6 Древний Куамон

 После возвращения в квартиру из собора мы посидели за ужином, обсудили всё случившееся, и собирались покинуть столицу, поскольку никакой больше подвижки в расследовании не наблюдалось.

Лео попросил меня сходить с ним завтра к сёстрам, чтобы передать подарки и часть своих рисунков. Его радость от встреч с сёстрами грела и меня самого: девушки поразили меня своим тёплым обращением с братом. А главное, их никак не волновало то, что их брат теперь вампир.

Удивительное свойство их характера — принимать всё вокруг без лишних тревог — подкупало меня. Даже ко мне они отнеслись с приязнью, хотя были слегка разочарованы, когда я отказался показать им крылья. От Лео я тогда словил довольно болезненный импульс вины, но он сумел его подавить, когда я посмотрел ему в глаза и покачал головой с улыбкой.

Дедушка снова занялся опытами в своей комнате, а Моргун ушёл спать.
Мы же с Лео сидели и смотрели какой-то странный фильм про двух влюблённых, которые никак не могли договориться друг с другом и из-за этого постоянно ссорились. В жанрах стояла комедия, но я не нашёл ничего смешного в том, как эти двое мучили друг друга, не в силах поговорить по душам.

Неожиданно в дверь тихо постучали, а Лео вдруг сильно побледнел и часто задышал: его зрачки сузились до точек, и он смотрел на меня с ужасом. Вцепился в мой рукав и беззвучно попросил не открывать дверь.

— Там кто-то очень сильный. Вампир, — прочёл я по губам.

Тут же открылась дверь в спальню дедушки, и он вышел оттуда с таким суровым лицом, что сразу мне стало неуютно. Следом за ним показался из своей комнаты и Моргун, на ходу застегивая рубашку.

— Ну, бутончик, давай, откроем, — дедушка показал мне на дверь.
Общая напряжённость заставила и меня собраться. К тому же я тоже теперь почувствовал нарастающее давление чужой силы, которая докатилась до меня и сжала горло, перекрыв мне воздух почти полностью.

Я дошёл до двери, а время будто растягивалось, пока я шаг за шагом пытался протолкнуться сквозь сгустившийся ледяной воздух, который стыл всё больше.

Распахнув дверь, я увидел его — вампира. И мгновенно понял, кто именно удостоил нас чести лицезреть себя. А давление и холод пропали в тот же миг.

Куамон стоял на пороге нашей квартиры, а оборотни застыли у него за спиной в расслабленных позах со стеклянными взглядами. Они были похожи на марионеток.
Глаза Древнего вампира просканировали помещение за мной, а Лео просто вжался в мою спину, вцепившись пальцами в ткань пиджака, и уткнувшись лицом мне между лопаток.  Дедушка и Моргун стояли по бокам молча.

— Имя — Куамон, — сказал он спокойно шелестящим тихим голосом, не глядя ни на кого конкретно. — В ваших интересах пригласить войти.

Я чуть приподнял бровь.

— Могу я сначала просить вас о клятве, что вы не причините физического и морального вреда никому в этой квартире, включая тех оборотней, что стоят за вашей спиной? Моё имя Бельфегор Фрост, — произнёс я.

— Если вам так будет спокойнее, — ровно ответил Куамон. — Клянусь, что не причиню вреда словом, действием, мыслью, магией никому из тех, кто сейчас находится в этой квартире, включая этих псов за спиной: ни сейчас, ни в будущем. Намерения — договор.

Куамон уколол шею острым ногтем и клятва сработала: кровь испарилась чёрным дымком.

— В таком случае, я приглашаю вас стать гостем в этой квартире, Древний князь Куамон, — после такой клятвы мне оставалось лишь пригласить его войти.

Я отошёл в сторону, а Лео переместился вместе со мной, Древний Куамон медленно переступил порог, на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их, то оборотни осели на пол без сознания.

— Пусть полежат. Не люблю шум, — Куамон даже не оглянулся и прошёл дальше, уселся на диван и выключил пультом визор с фильмом.

