Не спрашивай, где начинается небо

Не спрашивай, где начинается небо —
оно начинается там,
где мысль перестаёт быть мыслью
где начинаешь слышать, как дышит пространство.

Не спрашивай, где кончается время —
оно тает на кончиках пальцев,
когда ты входишь в безмолвие,
заполненное до предела еще не проявленными  голосами..

Там, внутри,
где сердце хранит непроявленную световую мощь,
где память похожа на воду,
а одиночество — на галактическую ночь,
вращающуюся вокруг невидимого центра,
растёт крохотная  ива.

Не дерево.
Не знак.
Не память о дереве.

Ключ.

Она открывает не дверь,
а внутренний слух —
чтобы ты различил,
как далёкие звёзды меняют ритм,
как медленно перестраивается вечность,
как в пустоте, между двумя вспышками,
рождается ещё не произнесённое слово.

Прикоснись к ней.

Ива знает:
каждая мысль — это орбита,
каждая боль — обостренное восприятие,
каждый стих — попытка Вселенной
услышать себя
в человеческом голосе.

Когда Время сотрёт в пыль
многие творения,
когда исчезнут названия городов
и погаснут письмена на камне,
тонкая ветвь не исчезнет.

Она прорастёт
не через квинтиллионы лет —
сквозь саму мысль о квинтиллионах лет,
туда, где одно мгновение
вмещает рождение и угасание целых галактик.

Её листья — серебряные рыбки —
будут скользить в лучах далёких солнц,
дышать их переменчивым сиянием
и мерцать в такт
невидимому сердцу космоса.

А если ты увидишь их,
значит, в тебе уже открылась
та сторона слуха,
которой не нужны расстояния.

Тогда другая планета
возникнет в тебе —
под фиолетовым небом,
где день ещё помнит ночь,
а ночь ещё не забыла день.

Туда придёт юный поэт — твоё нареченное Я
не из будущего,
не из далёкого мира,
а из глубины твоего молчания.

Он склонится к ветви,
как к древнему свитку,
и услышит в её шелесте
не моё вдохновение,
а собственное имя,
произнесённое на языке молчания.

И вдруг,тогда ты поймешь:
стих не сочиняют —
его считывают,
как след света,
как пульс планеты,
как тайный рисунок волн,
которые проходят через всё живое.

И тогда —
если будет ночь,
я стану кометой,
пересекающей твоё внутреннее небо,
чтобы ты увидел:
даже желание умеет оставлять свет.

А если будет день —
радугой-дугой
перекинутой через всё фиолетовое небо,
соединяя в одном сиянии
то, что ты называл собой,
с тем, что всегда было бесконечностью.

Не произноси заклинание.
Просто слушай.

Ива повернёт зелёный ключ
в замке твоего сердца —
и Вечность войдёт туда
не как нечто абстрактное,
а как дыхание.

Бесконечность войдёт
не как бездна,
а как способность
каждое мгновение
слышать по новому.

И пока меняются ритмы звёзд,
пока невидимые миры
переставляют огни,
пока в тебе есть тот,
кто способен услышать,
ветвь будет расти.

Из тишины — в слово.
Из слова — в сердце.
Из сердца — снова в космос.

И всякий, кто коснётся её,
услышит не песню обо мне,
а древнее, бесконечно меняющееся заклинание:

«Я — место,
где вечность становится мгновением.
Я — слух,
которым бесконечность узнаёт себя.
Я — ветвь.
Я — ключ.
Я — открытая дверь».