Часть первая. Глава третья. Паранормальное продолж

Грин я и Бегущая по волнам.
Глава третья.
Паранормальное продолжается.

Я долго сидел на скамейке, углубясь в себя и ничего не замечая вокруг.
Опомнился лишь тогда, когда сумерки спустились на огромный город и он весь озарился вечерними огнями.
Я встал и поехал домой.
Ночью  никак не мог заснуть, сон пришел только под утро.
Полуденный зной разбудил меня, но вставать не хотелось.
Встреча с Дэзи растревожила меня.
Я так любил ее.
Но почему же мы с ней тогда расстались, знойным летом девяносто пятого?
Какая-то пелена закрывала мою память.
Как мог я вообще забыть ее, забыть настолько, что
посчитал, что меня дурачат.
Если бы не амулет, я ушел бы вчера, не оглядываясь.
Что же произошло с моей памятью?
Кто-то, как резинкой стирают карандашные записи, начисто стер  мою память.
Кто и зачем?
Мне захотелось перенестись в тот счастливый для меня день, когда я познакомился с Дэзи.
Меня потянуло к той самой книге, которая мостом соединила нас.
Я разыскал ее  на четвертой полке стоявшего напротив  окна большого, сделанного на заказ, книжного шкафа, и снова лег в постель.
Это был тот самый экземпляр, который я брал в Форос.
С первых же строк меня с головой накрыл зыбкий, ускользающий, наполненный скрытыми смыслами, гриновский мир образов и символов.
Время промелькнуло как чайка, и я увидел, что вечер проник в мою комнату.
Я не мог больше оставаться один, наедине со своими мыслями.
Я оделся и поехал в город.
Не знаю почему, не знаю как, но я оказался у той самой скамейки, на которой я сидел вчера, но она была занята.
Группа парней и девушек сидели  на ней, разговаривая и смеясь.
Прошло уже более суток, но мне казалось, что Дэзи еще здесь, на этом бульваре, я чувствовал ее присутствие,  видел ее глаза,  слышал ее смех,  ощущал медовый вкус ее губ.
“О Дэзи, Дэзи, я так по тебе скучаю!” – плакало мое сердце.
А вокруг сновала толпа, играла музыка, пары ходили в обнимку, призывно горела реклама, переполненные кафе и рестораны манили зайти.
И я поплелся домой, где
наскоро перекусив, рухнул в кровать и моментально заснул.
Мне приснилось, что   плыву на великолепном паруснике в поисках таинственной Биче Сениэль. Лишь потом  понял, что это был не Томас Гарвей. Это был я.
Это меня злодей капитан Гёз ссадил с корабля, это ко мне  в шлюпку спустилась  легендарная Фрэзи Грант, и  это меня спасла шхуна “Нырок”,  на которой я познакомился с чудесной Дэзи и поплыл вместе  с ней в  далекий Гель-Гью.
Но и после моего пробуждения волны  синего моря еще долго били мне в стены, мою каюту раскачивало, а склянки отбивали положенное время.
Было еще что-то очень важное в моем сне, но это важное ускользало от моего сознания.
Я пил сладкий чай, снова и снова пытаясь вспомнить, но вспомнить не мог.
И когда я махнул рукой, прекратив безуспешные попытки, я внезапно вспомнил как озарение два связанных  на мой взгляд события из моего сна.
Первое – это поведение Фрэзи Грант.
Не могу вспомнить, говорила ли она со мной  в точности как с Гарвеем или не говорила совсем, или говорила что-то другое, не то, что Гарвею.
Но вспомнил точно ее слова, обращенные ко мне, сказанные не ночью при свете свечи, как в книге, а почему-то на фоне занимающейся зари:
–Вы не Гарвей, но это неважно.
А потом была ее полуулыбка, прощальный кивок и бег по волнам.
Я  даже не успел осознать  ее слова, как  почти сразу в шлюпке появился другой человек, высокий, худой, с изможденным  лицом.
Он проявился, как  проявляется фотография на пленке.
Я сразу узнал его.
Это был Александр Грин.
Он был суров и печален.
Его пристальный взгляд пронизывал меня насквозь.
Он молчал.
Молчал и я.
Потом глаза его потеплели.
И только после этого он улыбнулся.
Его лицо разгладилось, а глаза посветлели еще больше.
Так глухая беспросветная ночь постепенно уступает место ясному утру.
А потом он сказал своим прокуренным голосом:
-- Теперь я понял, почему вас выбрала Дэзи.
И  медленно растворился в воздухе.
И пока я сидел и переваривал этот сон, произошло еще нечто.
Я  ниоткуда услышал тот же хриплый голос курильщика:”Мой эпиграф”.
Он раздался прямо в моей голове.
Я опрокинул стул, а
чашка с недопитым чаем и сахарница  полетели на пол и со звоном разлетелись на куски.
“Что за чертовщина, мать твою!” – подумалось мне.
Но все устаканилось и
на кухне воцарилась тишина.
 – А ведь это был Грин! –, сказал я себе вслух. –Чего же он хочет от меня?