Разгрузка на лёд

     Канун Нового 1980 года. Полярная ночь. Мороз: - 40. Пролив Маточкин Шар, объединяющий два моря Карское и Баренцево, и разделяющий архипелаг Новая Земля на два острова – Северный и Южный.
     В трёх милях от посёлка Северный, в котором в те годы проходили подземные испытания ядерного оружия, во льдах застряло ледокольно-транспортное судно «Яуза», доставлявшее на испытательный полигон ядерные заряды и снабжавшее всем необходимым Новоземельские гарнизоны от зенитных ракет до шоколадных конфет. «Яуза» была единственным судном, которое могло самостоятельно разгружаться в базах архипелага, не имевших портовой инфраструктуры.
     В создавшейся ситуации, командованием Новоземельской базы ВМФ, в лице вице-адмирала Островского было принято решение разгружаться на лёд и имеющимися в посёлке транспортными средствами, доставлять грузы на берег.
                ***
     Вахта старшины второй статьи Леонида Романцова подходила к концу. За два часа, неподвижного стояния на сорокаградусном морозе за рычагами грузовой лебёдки, он не то, что промёрз до костей – превратился в ледяную мумию, плотно занесённую колючим снегом, который не падал сверху вниз, а летел с бешенной скоростью горизонтально, а под порывами сильного ветра, иногда и снизу вверх.
     Поднявшийся на мачтовую площадку сменщик, похлопал его по плечу, Леонид опустил грузовую площадку в трюм, застопорил рычаги лебёдки.  Попытался снять с себя тяжёлый овчинный тулуп, но одному это сделать было трудно. Сменщик, старший матрос Храпов помог стянуть с Романцова тулуп, и тут же проворно влез в него, запахнул полы и застегнул на поясе флотский ремень, так же, как и тулуп, перешедший при смене новому вахтенному лебёдчику. Всё это было проделано молча и быстро. Молча, потому что разговаривать в плотно завязанных шапках ушанках, натянутых на них капюшонах и закрывавших от мороза и ветра половину лица специальных забралах, было весьма проблематично, а быстро, чтобы не сильно разбазаривать накопленное внутреннее тепло тулупа.
    Леонид, прощаясь, так же хлопнул по плечу, уже взявшегося за рычаги Володьку Храпова, и стал спускаться с мачты. Окоченевшие за время вахты кисти рук, несмотря на шерстяные перчатки и меховые рукавицы, приобрели не разгибаемую форму шаровых наконечников рычагов лебёдки. Промёрзших пальцев Леонид почти не чувствовал, поэтому крепко держаться за направляющие приваренного к мачте трапа, у него не получалось. Но желание побыстрее оказаться в тёплом чреве корабля, было настолько сильным, что он пренебрёг безопасностью. Сжимая и разжимая руки, он проскальзывал вниз на несколько ступеней трапа, гасил скорость вновь вставая на ступеньку, потом снова продолжал спуск-прыжок. Леонид от холода и усталости на мгновение потерял концентрацию и не заметил, как закончился очередной пролёт и его руки, которыми он контролировал спуск, резко выбило стойками трапа, приваренными к мачте.  Мгновенно, как от удара током пришло осознание, что он находится в фазе свободного полёта вдоль трапа мачты. Леонид почти физически ощутил, как у него на голове зашевелились волосы. Этот полёт длился не более двух секунд. В ужасе он судорожно снова схватился руками за трап и успел воткнуть в него ноги.  Всё его тело дрожало, но уже не от холода. До палубы мачтовой надстройки оставалось не более двух метров, но их Леонид преодолевал медленно, вплотную прижимаясь к трапу и ставя трясущиеся ноги на каждую ступеньку. Спустившись, он с облегчением выдохнул и посмотрел вверх, прикидывая с какой высоты он мог грохнуться на барабаны лебёдок и вентиляционные гребки мачтовой надстройки, если бы порывом ветра его отнесло от вертикали трапа всего на несколько сантиметров.
