Тени прошлого

Для литературной игры «Этюды 8»,  тема № 1, Тень
   http://proza.ru/2026/07/08/314


Вы любите листать старые альбомы, с умилением разглядывая пожелтевшие чёрно-белые кусочки прошлой жизни? Читать неизменные надписи «на долгую память» и угадывать давным-давно забытое и ненужное?

Лично я – нет. Но и уничтожить этот паноптикум, словно вандал на заброшенном кладбище, рука не поднимается. Поэтому я храню старые фотографии в самом дальнем углу, дав себе обещание никогда не ворошить прошлое.

Однажды я нарушила табу и жестоко поплатилась. Оно, это окаянное прошлое, тут же обрушилось на меня часами бессонного отчаяния и головной болью...

Они вспорхнули встревоженной стаей, заметались по комнате, закружили вокруг люстры – бесплотные огромные птицы со странными кукольными лицами. В придачу они ещё и курлыкали, переговариваясь меж собой:

–Ты видела её лицо? Хи-хи...

– Она нас не узнала...

– Глупышка просто боится нас...

Я содрогнулась: – Вы кто? А ну, кыш отсюда!

Птицы зашумели, захлопали крыльями, загалдели, заклокотали, закудахтали на разные голоса:

– Мы – твои воспоминания!

– Ты сама нас позвала!

– Мы не уйдём просто так!

– Теперь на всю ночь!

Непослушными руками я судорожно подобрала рассыпавшиеся фотографии, кое-как растолкала их по местам и захлопнула пыльный альбом. Но тени не исчезли, как я предполагала, мои действия только раззадорили их:

– Ты это видела? – хихикала одна.

– Она думала, мы испаримся! – вторила другая

– Улетучимся!

Тени продолжали кружить, и их весёлость отдавала зловещим фарсом.

Я растерялась, не зная, что же мне теперь делать, и задала себе вопрос: зачем? Зачем я полезла на антресоли за этим чёртовым альбомом? Хотелось взглянуть? Вот на это? – я обвела взглядом комнату с беснующимися тенями.

В какой-то момент воцарилась абсолютная, ватная тишина, от которой у меня заложило уши. Тени успокоились и чинно расселись по углам, лишь изредка перелетая с места на место.

В полумраке появилась размытая фигура, на тёмном лице которой блеснули до жути знакомые глаза. Вглядываясь в силуэт, я вроде бы начала узнавала... Да это же...

В голове словно проявились кадры чёрно-белого кино...

Его никто не звал по имени, только по фамилии – Воронов. Почему? Не знаю. Может потому, что находили какое-то сходство с этой птицей: чёрные блестящие глаза, чётко очерченные скулы и нос, неуловимо напоминающий клюв. И ещё у него была странная манера резко, рывком поворачивать голову на звук и замирать, глядя в упор.

Господи, как глупо мы расстались...

Через много лет я совершенно случайно встретила однокурсницу из параллельной группы. Я тогда приехала в Ростехнадзор по делам фирмы и даже подумать не могла, что в кресле инспектора встречу Ирку Субботину.

Мы никогда не были близки, но она мне обрадовалась, как лучшей подруге: кинулась расспрашивать, восклицать, ахать и охать – она всегда была шебутной. Потом вытащила телефон и затараторила, листая страницы: – Сейчас, погоди... Видео покажу... Внучка танцами занимается... Глянь...

Я с вежливой улыбкой просмотрела несколько роликов, пока на одном не мелькнул постаревший Воронов. Я сразу узнала этот птичий поворот головы и широкоплечую, слегка сутулую фигуру.

– Подожди, это же Воронов! – воскликнула я.

– Ну, да – мой Сашуля.

И снова зачастила: – Я помню, что вы дружили. Ещё в институте. Даже что-то там такое. Ну, я не знаю. Сашуля никогда не рассказывал. Но ведь дело прошлое, да?

Что она ещё говорила, я уже не слышала. Я смотрела на Ирку с телефоном и меня терзала даже не ревность, а обида – глупая, нестерпимая обида: – Почему так? Как он мог выбрать её? Он – такой свободолюбивый, независимый, взирающий на мир с недоступной высоты, и она – коротконогая толстушка, ничего из себя не представляющая. Каракатица.

– Сашуля? – промолвила я, снабдив лицо ядовитой улыбкой, и скептически добавила: – Прости, но кто бы сказал – ни в жизнь не поверила бы!

Уже и не вспомнить, сколько лет прошло с той встречи. Но я хорошо помнила само чувство, охватившее тогда меня: уязвлённое самолюбие – вот как это называется.

Жгучий стыд накрыл меня с головой, по самые уши, стирая всю напускную уверенность в собственном превосходстве. Мне было тошно от моих тогдашних мыслей и поступков.

– Дура, дура, дура, – шептала я, одновременно отсчитывая капли снотворного.

Самая крупная тень, устроившаяся в кресле, вдруг подалась вперёд, и я увидела иезуитскую улыбку на мультяшном лице: – Ну как тебе кино? Понравилось?

– Нет. Оставьте меня в покое. Я не хочу...

– Ты открыла ящик Пандоры, дорогуша. Посмотри на них, – при этих словах тени, как по команде, снова начали свою пугающую пляску, – Они жаждут напомнить тебе о своём существовании. Не разочаровывай их.

– Да, но...

– Тс-с... – прошелестела тень, приложив палец к моим губам. И скомандовала: – Следующий!

В углу вновь зашевелилась тёмная фигура, на этот раз женская...