Роман Переплёт т. 3, ч. 4, гл. 9

Однако вернёмся к дальнейшим событиям. Но прежде надо заметить, что дела у нашего героя складывались отнюдь не однозначно. И, если всё, что было связано с Еленой и её самочувствием, стало мало-помалу выправляться и даже весьма обнадёживало, то в остальном, и в частности в том, что касалось совсем уже, казалось бы, погасшего конфликта с Косицыной, напряжение сохранялось. И это даже несмотря на то, что в последнее время  ни Маргарита Романовна, ни её активная приспешница, Тамара Валентиновна, внешне себя никак не проявляли. Можно было даже решить, что сама по себе болезнь Елены Патрушевой привела их в чувства, а заодно и заставила окончательно угомониться.
Да и ситуация в районо, куда была послана уже отредактированная жалоба Косицыной, как будто складывалась вполне благоприятно. И прежде всего потому, что должность начальницы районо заняла не Коган Инесса Соломоновна, а Райская Эльвира Владимировна, давняя знакомая Анастасии Эдуардовны.      
Выше уже упоминалось, что в своё время они учились в одном институте и даже на одном курсе. И хотя не являлись слишком уж близкими подругами, однако прекрасно друг друга помнили, а временами даже по-приятельски общались.
С тех пор у Анастасии Эдуардовны сохранилось о Райской самое приятное впечатление. Что и неудивительно, поскольку Райская всегда ей представлялась человеком цельным, серьёзным, вдумчивым и принципиальным. Вдобавок к этому та обладая ещё и весьма примечательной внешностью, хотя обычно держалась скромно, а в общих разговорах чаще всего предпочитала слушать, нежели говорить.
Правда, с тех пор они, если и встречались, то крайне редко, да и то, как правило, лишь на бегу. Тем не менее, при каждой случайной встрече они находили друг для друга хотя бы парочку тёплых слов.
Между тем, Анастасия Эдуардовна слышала, что Райская делала довольно успешную карьеру, так что её имя иногда даже мелькало в газетах. Она не пошла по линии педагогики, а вскоре же после окончания института устроилась работать в райисполком, а ещё, спустя немного, пошла на повышение. И ни куда-нибудь, а в исполком области, где за сравнительно короткое время доросла до должности заведующей одного из секторов.
Собственно, с этой должности её и перевели на место начальника районо, что по табели о рангах, видимо всё же, считалось повышением. Ну, хотя бы уже потому, что в этой должности у неё существенно расширялась сфера деятельности, а вместе с этим - объём полномочий и количество подчинённых. Не говоря уже о зарплате, в которой она не только не потеряла, а совсем наоборот.
Так или иначе, узнав о её назначении на должность начальницы районо, Анастасия Эдуардовна воспряла духом. Впрочем, у неё и с прежней начальницей отношения всегда были ровными и доброжелательными, если не считать редких случаев недопонимания, которые, впрочем, погоды не делали. 
Уже на следующий день после выхода Райской на новое место, Анастасия Эдуардовна сочла своим долгом заглянуть к ней, чтобы поздравить её с назначением. И хотя Эльвира Владимировна куда-то спешила, они всё же успели перекинуться парой слов. При этом Анастасия Эдуардовна не без удовлетворения про себя отметила, что её институтская знакомая почти не изменилась. Ну, разве только внешне. Всё-таки годы брали своё, а ей уже было почти под сорок. Она заметно погрузнела, а некогда худощавое её лицо округлилась, и даже появился второй подбородок. Её движения, да и самая манера себя держать, разговаривать сделались медлительней и, как бы даже вальяжней, что вполне соответствовало её нынешнему статусу. И, кроме того, она теперь носила очки -  довольно изящные, в тонкой золотой оправе.
Прошла неделя после её назначения, прежде, чем она решила собрать у себя совещание директоров школ. Среди прочих, была также приглашена и Анастасия Эдуардовна. 
Собственно, основным целями совещания было желание новоиспечённой начальницы поближе познакомиться с директорами школ, а заодно продекларировать им свои основные, так сказать, ну и прощупать общее настроение. Обычная история, время от времени повторявшаяся одновременно со сменой руководства.
Сначала с вступительной речью выступила сама Эльвира Владимировна, после чего она любезно предложила высказываться и всем желающим. В особенности тем, кому действительно было, что сказать и у кого накопились те или иные нерешённые проблемы.
Желающих высказаться оказалось не так уж много, всего человека три или четыре. Остальные же предпочли отмолчаться и прежде хорошенько присмотреться к «новой метле». Видимо, поэтому и совещание проходило в дольно вялом режиме.