     Леонид, подгоняемый тугим ветром, трусцой добежал до светящейся иллюминаторами надстройки и задраил за собой дверь. Внутри корабля было тихо и тепло. Работали только вспомогательные дизель-генераторы, а ходовые были заглушены, так как стали бесполезны – корабль намертво зажали тяжёлые льды пролива.  В океанских просторах путь судну прокладывал атомный ледокол «Арктика», но его большая осадка и малая глубина пролива Маточкин Шар, не позволили этому гиганту довести «Яузу» до конечной цели. Поэтому по проливу, тяжелогружёный корабль имевший ледокольный пояс пробивался уже самостоятельно. Но, чем дальше он продвигался в глубь узкости, тем толще становился лёд.  И наступил момент, когда ледокольных качеств и огромного веса корабля не хватило для дальнейшего продвижения к конечной цели. Моряки уже видели на правом берегу пролива огни посёлка, но ничего поделать не могли, сковавший судно лёд оказался слишком мощным. Как тут не вспомнить про ледовую эпопею парохода «Челюскин», который не смог пробиться через льды Чукотского моря и в итоге ушёл на дно! Все четыре трюма «Яузы» были заполнены под завязку и на берегу очень ждали корабль, на котором помимо военных и промышленных грузов были и гражданские товары, в том числе разнообразные продукты к праздничному столу. Для людей, живущих в суровых арктических условиях Заполярья, в жёстких рамках ограничения спиртного, действовавшего в гарнизоне (оно продавалось только в особых случаях и по праздникам) и множества других ограничений, которых нет на большой земле,  приход «Яузы» рассматривался, как глоток кислорода, которого здесь в высоких широтах не хватало и, как напоминание о той яркой, многообразной, насыщенной  жизни,  которая осталась где-то далеко-далеко  за бескрайними льдами  арктической пустыни.
     Леонид прошёл в свою каюту. Снял верхнюю одежду. Посмотрел на себя в зеркало. На его замёрзшем, красном лице застыла гримаса, представляющая собой щёлочки сощуренных глаз и подобие широкой улыбки. Хотя он и не думал улыбаться, просто мышцы его лица настолько одеревенели на морозе и ветру, что никак не хотели расслабляться. Он стал расстилать постель готовясь ко сну, сладостно предвкушая, как он наконец согреется и выспится за отведённые ему четыре часа на отдых. В этот момент в каюту заглянул рассыльный.
- Лёнь, хорошо, что ты ещё не лёг. Тебя старпом к себе вызывает.
Леонид с сожалением взглянул на разобранную постель. Пристегнул к робе гюйс*, расправил его и отправился к старшему помощнику командира корабля. Пока Романцов шёл по корабельным коридорам и поднимался по трапам на офицерскую палубу, в его голове роились мысли, зачем это он понадобился старпому поздней ночью? Он даже усмехнулся в душе своему вопросу, ночное время в условиях полярной ночи было чисто условным. Зимой темнота в этих суровых краях висела над ледяными торосами почти круглые сутки, лишь иногда их хаотичное нагромождение освещало волшебными сполохами северное сияние. Старший помощник командира отвечал за процесс разгрузки и строго следил, чтобы она шла ритмично, без срывов и, утверждённый командиром корабля и береговыми службами график не сбивался. Но обычно доклады по выгруженным тоннам и номенклатуре груза подавались ему в семь часов утра и делал это главный боцман корабля, лебёдчиков по таким вопросам не беспокоили. Поэтому Леонид и терялся в догадках, зачем его вызвал старпом?
      Подойдя к его каюте, он постучал в дверь.
- Войдите…
Леонид перешагнул комингс* каюты и бодро доложил:
- Товарищ капитан третьего ранга, старшина второй статьи Романцов по вашему приказанию прибыл!
Старпом сидел за письменным столом в одной тельняшке.  Настольная лампа освещала какие-то бумаги и рабочие тетради, разложенные перед ним. В полумраке каюты было тепло и уютно.
Старпом оторвался от бумаг, красными от бессонницы глазами посмотрел на Леонида.
- Ну как прошла вахта, старшина? Задержек подачи транспорта с берега не было?
- Никак нет. Простоев не было.
- Это хорошо… Как думаете, за оставшиеся сутки успеем всё разгрузить?
Старпом ко всем матросам обращался на «вы», в отличие от других офицеров корабля.
