Счастье необходимого, или Когда удовольствие возвр

Счастье необходимого,
или Когда удовольствие возвращается к самому факту жизни

«Мы обогащаем мир своими действиями, а себя — своими переживаниями».
(Виктор Франкл)

Есть странная вещь, которую человек часто понимает только после лишений.

Иногда самое сильное удовольствие приносит не избыток, а возвращение к необходимому.

Глоток воды после долгой жажды. 
Тёплая постель после холода. 
Еда после голода. 
Тишина после долгого шума. 
Дом после долгой разлуки. 
Встреча с близким человеком после месяцев ожидания.

В такие моменты человек получает удовольствие не потому, что ему дали что-то роскошное. Напротив — ему вернули то, что прежде казалось само собой разумеющимся.

И вдруг оказывается, что этого достаточно.
Более того, иногда этого достаточно для счастья.

Мы привыкли думать, что удовольствие рождается от прибавления: больше денег, больше впечатлений, больше возможностей, больше комфорта, больше удовольствий. Современная культура вообще во многом построена на идее постоянного увеличения потребления.

Но человеческое переживание устроено сложнее.

Когда необходимое становится недоступным, его ценность резко возрастает. А когда оно снова появляется, человек может испытать почти физическую благодарность за самое простое.

Он пьёт воду — и радуется воде.
Не потому, что вода стала лучше.
А потому, что он снова почувствовал, что жив.

В этом есть глубокий парадокс.

Пока всё необходимое доступно, мы почти не замечаем самого факта его существования. Мы пользуемся водой, воздухом, теплом, светом, возможностью выйти на улицу, услышать знакомый голос, прикоснуться к близкому человеку. Большая часть нашего благополучия настолько привычна, что перестаёт переживаться как благо.

И тогда человеку начинает требоваться всё больше необычного, чтобы почувствовать удовольствие.

Обычное перестаёт радовать.

Нужна новая покупка. 
Новое впечатление. 
Новая поездка. 
Новая еда. 
Новый стимул. 
Новая эмоция.

Но проблема иногда заключается не в том, что человеку мало удовольствий.
А в том, что он разучился замечать жизнь.

В предельной ситуации, когда у человека почти ничего нет, привычная система оценок временно исчезает. Хлеб перестаёт быть «продуктом» — он становится едой. Работа перестаёт быть «низкооплачиваемой» — она становится возможностью жить. Чужая доброта перестаёт быть «небольшой помощью» — она становится знаком того, что мир ещё не отвернулся от тебя. И это уже не экономическая, а почти экзистенциальная ценность.

Здесь есть парадокс, о котором писал Эрих Фромм: человек может обладать всё большим количеством вещей и одновременно становиться всё беднее в способности быть. Обладание и переживание жизни — не одно и то же. Можно иметь много и почти не чувствовать того, что имеешь. Чем больше человек привыкает к обладанию, тем легче ему перестать замечать само существование вещей. Привычка — один из самых мощных механизмов обесценивания: полученное перестаёт быть подарком и превращается в должное. Она как пелена, сквозь которую уже не проступает живое тепло вещей.И тогда возникает опасная формула: «Мне мало не потому, что у меня мало, а потому, что я уже не чувствую ценности того, что имею».

И наоборот: можно иметь очень мало и переживать каждый доступный момент с необыкновенной полнотой.

Мы часто начинаем ценить присутствие через отсутствие.

Именно поэтому лишения иногда — хотя бы на мгновение — возвращают человеку способность удивляться самому существованию.

После долгой жажды вода перестаёт быть просто водой.
После долгой разлуки встреча перестаёт быть просто встречей.
После страха тишина перестаёт быть просто тишиной.
После опасности обычный вечер дома может восприниматься почти как чудо.

Человек вдруг обнаруживает то, чего прежде не замечал:
жизнь сама по себе уже содержит огромное количество поводов для благодарности.