Мы же теперь стояли перед ним, разглядывая высокого гостя. Кожа болезненно-желтоватого, воскового оттенка плотно обтягивала череп. На таком контрасте его глубокие красные глаза выглядели ещё более пронзительно и пугающе спокойно. Взгляд был по-настоящему потусторонним, но при этом интеллектуально тяжёлым.
Одетый в мантию древнего кроя цвета охры и бронзы, он сидел на диване, словно это был трон. Руки сложил на коленях, и можно было разглядеть на его тонких пальцах старые шрамы и крупное кольцо с матовым камнем. Из кармашка на груди мантии торчало костяное стило. Короткие чёрные волосы были гладко зачёсаны назад, а лоб до самых бровей пересекала вертикальная татуировка из двух изогнутых линий. Такие я видел в книге про учёных из ушедшей из мира первой цивилизации Та-Амунтиса, который носил в то время совсем другое название.

Его холодная аура почти не трогала нас сейчас, он жестом показал на кресла, приказывая сесть. Кресла мы с Лео уступили нашим старшим, а сами подвинули себе пуфики.

Куамон всё это время смотрел на нас молча, оценивая каждого по отдельности. Его лицо было настолько безэмоциональным, что казалось неподвижной маской, на которой жили только алые блестящие глаза, выворачивавшие нас наизнанку одним, брошенным вскользь, взглядом.

Даже дедушка сейчас молчал, не решаясь нарушить изучающее созерцание Древнего. Любой из нас умер бы на месте, пожелай Куамон этого. Но он не желал, да и клятва бы не дала ему причинить нам вред. Но даже так — мы определённо боялись его одинаково сильно, хотя только Лео не мог скрыть страх, буквально вцепившись в меня обеими руками. И Куамон это заметил.

Его тонкие губы дрогнули на мгновение, будто он собирался улыбнуться, но снова застыли. Он смотрел на Лео долго, не моргая, пронизывая его взглядом, а потом заговорил.

— Страх — не рационален. Ты важен, но не мне. Не возьму не своё, — шелест его голоса был похож на шорох песка. — Георг — молод, импульсивен, раскается.

Он замолчал и перевёл взгляд на дедушку, краем глаза я отметил, что дедушка не выглядит слишком напуганным. В его глазах горело любопытство и азарт.

— Георг привёз письмо. Согласен. Деньги — пыль, но они — двигатель. Война — нарушение баланса, регресс. Недопустимо. Баланс нужно сохранить. Договор как союз между нами. Информация будет доставлена. Остальное расскажу сам.

Он говорил с паузами, будто обдумывал каждое слово, которое следует сказать. Перебивать его никто из нас не смел, но было ощущение, что он слышит каждую нашу мысль, даже не напрягаясь. Взгляд Куамона упёрся в ведьмака, просканировал его насквозь, оценил и взвесил.

— Амбициозный и гордый. Учишься. Мог бы пригодиться. Подумай об этом. Не отвечай сразу.

Моргун пожал плечами, сложил руки на груди и закрыл глаза.
Древний перевёл взгляд на меня, в голове появилось давление. Он смотрел мне в глаза, а я не смог отвести взгляд. Что-то бесконечно древнее смотрело на меня из глубины его глаз и копалось в голове, перебирая мою память. Любое возмущение было бесполезно, потому я просто смотрел, не моргая. Пауза казалась бесконечной, но всё же окончилась и давление пропало.

— Молодой, аналитик, холодный разум, отсекаешь лишнее. Важная переменная. Хочу твою кровь, — при этих словах Древнего напряглись все, но он уточнил. — Не всю. Пакет. Изучу свойства. Стабилизация дара. Связь душ. Тьма отступает. Катализатор — время и чувства. Выбор.

Я подумал: а что если он сможет помочь с очисткой, чтобы вернуть крыльям прежний вид?

— Нет. Видел. Крылья — цена. Ты заплатил — получил больше, — во взгляде Древнего я почти ничего не мог прочесть.

Лео уже более спокойно смотрел на этого вампира, но всё ещё не отпускал моей руки. Куамон перевёл на него взгляд и несколько минут молчал...

— Щиты бесполезны.

— Простите, но это не от вас.

— Вот как. Не помогу. Тьма — хаос — непредсказуема, неуправляема. Держись связи — совет. Рассказываю: наш вид не мертвецы, мы живы. Проклятие. Кровь — ресурс, топливо. Тратишь — получаешь силу. Голод — слабость, остановка. Летаргия — обновление, защита, экономия, уязвимость.