- Третий трюм успеем разгрузить однозначно, если так же чётко транспорт будут подгонять, и погода не помешает. По другим не скажу, не знаю.  Но вроде к ним тоже регулярно транспорт подходит, даже очередь бывает.
- Да-а, береговые службы стараются… Только бы вариант* не задул, всю малину нам может испортить.
Старпом задумался, вглядываясь в карту погоды. Снова перевёл взгляд на Леонида.
- Скоро Новый год. Нам нужно с базы военторга праздничные продовольственные товары получить. Мы первый твиндек* ещё утром разгрузили, так что они там уже всё успели оформить. Поедете с начпродом и Митрохиным в Северный, на склад военторга. Машину нам уже выделили, будет ждать вас на складе.
- Когда ехать?
- Мичман Мошкин с накладными будет ждать вас в рубке дежурного. Как соберётесь, подходите туда. Митрохин должен быть уже там.
     Леонид вернулся в каюту. Тяжело вздохнув, стал снова одеваться, с завистью поглядывая на сопящего под тёплым одеялом Серёгу Макарова. Когда он зашёл в рубку дежурного, там уже сидел на диване старшина первой статьи Юрий Митрохин. Он был на год старше Леонида по призыву, но отношения между ними сложились хорошие. Оба служили в БЧ-5*, несли ходовую вахту в машинном отделении – Юрий котельным машинистом, а Леонид мотористом главных дизельгенераторов.
- Здорово, Юрок, - хмуро поздоровался Леонид, недовольный тем, что ему не удалось поспать после вахты.
- Привет, Лёнчик! – весело поприветствовал друга Митрохин, пожимая руку Леонида. Ему оставалось служить всего полгода и поэтому он почти всегда прибывал в приподнятом настроении.
- Значит и тебя припахали? Но ничего, чем на коробке* томиться, съездим, проветримся в посёлок, посмотрим, как там люди живут… - расплылся в широкой улыбке весельчак Юрка.
- Тебе после жары у котла может и стоит проветриться, а я за два часа на лебёдках уже достаточно проветрился, до сих пор ещё кровь в жилах не отогрелась. - Недовольно пробурчал Леонид. – Где Мошкин-то, скоро поедим?
- Пошёл искать машину. Хотя я думаю, что аборигены за то, что мы их к жизни вернули, нас до этого военторга и на руках бы донесли, - Юрка снова широко улыбнулся.
Леонид, проигнорировав шутку, плюхнулся на диван рядом с Митрохиным и прикрыл веки, в надежде, пока есть время, немного поспать. Усталость и тепло рубки сделали своё дело, Леонид почти сразу провалился в сладкую дремоту и ему даже приснилось что-то приятное из прежней, гражданской жизни.
      Но это счастье длилось не долго, к суровой действительности его вернул резкий голос мичмана Мошкина:
- Всё, поехали! Машину нашёл. В ней какое-то оборудование, но место в кузове для вас двоих найдётся.
Внешний вид Мошкина «хлебной» должности начпрода не соответствовал, в отличие от большинства своих дородных коллег- «крохоборов», как их называли на флоте, он был щуплым и маленького роста – всего 155 см., но голосом обладал громким и визгливым, и когда он его повышал, слушать его было неприятно,  сильно било по нервам.
     Леонид с Юрием вышли на шкафут* и увидели возле трапа бортовой «Урал» с огромным контейнером, который занимал почти всё пространство кузова, кроме небольшой ниши, в которой и предстояло ехать матросам. Забравшись в кузов, они сели в углу, между контейнером и кабиной, тесно прижавшись к друг другу.  В кабину сел Мошкин и сопровождавший груз, прапорщик береговой службы. Машина тронулась, и неспешно поехала по накатанной колее в сторону посёлка.
     Митрохин, подняв воротник закурил, и стал мечтательно, как бы дразня Леонида, рассказывать, что он будет делать в первые дни на гражданке. Леониду очень хотелось спать, и он слушал Юрку в пол-уха и закрыв глаза, не вникая в суть сказанного, а воспринимая его фантазии, скорее, как усыпляющую сказку перед сном. Вдруг машина остановилась, из кабины хлопнув дверью, выскочил прапорщик и побежал к двигавшемуся им на встречу по противоположной колее трактору с волокушей. Митрохин, сидевший дальше от борта, обратился к Романцову:
- Лёнь, глянь, чего там?