Что до Анастасии Эдуардовны, то она тайком даже несколько раз зевнула и всё посматривала на свои часики. Однако, когда все уже стали расходиться, она вдруг услышала свою фамилию. Эльвира Владимировна просила её задержаться.
А затем, дождавшись, когда все выйдут, она улыбнулась и указала Анастасии Эдуардовне на стул, что был поближе к её столу.
- Садись, садись, - сказала она, отодвинув от себя стопу бумаг, - устраивайся поудобней. Фу, ну, наконец, всё это закончилось, - устало улыбнулась она. – Честно тебе скажу, я терпеть не могу все эти дежурные мероприятия. Да ещё, когда все сидят, как воды в рот набрали. Но вот, наконец, выдалась и для тебя свободная минутка. А то ну прямо передохнуть было некогда. Столько сразу всего навалилось… - Она снова улыбнулась и украдкой посмотрела на настенные часы.
Анастасия Эдуардовна давно уже про себя отметила, что та обращается к ней по старинке и на «ты», что само по себе было хорошим знаком.
- Да уж, я представляю, - так же с улыбкой отвечала она. Что-то ей подсказывало, что Райская задержала её отнюдь неспроста и уж точно не для досужих разговоров. – Да,  ничего не поделаешь, - с сочувствием прибавила она, - должность у тебя такая, что…  Да и сама жизнь, только успевай, поворачивайся. Это не то, что в студенческие годы. Это тогда мы могли себе позволить часами болтать без умолку, о чём-то мечтать, строить заоблачные планы…
- И не говори, - невесело усмехнулась Райская. – И то сказать, я всего недели в этой должности, а уже чувствую себя выжатым лимоном. Будто на мне тут пашут с утра и до вечера. Опять же, куда ни глянь, одни сплошь проблемы. И, кого ни послушаешь, все только и знают, что жалуются на текучку и тяжёлые условия труда. И всем им, видите ли, подавай уже готовые решения. Это вместо того, чтобы самим пораскинуть мозгами. И каждому-то надо всё разжевать и в рот положить. Интересно, и как они вообще до меня работали? И так каждый день, просто голова идёт кругом. Кстати, - вдруг изменив тон, прищурилась она, - ну, а у как тебя дела? Я заметила, как ты скучала и всё на часики свои посматривала. Что, неужели, и впрямь всё было так скучно? – и тут же, не давая Полозовой ответить, спросила: - Ну, а у тебя в школе? Всё в порядке, или, может, надо чем-то помочь? 
«Ну вот, - подумала про себя Анастасия Эдуардовна, - кажется, начинается», а вслух сказала:
- Да, в общем, всё в порядке.
- Что, так уж прямо и всё? -  недоверчиво усмехнулась Эльвира Владимировна.
- Во всяком случае, - слегка запнувшись, отвечала Анастасия Эдуардовна, - для особых беспокойств я причин пока не вижу. 
- Не видишь, значит? Ну, ну, - Райская сняла очки и положила их на стол. - Так нет, говоришь, причин? 
- Ну, не знаю, - сказала Анастасия Эдуардовна, пристально посмотрев на начальницу, - разве кое-что по мелочи.
И хотя Райская по-прежнему сохраняла доверительный тон, самый тон её вопросов, выражение глаз, заставлял невольно насторожиться.
- Ну, а так, - кашлянув в ладошку, продолжала Анастасия Эдуардовна, - а так, чтобы что-то серьёзное… Да нет, всё, слава богу, нормально.
- Нормально, говоришь? - Райская как-то странно на неё посмотрела и тут же отвела взгляд. - М-да, - выдохнула она, - странно…
- Что, странно?
- Да нет, просто я подумала… - Райская снова надела очки и придвинула к себе стопу бумаг. – Словом, до меня тут доходят слухи, - уже официальным тоном заметила она, - Даже не слухи, а информация… Постой, это у меня где-то здесь… - И она вдруг стала перебирать листы в стопе бумаг. - Очень, я бы сказала, странная информация… Да, куда же оно подевалось?.. Ах да, вот же оно. Вот, - Она вынула из стопы несколько листов, соединённых скрепкой и показала Полозовой . - Вот, полюбуйся. Заявление. А поступило оно… Та-а-ак, дай-ка я гляну, - Она надела очки и прочитала шапку заявления. - Да, а поступило оно от вашей Косицыной Маргариты Романовны. Ты, я думаю, знаешь, о ком речь.