Куамон прикрыл глаза и замер, вслушиваясь в окружение.

— Вопросы? Отвечу.

 Георг интриговал меня, путал, и я хотел понять, почему он такой, но расскажет ли он его историю, если я осмелюсь спросить?

Я вздрогнул всем телом, когда получил ответ на свой невысказанный вопрос:

— Война — началась восемьсот лет назад. Парлесуэно-Сьерра. Тогда скучал. Война — материал для изучения, интересно. Нашёл Георга на поле боя — умирал. Сто шестьдесят восьмой год войны. Дал выбор: умереть или обратиться. Запасной бастард лорда. Возраст — тридцать два года. Амбиции и характер, жажда силы и власти. Идеальный кандидат.

Куамон снова застыл в молчании. Слегка подвигал пальцами на коленях, прикрыл глаза.
Своими скупыми движениями он всё больше мне напоминал Силтру, хоть костями не скрипел. Зато слова экономил куда сильнее, предпочитая обходиться минимумом из возможного.

— Что за договор вы предлагаете, как это связано с вами? Как вы собираетесь забрать кровь у моего внука? — дедушка решил перейти к сути.

Он уже отошёл от начального шока окончательно и включил режим делового фея, которому были нипочём статус и возраст Древнего, а интересовали его знания и предложения. Его способность к адаптации в критических ситуациях, как обычно, была на высоте. В своё время он немало крови попортил Старейшинам, споря с ними по существу об устаревших или неправильно записанных архивах, о новых разработках и гибридах, о методиках обучения и распределения полукровок по семьям. Он успевал сунуться везде, где его знания и опыт могли помочь улучшить систему, спорил до хрипоты. Но почти всегда ему удавалось продавить хоть одну свою идею до реализации.

Этот фрагмент памяти прошлой жизни я вписывал уже после разговора, когда кусок прошлого сам встал на место после медитации.

Тут я, пожалуй, не стану утомлять вас речами Древнего и перескажу самостоятельно.
Жуткий ритуал был проведён сто пятьдесят тысяч лет назад, когда первые пятьдесят человек похитили фей из разных родов. Они спрятались в очень глубоких пещерах под величественной горной грядой, чьё название отсылает к истокам мира — Хребет Мира. Фей мучительно пытали, сцеживая их кровь, упиваясь их страданиями под музыку. Все те люди испили из общей чаши кровь.

 Братья разгневались и сошли в пещеры, где озвучили своё наказание безумцам за убийство своих любимых детей. После ритуала, проклятые Братьями, первые вампиры были в ужасе. Они прятались. Но нашлись те из них, кто сумел преодолеть этот ужас. Так появились среди них вожди, которые сумели выяснить, что проклятием можно делиться с другими желающими.

Хотел бы я знать, зачем Братья допустили подобное, но, увы, подобное осмыслить казалось невозможным. Зачем давать монстрам способность размножаться? Зачем позволили проклятию влиять на других смертных, не связанных с первыми проклятыми? Как такое случилось?

Поначалу вампиры казались непобедимыми, но оказалось, что оборотни умеют выслеживать вампиров по запаху, а их когти и клыки наносят вампирам незаживающие раны. Вампиры ушли в тень. Их было всё же меньше, чем оборотней. К тому же они были разобщены в своих стремлениях.

Второе поколение вампиров создало Совет Древних и единую систему кланов, объединив под своим руководством всех остальных вампиров. Каждый отдельный альянс кланов был подвластен своему Древнему князю из второго поколения. Вампиры постепенно влились в мир, начали сосуществовать рядом с остальными расами. Правду о вампирской природе решили скрыть за простыми сказками о немёртвых, которым не нужен воздух, но нужна кровь. Сами вампиры и играли этот маскарад, скрывая жуткую правду за игрой в нежить, которой чужды чувства и сама суть жизни.

 С тех пор прошло больше ста сорока семи тысяч лет. Даже по меркам фей — это чудовищная цифра.

Но, как это часто бывает, нашлись те, кто захотел возвращения древних порядков. Они решили, что власти у вампиров недостаточно, а потому необходимо найти того, кто поведёт их по пути доминирования. Они решили создать бога и предводителя с помощью частей тела Агора.