Леониду не хотелось менять пригретую позу, но он всё же развернулся и приподнялся над бортом.
- Да, прапор этот… остановил трактор и базарит с водилой, - пробурчал Леонид, недовольный, что из-за такой ерунды они остановились, и ему пришлось прервать приятную дремоту.
- А-аа… ну ладно… - успокоился Юрка и снова мечтательно поднял глаза к небу, - ну, вот значит… потом куплю себе классный мафон*, цветомузыку у себя в комнате зашибенную зафигачу и ещё мне братан обещал… - Юрка вдруг осёкся, и прислушался.
- Ты, слышал?!
- Да, - Леонид с удивлением отчётливо услышал какой-то странный шум, одновременно похожий на треск и шипение. Тут же хлопнула дверь кабины «Урала».  Матросы одновременно выглянули из-за борта.  Мичман Мошкин бежал к курящейся паром полынье, где несколько секунд назад стоял трактор, прапорщик размахивал руками и бегал по краю полыньи, издавая звуки похожие на блеяние овцы.  Широкие сани-волокуши с треском проламывая лёд, погружались в воду вслед за трактором.
Романцов с Митрохиным, не веря своим глазам и не говоря ни слова, спрыгнули с кузова. Юрка раньше пришёл в себя и, дернув за рукав Леонида: - Пошли быстрее! –  увлёк друга за собой.
     Лёнька в шоке, от понимания того, что это не сон, а происходит с ним здесь и сейчас, побежал вслед за Митрохиным. Водитель грузовика развернул машину и осветил фарами полынью.
Леонид старался не отстать от Юрки, но его ноги вдруг ослабели до ватного состояния, а коленки дрожали и подгибались. Как только они добежали до полыньи, сани-волокуши окончательно ушли под воду.  Все четверо замерли, с ужасом глядя на свет фар трактора, пробивающийся из глубины. Неожиданно на поверхность полыньи, с шумом и шипением вырвался огромный пузырь воздуха.  Когда бурлящая пена опала и растворилась, все увидели в двух метрах от края полыньи мокрого человека, судорожно хватающегося за обломок льда, пытаясь удержаться на поверхности. Как в волшебной сказке, в одну секунду, вся его голова покрылась искрящимся в свете фар грузовика, инеем, а одежда мгновенно обледенела. Он молча смотрел на них широко раскрытыми глазами, намертво вцепившись в большой кусок льда. Остолбеневшие моряки тоже уставились на него, не зная, как ему помочь. Мошкин гаркнул своим резким голосом, от которого все вздрогнули: - Матрос, плыви к нам! Шевели ногами!
Но парень, оцепенев от холода, только тихо стонал, его посиневшие губы были плотно сжаты, а в его глазах застыли ужас и страх. Он не мог ни двигаться, ни говорить.
- Быстро снимай ремень! – пихнул в бок Леонида, Юрка, уже отстегнув застёжку бляхи своего ремня. Сцепив оба ремня в одно целое, он бросил один конец на льдину перед матросом, а другой крепко сжал в руках.
- Хватайся за ремень! Мы тебя вытащим! – заорал Юрка, обрадованный пришедшей ему в голову идеей. Но матрос только перевёл отчаянный взгляд на лежавшую перед ним скобу, не в силах оторвать окоченевшие пальцы от спасительной глыбы льда.
- Зубами! Зубами ремень хватай! – кричал, Юрка, встав на колени. – Ну, давай, родной, ты же можешь!
- Замёрзнешь! Скорее!
- Подтянись на руках, ты его достанешь! – кричали остальные.
