Три кружки VS двух рюмок. Вы уж определяйтесь4

 
 За исключением Новой Гвинеи, где злаков просто не  было, все земледельческие цивилизации основывались на выращивании зерновых. Естественно, тех злаков, которые оказались под рукой. И вскоре самые продуктивные из них стали доминировать безраздельно.
На востоке Евразии суперкультурой был рис, на западе континента пшеница, в обеих Америках кукуруза. На севере Европы вызревала лишь неприхотливая рожь, она и стала  «нашим всё». Бобовые, а также ячмень, просо, овёс, гречка, сорго, амарант и киноа являлись лишь дополнением к основным культурам, с отрывом, выигрывавшим по урожайности и технологичности возделывания. 



 Жители Китая,   стран  Юго-Восточной Азии, империй ацтеков и инков в Америке   из злаков, бобовых, орехов и овощей  получали относительно сбалансированное  питание. И  вопрос о развитии молочного животноводства  за ненадобностью никогда не вставал в повестку дня.
Плотность населения уже сотни и даже тысячи лет назад выросла невообразимо. Например, в земледельческом Китае она   была в сто раз выше, чем в  соседней скотоводческой Монголии, а в мексиканской долине, где ацтеки на плавучих островах снимали до шести урожаев в год, в триста раз выше, чем в населённой  племенами охотников Канаде. Молочное животноводство в густонаселенных долинах, где каждый клочок земли был отведён под пашню,   не получило развития.
 Впрочем, ацтекам кроме собак и доить-то некого было. Всех других млекопитающих перебили ещё до начала Аграрной революции.
 Молоко просто не входило в культуру и рацион этих народов.


Однако на земле оставалось немало мест, где эффективным инструментом изъятия природной ренты  с заселённой территории могли стать дающие человеку  молоко животные.
 Великая степь — это восемь миллионов кв. км  территории. Пустыня Сахара — ещё девять. Пять миллионов — тундра Евразии и Америки.
 В этой категории и горные плато Азии. Если на Тибете с трудом вызревал ячмень, а в Монголии просо, то Сахара не давала даже этого.
 Сегодня Большая Пятёрка домашних животных — лошадь, корова, свинья, овца, коза —  под воздействием индустриализации агробизнеса скукожилась до размеров двойки: корова и свинья. «Молоко» и  «коровье молоко» стали для большинства тождественными понятиями. Но так было не всегда. Даже в  наши дни есть страны, где коровье молоко вовсе не доминирует в объёмах производства.
Для получения молока используют коз, овец, буйволов, лошадей, верблюдов, яков, ослов, оленей. Для научных целей в лабораторных условиях доят даже подопытных мышей. Под эти цели создано соответствующее оборудование. Надо полагать, Лесковский Левша, подковавший блоху, по достоинству оценил бы разработку.
 

Переход некоторых народов на массовое потребление молока с эволюционной точки зрения стал выдающимся физиологическим достижением.
  У всех видов млекопитающих молоко является пищей для младенцев и  только для них.  Каждый новорожденный   детеныш  производит в своём тонком кишечнике    фермент   лактазу. Его  главная задача   расщеплять молочный сахар, лактозу, на простые сахара, которые легко усваиваются организмом.
После окончания периода вскармливания,   активность гена, отвечающего за производство лактазы, резко падает.  Ведь необходимость в ферменте отпадает, так как подросший детёныш переходит с молока на другую пищу.  А  мать  готова вскармливать нового   младенца.
Этот   закон  десятки миллионов лет безусловно работал для всех млекопитающих   и сотни тысяч лет для Человека разумного,  одного из видов класса млекопитающих из  отряда приматов, семейства гоминид, рода людей.
 
Всё изменилось, когда человечество начало  переход от  охоты и собирательства к   земледелию   и  скотоводству
Земледельцы плодородных долин, допустим  Месопотамии,  и охотники на бескрайних просторах, в той же Канаде, не  без проблем, но обходились  количеством и качеством производимой пищи.
На   территориях  климатических границ земледелие было перманентной зоной риска и неурожайные годы следовали чередой. Уже в Средние века, то есть не в глубине тысячелетий, в Великом Новгороде население почти поголовно вымирало дважды в столетие,  а весенний голод, когда перетёртая в муку кора  деревьев в смеси с крапивой, лебедой и снытью являлась основой для выпечки «хлеба», так и вообще принимался за обыденность жизни. В  таких условиях поиск новых источников пищи имел куда больше оснований, чем в долине Меконга и даже джунглях Новой Гвинеи.
Именно поэтому спасительная мутация впервые закрепилась в геноме  людей там, где нужна была более всего: в Северной и Центральной Европе. 
 


