папа подарил ФЭД к четырнадцатилетию. С ним я и училась всем азам фотодела. В малюсенькой ванной хрущёвки на кругленькой стиральной машинке с ручным выжиманием стоял штатив. На унитазе, поверх разделочной доски, лежали баночки с растворителем и закрепителем, пинцет. Так мы и печатали снимки в темноте при красном свете лампы штатива.


Личная летопись: от дедушкиных снимков до соцсетей

В моей коллекции фотографии не измеряются байтами. Там ещё и сохранённые снимки дедушки Нигмата — с начала 1980-х и до сегодняшнего дня. Всё под рукой.

С возрастом уже не фанатеешь так, как в юности, и фотографий становится меньше. Если раньше за день набиралось много кадров, то теперь такое «много» получается за месяц или даже за три. Но всё равно замечаешь в жизни столько удивительного, что папки постепенно пополняются.

Дедушкины снимки давно пожелтели, но качество по-прежнему хорошее, хотя прошло уже больше ста лет! Старые фотографии стали бесценными, историческими. Смотришь на них и видишь, как менялось всё вокруг: от живого существа до целой деревни или района в городе, многое исчезло навсегда. Наши дети и внуки уже не увидят мир нашими глазами, как мы не знаем и не узнаем прошлое наших городов и деревень. Как-то в поезде, когда ездила на Кубань, познакомилась со старой женщиной, и она обрадовалась мне, потому что она жила в нашем мегаполисе. "Я ведь жила... (объяснила где). Я бы поехала туда, прошлась бы по своей улочке. Она у нас была маленькой, всего шесть трехэтажек" Я сказала, что там трамвайные линии, чем удивила ее сильно. Обещала, что я сделаю фотографии и вышлю ей в Ок. Когда вернулась, первым делом поехала в тот район, мне самой стало интересно, ведь там еще со студенческих лет стояли пятиэтажки. Думала, может, за ними находится ее улочка. Спросила нескольких жителей того района, никто не знает и не помнят. Одна только женщина сказала, что ее родители с той стороны, и она была маленькой, забыла. Ей было приятно вспомнить этот факт. А мне пришлось отправить фотографии, которые были актуальны на то время.

С появлением «Одноклассников» и «ВКонтакте» снимков стало ещё больше. Сначала были только личные, потом я добавляла красивые кадры про природу и деревню — любимая тематика. Если мой фотоаппарат не мог запечатлеть ягоды крупным планом, то другие фотографы делали это намного лучше. Так и собирались тематические папки: пейзажи, домашние животные, реки, леса, подруги детства, семейные и другие.

Каждая отдельная фотография — это история России, история моей жизни, история того дня и часа. Мы видим только кадр и фон, но никто не ведает, что дальше, за рамкой. А мы знаем, где снимали, узнаём места у земляков.


Видеть город по кадрам


Со временем я научилась «видеть» чужие фотографии и кадры из фильмов, узнавать места, если сама там бывала. Для меня это как игра «Угадай место». Например, часто замечаю кадры из Шуваловского железнодорожного вокзала в разных кинокартинах.

Смотрю фильм «Бег улитки» и сразу узнаю: вот из какой арки вышла героиня, где находится дом. Про «перевёрнутого слона» знает каждый, кто живёт в Петербурге. В другом криминальном сериале я узнала библиотеку на Литейном — туда я часто ходила. И на моих фотографиях эти места тоже запечатлены.

«С тобой всегда интересно, ты так много видишь и знаешь», — приятно слышать, пусть и только тет-а-тет, в личных сообщениях.



Чужие взгляды и свои папки



В ленте землячки пишут друг другу разное. Кому-то кажется странным, что я хожу одна и фотографирую. «Делать ей больше нечего, ходит везде одна, я бы давно в кино пошла, нашла бы с кем», — такое тоже встречалось.

У многих на аватарках — фотографии юности или отфотошопленные портреты. У кого-то дети уехали далеко, создали семьи, родили внуков, а мамы всё равно ездят, фотографируются, и из этих снимков честным остаётся только фон.

Но ведь они имеют право на свои снимки, на свои истории. И я имею право на свои: на папку с едой, потому что мне интересно, как оформлена тарелка, какая скатерть, какая посуда. На папку с молниями и грозами, на папку со случайными лучами в коридоре офиса.

Однажды в офисе было маленькое круглое окно. В солнечный день на полу появился толстый световой столбик: он соединял круг окна наверху с кругом на полу внизу. Я подошла и потрогала его руками — он был тёплым и светлым. Такое чудо нельзя не запечатлеть! Раньше я стеснялась снимать при людях: не у каждого душа художника. А теперь мне уже не так важно, что обо мне подумают.



Память, которую не купишь


"Это очень тёплый, искренний текст — будто листаешь чей;то личный альбом, где к каждой фотографии прилагается своя история, - делилась Худайбердина Шарифа Муратовна, - И как вещь вроде старого фотоаппарата становится не просто предметом, а чем;то вроде мостиком, который держит связь с прошлым и с близкими"

Фотографии хранят память, даже если кому-то они кажутся простыми. Пусть даже такие, ведь для людей они дороги — каждому своё. Зато они честные: улыбку можно переиграть, а горе — нет. Горе — это конец жизни человека, а улыбка — жизнь продолжается.

До сих пор помню, как фотограф пришёл «попрощаться» с моим отцом, а потом принёс снимки даже на поминки. Было очень неприятно: бабушка плачет, маме плохо, вызывали скорую, тётя лишилась единственного друга, а нас просили сесть то так, то эдак. Мне не позволяла воспитанность попросить его уйти. Фотографии мы не сохранили. С тех пор я решила, что в альбомах должен быть позитив.

Зато помню и другое: как папа хвалил меня за первые коллажи из двух-трёх фотографий, где я хотела собрать вместе любимых людей. Тогда я очень этого хотела и приложила все знания, которым он меня научил. Мечта плюс труд — и она сбывается.

Были и вирусные кадры: видео с нашей кошечкой Китти, которая рвала бумажные шарики, разбрасывая огрызки как «снежинки» по полу, разошлось даже по китайским сайтам. А фотография с семейством гусей, идущих гуськом, стала популярной у блогеров.


Что остаётся


За все годы, начиная с того дня, когда папа подарил мне ФЭД, я поняла: увлечения, любовь к семейному, умение радоваться каждому дню и видеть красоту в мелочах — передаются по наследству.

И пусть теперь почти все деревни перешли на газ, печки стали неудобными, а избы похожи на мини-квартиры с навесными потолками и обоями, — тот уют, который создавали родители и бабушки, всё равно живёт в памяти. В снимках. В рассказах.

Будем честными, добрыми и понимающими. Осуждают только те, кто спешит с выводами. А думающий человек никогда не торопится судить.


2024, Кубань