Матрос неимоверным усилием воли на несколько сантиметров продвинулся ближе к скобе, но от этого движения льдина качнулась, и ремень соскочил в воду. Юрка сделал несколько быстрых попыток вернуть его обратно, стараясь закинуть конец ремня как можно ближе к лицу матроса. Наконец ему это удалось. Матрос зацепил зубами скобу, и Юрка потянул его к краю полыньи. Когда до края оставалось примерно полметра, матрос как-то резко обмяк и, потеряв сознание уронил голову на лёд. Его пальцы разжались, и он соскользнул со льдины в воду. Скобу ремня он тоже выпустил, и Юрка, с усилием тащивший его, повалился спиной на лёд. От неожиданности на это никто не успел среагировать, кроме Лёньки.   Он сидел на краю полыньи рядом с Юркой и готовился принимать страдальца, поэтому успел схватить матроса за колючие обледеневшие волосы, когда он уже почти скрылся под водой. Подтянул ближе, другой рукой схватился за воротник ватного бушлата, не давая парню полностью уйти под воду.  Согнувшись над полыньёй в неудобной позе, прилагая неимоверные усилия по удержанию отяжелевшего тела парня над водой, он заорал нечеловеческим голосом: - Помогайте, не смогу удержа-ать!
К этому моменту, вместе с водителем грузовика спасателей было уже пятеро, и они буквально выдернули бедолагу из ледяной воды.
     Вся операция по спасению водителя провалившегося трактора заняла не более двух минут. Юркина смекалка и слаженные действия всех, в том числе и водителя грузовика, который быстро развернул машину и осветил место провала фарами, помогли спасти парня от верной смерти. Теперь встал вопрос, куда его везти на берег или на корабль? Расстояние было примерно одинаковое, но сможет ли дежурный фельдшер в санчасти посёлка оказать экстренную помощь пострадавшему?  Уверенности в этом не было. А на корабле - квалифицированный врач, целый капитан медицинской службы Олег Морозов, и в его распоряжении оборудованный медблок и даже операционная. Поэтому решили везти парня на корабль. Доехали быстро. Пока остальные вытаскивали обледеневшего матроса из кабины, и несли его к трапу, мичман Мошкин побежал докладывать о случившемся дежурному по кораблю и доктору Морозову.
В медблоке с парня срезали обледеневшую одежду. После беглого осмотра, Морозов сделал парню укол, после которого он пришёл в себя. Приказал Митрохину и Романцову интенсивно растирать матроса до покраснения кожи и пока его одеревеневшее тело снова не станет мягким. Парни, как заправские массажисты, принялись за дело. Минут через пять тело матроса порозовело, а мышцы стали расслабляться. Зашёл доктор с кружкой горячего чая. Похвалил ребят:
- Молодцы… Теперь надо придумать во что его одеть. Парни переглянулись и выскочили из медблока.
 Доктор послушал сердце, измерил матросу давление.
- Ну, всё нормально, жить будешь… Как тебя зовут-то, герой? – спросил он, укутывая матроса в верблюжье одеяло.
Но матрос, переживший тяжелейший стресс, только таращил глаза и не мог вымолвить ни слова. Его била нервная дрожь, руки и голова тряслись.
Морозов, глядя на него, на секунду задумался. Достал какие-то таблетки, налил в стакан воды.
- На, вот, выпей…
Матрос послушно кивнул, выпил лекарство.
- Теперь до дна выпей горячий чай и ложись спать.
 В медблок зашли запыхавшиеся Митрохин и Романцов. Лёнька принёс тёплый рыбацкий тельник*, шерстяные носки, которые ему прислала мать, а Юрка новые военно-морские трусы* и чистые тренировочные штаны.
- Хорошо, помогите ему одеться, накройте двумя одеялами и пусть спит.
Сказано – сделано. Правда, старшины на всякий случай укрыли его тремя одеялами, погасили свет и вышли из медблока.
     Все, кто на корабле не спал, уже знали о случившемся. Поэтому, когда Митрохин с Романцовым пришли в курилку, они услышали от братишек, обсуждавших их поступок, много добрых слов и конечно кучу вопросов.
- Ну, красавцы!
- Держите «краба»*!
- Расскажите, как там всё было?
Митрохин, обладавший даром рассказчика, в красках, но правдиво описал всю эпопею о счастливом спасении тракториста. Впрочем, свою ключевую роль в этом он не выпячивал, наоборот хвалил Лёньку Романцова за быстроту реакции и силу. На что Леонид уважительно возразил:
- Да нет, Юр… если бы не ты, думаю этот бедолага покоился бы сейчас вместе со своим трактором на дне пролива. Ну, сколько бы он ещё продержался на этом куске льда? Водичка-то далеко не парная, да и не май месяц сейчас…
- Ладно вам, вы оба молодчаги, не растерялись, всё сделали грамотно. – Авторитетно заявил сверхсрочник, боцман Гаврилин.