Кто-то смелый и очевидно самый голодный обнаружил, что вымя коров, коз и овец,  ценимых за мясо и шкуры,   содержит  субстанцию, которую можно употреблять в пищу. Так у людей появился новый, легко возобновляемый источник необходимых питательных веществ и, что критически важно, стерильной  жидкости.
Но выяснилось, что организм взрослого человека   отказывался   принимать молоко. Непереваренная лактоза становилась пищей для бактерий в толстом кишечнике, которые производили водород, углекислый газ и кислоты, вызывая вздутие, рези и диарею.
 Молоко, вместо того чтобы стать спасением от голода, делалось причиной мучений.
 
На помощь людям  пришла самая главная сила эволюции — случайная мутация. В популяциях   Северной и  Центральной Европы стали   появляться люди, у которых ген лактазы не «выключался» с возрастом. Они могли пить молоко без каких-либо последствий.
В условиях постоянной борьбы за выживание, когда неурожай   злаков мог  означать гибель целого племени, такая способность стала колоссальным преимуществом. Носитель данной мутации всегда был сытым и сильным, а его дети   здоровее остальных.   «Молочный» ген начал распространяться в популяции со скоростью пожара. 
 Случайная мутация подобного типа,  несомненно, не единожды возникала и в других популяциях. Но, как и распространение в указанной местности голубых глаз, она мгновенно, по меркам биологических часов, закрепилась там, где в этом был эволюционный смысл.
Данная  мутация, названная «персистенцией лактазы», в дальнейшем независимыми очагами возникала и распространялась среди народов, чья жизнь была неразрывно связана с молочным животноводством.


Под воздействием окружающей среды и образа жизни пути разных народов начали радикально расходиться и создали ту генетическую карту, которую мы видим сегодня.
 

 На  севере зима затяжная, мало солнца, почвы  скудные   и выращивать на них зерновые сложно. Но зато там   прекрасные пастбища.
 Ярчайший пример. Когда норвежцы тысячу лет назад поселились в Гренландии, на острове не вызревали ни озимая рожь, ни яровые овёс и ячмень.  Колонисты заготавливали на зиму сено и лишь на траве  — летом на пастбищах, а зимой высушенной — в течение нескольких столетий поддерживали сформировавшуюся  в местных условиях породу молочных коров.
Молоко  и производимые из него сыры, масло и кисломолочные продукты вскоре стали для жителей Северной Европы не просто едой, а стратегическим ресурсом выживания.
 Это был источник кальция и, что особенно важно, витамина D, ведь в условиях недостатка солнечного света он почти не синтезируется в коже. Без витамина D развивается рахит, который делает хрупкими кости и весь организм. Те, кто мог усваивать кальций из молока, были сильнее и здоровее.
Суровый северный климат стал безжалостным фильтром, отсеивающим тех, у кого не было «молочного» гена. В результате сегодня до 98% коренного населения этих регионов   усваивают молоко без проблем.

 
Совершенно иная история разворачивалась на юге и востоке  Евразии. Цивилизации Китая и  стран  Юго-Восточной Азии формировались   вокруг рисовых полей и рек. Сельское хозяйство основывалось исключительно на культивации растений: риса, сои, овощей.
Молочное животноводство в густонаселенных долинах, где каждый клочок земли был отведён под пашню, не получило развития. Молоко просто не входило в культуру и рацион этих народов.
 Поскольку эволюционного давления не было и молоко не давало преимуществ для выживания,  мутация персистенции лактазы не получала распространения. Генофонд этих народов остался верен  изначальной программе, что «лактаза необходима только для младенцев». Сегодня более 90% взрослых китайцев и тайцев не переносят лактозу.
 Конец главы.