Когда Совет Древних прознал про это, они сами стали искать гробницы, используя все доступные ресурсы своих кланов, попутно уничтожая фанатиков-отступников. Но тем удавалось вновь и вновь поднимать голову после каждого поражения.

Куамон хотел, чтобы мы нашли с помощью дара Лео истинную гробницу с глазами Агора. По факту эти глаза принадлежали воплощению Шодарэля, который спускался в полубожественном теле в Та-Амунтис и был его правителем в третью эпоху пятой цивилизации.

Сердце уже было захвачено фанатиками, но отыскать и отнять его пока не удалось. Безумцы связали себя клятвами крови так, что при любой попытке допроса умирали из-за её нарушения. Даже попытки влезть им в голову и считать всё ментально оканчивались их смертями.

Взамен на Глаза Агора Древний обещал помочь найти убийцу моих родителей, сказав, что он связан с той самой сектой фанатиков. Дедушка показал Куамону рисунок многоножки, и тот подтвердил, что это символ секты.

Это не было случайностью. Это была закономерная улика, потому что Куамон давно уже пытался уничтожить многоножку, но каждый раз они прятались по щелям. Мой отец очень сильно ударил их, выбив из Та-Амунтиса верхушку, за что и стал жертвой их мести, а матушка стала сопутствующей жертвой. Даже тут я не ошибся. Разве что в масштабах происходящего. Вместо одной жадной до власти организации мы теперь должны были разрубить и уничтожить угрозу целому миру.

Дедушка сказал, что ради такого даст Куамону и свою кровь для опытов, даже поделится с ним своими наработками. Тот не стал отказываться, ответив ему, что даже одна крупица истинных знаний, иной раз может перевесить целую гору заблуждений. Это была его самая длинная фраза за весь разговор, если не считать его клятвы за порогом.

Древний подтвердил и то, что именно его вампиры основательно подчистили память судейских, лишив их шанса раскрыть происхождение Леонардо всему миру. Войны со всей Аластрой он не желал, ему хватало борьбы с фанатиками-сектантами. За эту услугу для всех Куамон платы не требовал, обозначив это частью компенсации за утраченную смертную жизнь.

Он попенял Лео на его заблуждения о собственных силах и возможностях, мол, бессмертие и проклятие лучше быстрого угасания людей, но Лео не ответил, лишь опустил голову, пряча взгляд. И я понял, что он с Куамоном не согласен. Спорить на эту тему можно было бы бесконечно с кем-то равным себе, но не с этим вампиром.
С договором затягивать не стали: спустя несколько минут после нашего согласия, в квартиру вошли ещё трое вампиров. Две женщины и мужчина — их лица были скрыты золотыми масками. Мужчина нёс два стальных кейса. Женщины забрали один из них и раскрыли его, положив на кухонный стол. Там оказались инструменты для забора крови и небольшой стазисный отсек. Похоже, Куамон даже не сомневался в нашем согласии.

Во втором кейсе была толстая пачка листов с договором о сотрудничестве, бумаги банковского счёта, открытые на имя Леонардо Да Венчина, бумаги на мировое соглашение по поводу его обращения в вампира и документы на владение особняком в спальном районе островной части Бриджпорта. В довесок там лежала папка с полезными сведениями по разным областям знаний.

После забора крови почти до самого рассвета мы сидели читали и подписывали бумаги. Когда Древний ушёл, в квартире стало легче дышать, а мы без сил переглядывались и молчали, осознавая, куда влезли. Этот договор не был подарком небес, скорее — это была тугая удавка на наших шеях. Найти мифические гробницы, которые не могли отыскать лучшие археологи со всего света, представлялось чем-то невозможным.

Пусть Куамон и оставил нам бумаги с картами уже обысканных гробниц и расследования по сектантам, но это выглядело не совсем честной сделкой.
Однако дедушка успокоил нас, сказав, что пока Братья и Древние из Совета ведут свою игру, нам стоит подыграть в этой партии так, чтобы не умереть. Отказать Куамону было всё равно невозможно, но сдвинуть фигуры в нашу пользу мы всё же могли попробовать.