- Наверное вас теперь наградят за спасение утопающего, домой вернётесь с медалью, все девки ваши будут… - радостно предположил кто-то из матросов.
- Ага, наградят… держи карман шире! – усмехнулся главстаршина Данилян, — это же ЧП, трактор утонул после приказа Островского разгружаться на лёд. Человек чуть не погиб. Думаете адмирал даст этой истории ход? Замнут, как будто и не было ничего… Даже с трактором заморачиваться не будут, спишут, как остальную технику списывают после эксперимента*. Видел сколько её в лагуну сброшено? Одним больше, другим меньше…
- Да, на хрен мне эта медаль, - Юрка докурил сигарету и бросил окурок в обрез* с водой, - если бы на моих глазах человек погиб, а я мог бы его спасти и не спас, не в жизнь бы себе этого не простил…
- Согласен, - Леонид положил руку на плечо друга, улыбнулся, — вот оклемается тракторист, поставит нам по пузырю коньяка к Новому году и этого будет достаточно.

    Матрос проспал почти целые сутки. К нему вернулась речь. Вообще для него всё прошло без последствий, он даже насморка не схватил. Перед отправкой на базу горячо благодарил своих спасителей. Парень оказался весьма словоохотливым, в тесном матросском кругу рассказал, как он смог выбраться из ушедшего под воду трактора.
-  Меня наш «сундук»* остановил, спросил за каким грузом я еду и куда буду его доставлять. Я не успел ему ответить, как что-то треснуло, трактор сразу ухнул вниз, у меня перед глазами только его валенки мелькнули… Я успел задвинуть дверь кабины, но вода стала быстро её заполнять. Стало жутко холодно… Волокуши спасли, они же шире трактора… был бы без них, всё, хана, трактор камнем бы ушёл на дно, и я вместе с ним. Когда он подвис на санях, а вода дошла до горла, я набрал полную грудь воздуха и открыл дверь, оттолкнулся от кабины и всплыл на поверхность. На моё счастье рядом со мной оказался огромный кусок льда, ну я в него и вцепился. Честно говоря, тогда думал – всё, капец, сейчас судорогой тело сведёт и поминай как звали…  Но ребята молодцы, быстро меня вытащили, когда я отключился, век не забуду и свечки буду ставить за их здоровье.

     А потом на корабле и в посёлке Северный праздновали Новый 1980 год. И этот праздник для моряков «Яузы» был особенным, потому что успели в последние дни уходящего года сделать ещё много хорошего… Успели доставить людям жизненно необходимые грузы и радость праздника, а главное - успели спасти жизнь человеку.
______________________________________________________
*Гюйс – съёмный элемент (воротник) флотской военной формы.
*Комингс – часть дверной конструкции (порог) судовых помещений.
* «Вариант» – обозначение очень сильных ветров на Новой Земле.  В зависимости от силы подразделяются на три варианта.
*Твиндек – грузовое помещение на судне над основным трюмом.
*БЧ-5 – электромеханическая боевая часть на военном корабле.
*Шкафут - средняя часть верхней палубы корабля от носовой надстройки (бак) до кормовой (ют).
* Мафон – магнитофон на молодёжном сленге тех лет.
* «Сундук» - на флотском сленге – мичман, прапорщик.
* Рыбацкий тельник – тёплая фланелевая тельняшка.
* Военно-морские трусы – широкие и длинные трусы чёрного или синего цвета, выдавались плавсоставу ВМФ.
* «Краб» - особое рукопожатие, принятое на флоте.
* «Обрез» – флотское сленговое слово, обозначающее таз, ёмкость для воды.
* «Эксперимент» - подземный испытательный ядерный взрыв.
Пояснение: береговые части ВМФ носили флотскую форму и чёрные погоны с красным кантом. Рядовой состав носил звания – матрос, старший матрос, а далее сержантский и офицерский состав, носили звания, как в Советской Армии.


04.08.2026г.