Виктор Франкл, прошедший через опыт, в котором самые элементарные вещи приобретали цену, которую невозможно представить из обычной жизни, особенно ясно показал другую сторону этого вопроса: человек способен находить смысл даже тогда, когда внешние обстоятельства почти ничего ему не оставляют. Иногда смысл обнаруживается не в каком-то великом достижении, а в самом отношении человека к тому, что с ним происходит. Но ещё важнее: простые вещи — стакан воды, кусок хлеба — могут вернуть человеку не просто удовлетворение потребности, а само ощущение: я всё ещё жив; мир всё ещё существует; я всё ещё способен чувствовать. Как первый вдох после долгой задержки дыхания возвращает ощущение, что ты жив.Здесь проходит граница между удовлетворением потребности и переживанием бытия.

И это позволяет посмотреть на простую радость иначе.
Радость от стакана воды — не обязательно маленькая радость.
Она может быть переживанием того, что мир снова отвечает тебе.

Ты хочешь пить — и можешь пить. 
Тебе холодно — и ты чувствуешь тепло. 
Ты скучал — и можешь обнять близкого. 
Ты боялся — и теперь можешь спокойно заснуть.

Это не просто удовлетворение потребности.
В какой-то момент потребность превращается в осознание собственного существования.

И тогда человек не столько думает:
«Мне хорошо, потому что я получил желаемое»,
сколько чувствует:
«Мне хорошо, потому что я жив».

Для этого вовсе не обязательно пережить катастрофу или оказаться на грани смерти.
Иногда достаточно ненадолго остановиться.
Почувствовать вкус утреннего чая.
Услышать дождь за окном.
Посмотреть на лицо человека, которого любишь.
Понять, что сегодня никто никуда не спешит и ничего страшного не происходит.
Почувствовать тепло собственного дома.
И вдруг увидеть, что счастье не всегда приходит как событие.
Иногда оно уже находится рядом — просто мы настолько к нему привыкли, что перестали его замечать.

Наверное, поэтому способность радоваться простому — вовсе не признак маленьких запросов.
Скорее, это, наоборот, признак внутреннего богатства.

Бедность переживания начинается не тогда, когда у человека мало вещей.
Она может начаться тогда, когда ему уже недостаточно того, что есть, чтобы почувствовать ценность самого существования.

И тогда возникает бесконечная гонка за следующим стимулом.
А внутреннее богатство устроено иначе.
Оно позволяет человеку однажды взять самый обычный стакан воды — и почувствовать:
как же хорошо пить.
Не потому, что вода особенная.
А потому, что я жив, я чувствую, я могу пить, и этот момент происходит со мной сейчас.

Возможно, одна из самых глубоких форм счастья — не получить от жизни что-то невероятное, а на мгновение увидеть невероятное в том, что мы давно перестали замечать. Словно пелена привычки вдруг истончилась — и сквозь неё снова проступило живое тепло мира.

Человек не обязательно становится счастливее, когда получает больше. Иногда он становится счастливее, когда снова начинает чувствовать ценность того, что уже имеет. Ему не нужно получить больше от жизни — ему нужно снова увидеть, что жизнь уже дала ему достаточно. Достаточно для счастья.

И тогда кусок хлеба снова становится хлебом. Вода — водой. Дом — домом. Человек — человеком. А жизнь — жизнью.

Вспоминая Сенеку (он писал о времени, но сказанное справедливо и для нашего чувства жизни в целом):
«не то чтобы у нас было мало жизни — мы сами слишком часто теряем её из виду».

Да, дорогие друзья, счастье — просто в том, что есть вода, есть хлеб, есть воздух, есть дом, есть близкий человек, есть утро, есть ещё один день...
И, наконец, есть самое главное:
есть сама жизнь.

Искренне ваш,
кризисный и семейный психолог, гуманистический психотерапевт, поэт-просветитель
Евгений Александрович Седов

Авторская страница на Проза.ру: http://proza.ru/avtor/easedov
Личная страница ВКонтакте: vk.ru/easedov