- Ещё бы мне не знать, - невесело усмехнулась Анастасия Эдуардовна. – Маргарита Романовна. Кто же её не знает. Она преподаёт у нас русский и литературу.
- Вот именно, - кивнула Райская. При этом лицо её совершенно ничего не выразило. Что было особенно неприятно, да и подозрительно, пожалуй.
И это заставило Анастасию Эдуардовну внутренне собраться.   
 - Ну, а ещё, мне тут доложили, - всё с тем же нейтральным выражением и каким-то механическим голосом, прибавила Райская, - что эта ваша Косицына не просто преподаватель… Да, да, а что она ещё к тому же и ветеран труда. И что она даже удостоена звания «заслуженный учитель». Это так?
-Да, так, - сухо отозвалась Анастасия Эдуардовна. Её больше не оставляли дурные предчувствия.
- Ну, вот видите, - усмехнулась Райская.
- Удостоена-то она, удостоена, - помрачнев, заметила Анастасия Эдуардовна. – Хотя должна сказать, что присвоили ей это звание исключительно по случаю её юбилея…
- То есть, вы хотите сказать, - сказала Райская, окончательно перейдя на официальный тон, а заодно - и на «вы», - вы хотите сказать, что она этого звания не заслуживает? Я вас правильно поняла?
- Ну, не то, чтобы не заслуживает, - несколько замялась Анастасия Эдуардовна. Столь резкая перемена тона явилось полнейшей для неё неожиданностью.
Однако надо знать Анастасию Эдуардовну и её бойцовский характер. Что и говорить, её поначалу сбила с толку столь резкая перемена в Райской и даже лишила её обычной уверенности. Но на какое-то лишь мгновение. Зато сразу после этого в ней напротив, возобладала решимость. А вместе с нею - и готовность к противостоянию. Пусть даже и к самому жёсткому.          
- А впрочем, да, - твёрдо объявила она, - именно так я и считаю. Во всяком случае, если бы это зависело от меня… И вообще, я считаю, что такому человеку, как она, лучше бы держаться от школы подальше. От школы и от учеников. Да, что там от школы, вообще от людей.
- Вот даже, как! – Райская была явно обескуражена, в голосе её послышались даже нотки раздражения.
По-видимому, такая прямота и бескомпромиссность Полозовой выбили почву у неё из-под ног. К чему она явно была не готова.
- Ну, хорошо, - натянуто улыбнулась она, снова сняв очки и положив их рядом. – Хорошо, не будем пока об этом. Ну, а как же всё-таки насчёт её заявления? Вы, я надеюсь, с ним ознакомлены?   
- Да, я читала, - презрительно усмехнулась Анастасия Эдуардовна, - я читала её писанину. Впрочем, после собрания, на котором мы всем коллективом её обсуждали, она, возможно, и внесла кое-какие поправки. Но я в принципе догадываюсь, о чём она пишет.   
- Ну, и?.. – Строго посмотрев на неё, поинтересовалась Райская. Она взяла со стола очки и, видимо, собираясь их надеть снова, но потом передумала. - И, что вы на это скажете?
Анастасия Эдуардовна покосилась сначала на Райскую, потом - на заявление и пожала плечами.
- А, что тут скажешь, - сказала она. – Как я уже говорила, мы там, у себя на собрании, обсуждали этот опус Косицыной.   
- Ну, и к чему же вы пришли?
- К сему пришли? - Анастасия Эдуардовна выпрямилась на стуле и твёрдо посмотрела начальнице в глаза, - А пришли мы к тому… и это, заметьте, поддержало подавляющее большинство членов коллектива… что её заявление – это ничто иное, как полнейшая чушь и клевета. Да, да, клевета, построенная исключительно на её домыслах и больной фантазии.
- Уж так-таки прямо и клевета? – недоверчиво хмыкнула Райская. Серые глаза её как бы взялись ледком. 
И в этот момент Анастасия Эдуардовна явственно ощутила, как от бывшей её сокурсницы повеяло холодом. Что, впрочем, ничуть её не смутило. 
- А, что же ещё! - сказала она, продолжая прямо смотреть в глаза начальницы. – Как ещё можно назвать поступок, когда один человек обвиняет другого… причём обвиняет публично и в оскорбительных выражениях… обвиняет в том, чего тот не совершал.
- То есть, как это не совершал! – раздражённо воскликнула Райская.
- А так, не совершал и всё. И этому есть немало свидетелей. И вообще, я не знаю, откуда вы черпаете информацию… хотя, примерно, догадываюсь, учитывая то, что Косицына и Инесса Соломоновна давние приятельницы… однако, могу вас заверить, что мы самым тщательным образом разбирались со всей этой ситуацией и пришли к однозначному выводу, что это именно клевета. Просто вы, видимо, плохо себе представляете, что из себя представляет такая особа, как Косицына. Поистине, это сгусток злобы и зависти! - начиная горячится, воскликнула она. – К тому же ещё она ужасная склочница, от которой стонут другие учителя. В особенности молодые, которым она буквально не даёт проходу своими нападками и подковырками. Причём, как правило, ничем не обоснованными. Уж не знаю, и за что она их так ненавидит. Хотя мне всё чаще кажется, что она ненавидит их просто уже за то, что они молодые. Да, да, в отличие от неё.         
- Ого! – вскинула брови Райская. - Как вы, однако, резко о своей подчинённой. - По губам её скользнула холодная усмешка. – Даже странно такое слышать. Да ещё и от кого. От руководителя.
- Да, - отрубила Полозова, - я руководитель. И я знаю, что я говорю. По крайней мере, я не думаю, что быть руководителем это означает играть в дипломатию и кривить душой.   
- Положим, вас к этому никто и не призывает, - сухо заметила Райская, глядя куда-то в сторону.
- Разве? – усмехнулась Анастасия Эдуардовна. – Ну, значит, мне показалось.
- Я просто к тому, - также не глядя на неё, продолжала Райская, - что мне про Маргариту Романовну рассказывали совершенно другое. Рассказывали, что она очень опытный, очень знающий и требовательный преподаватель. А также, что в её классе самая высокая успеваемость. А это, извините меня, уже само по себе говорит очень и очень о много.
- Вы так считаете? – усмехнулась Полозова.
- А вы разве, нет? – удивлённо воззрилась на неё Райская.
- Скажем так, лишь отчасти… Хотя знаете, если себе в класс специально подбирать наиболее подготовленных учеников, то можно и не таких достигать показателей. А она именно этим и занималась.
- Ну, а где были вы? В конце концов, если вы ей сами позволяли такое…
- А ей никто и не позволял, - возразила Анастасия Эдуардовна. - Да только она не мытьём, так катаньем… И опять же, связываться с такой, как она, да ещё и при поддержке её со стороны районо… В общем, себе дороже. И потом, что касается успеваемости. Между прочим, её личная роль в этом практически не просматривается. Скорее наоборот.
- В каком смысле?
- А в том смысле, что ученики… и в том числе ученики её класса… терпеть не могут её уроков.
- А вам это откуда известно?
- Мне? – усмехнулась Полозова. – Странный вопрос. Вы, видимо, забыли, что я всё-таки директор школы. И по самой своей должности обязана всё знать, всё слышать и видеть. К тому же это никакой не секрет и об этом все знают. Кому понравится эта бесконечная её муштра, стремление сводить уроки к какой-то казарме… Но вам, как я понимаю, о ней рассказывала Инесса Соломоновна. Что, я угадала?      
- Ну… ну, допустим, - нехотя подтвердила Райская. – А, что Инесса Соломоновна? У вас что, и к ней есть какие-то претензии? 
- Я этого не говорила, - сказала Анастасия Эдуардовна, и посмотрела на настенные часы.
Про себя же она впервые отметила, каким же, однако, неприятным может быть лицо её бывшей сокурсницы. И даже удивилась, вдруг осознав насколько та на самом деле изменилось.    
«Странно, - подумала она, - и как я этого сразу не заметила».
А ещё больше её удивило то, что она, - и это при её-то опыте и некотором знании людей, - что она могла оказаться настолько наивной, чтобы ожидать от бывшей своей сокурсницы чего-то другого. Ведь совершенно очевидно, что будь бы она другой, - а именно такой, какой она её себе напредставляла, то есть прямодушной, честной, справедливой и принципиальной, - то ей бы никогда не удалось сделать столь головокружительную карьеру. Да ещё и за такой сравнительно короткий срок.
Уж кому-кому, а ей, Полозовой, было хорошо известно, каким для этого должен быть человек и какими он должен был обладать качествами. Уж точно не вышеперечисленными. С таким набором можно было в лучшем случае дослужиться ну, разве что, до директора школы. Да и то это при большом везении и при благоприятном стечении обстоятельств. Тогда как от тех, кто претендовал на более высокие места, требовались совершенно другие качества. Ну и, разумеется, родственные связи иди «мохнатые» знакомства. Что же до Райской то она, вообще, ни дня не проработала в школе, однако, это не помешало ей очутиться в кресле самой начальницы районо. Чем не повод для размышления. 


Продолжение: