Роман Переплёт т. 3, ч. 4, гл. 11

А утром следующего дня, когда Тверской сидел в учительской и пил кофе в ожидании звонка на урок, в дверях вдруг появилась Катя, секретарша Полозовой. В глаза бросался её встревоженный вид.
- Сергей Петрович, - сказала она, - а я за вами.
- За мной? – удивился он.
- Да, за вами. Вас Эдуардовна зачем-то вызывает.
Уже по дороге к приёмной она предупредила:
- Что-то моя шефша сегодня не в духе. Не знаю, какая муха её укусила. Так что вы уж постарайтесь…
- А в чём, собственно, дело, ты не в курсе? – спросил Тверской.
- Да я в точности не знаю, - смущённо улыбнулась Катя. - Но я краем уха слышала, как она с кем-то разговаривала по телефону. С кем-то, видимо, из знакомых. Ну, и пару раз у неё что-то промелькнуло насчёт нашей Марго. 
- Насчёт Косициной? Что, в самом деле?
- Похоже на то. Та вроде как накатала куда-то телегу. Вот же ведьма старая, и что ей всё неймётся! Ну и, короче, Эдуардовне, видимо, крепко досталось. Только, Сергей Петрович, предупреждаю, я вам ничего не говорила… 
А через минуту Полозова встретила его в сумрачном настроении и невесёлой улыбкой.
- Ну вот, - вздохнула она, кивнув ему на стул, – наша уважаемая Маргарита Романовна опять преподнесла нам сюрприз. А впрочем, этого следовало ожидать.   
- И что на этот раз? – спросил Тверской, присаживаясь к приставному столу.
- А ничего хорошего, - ещё больше нахмурилась Анастасия Эдуардовна. – В общем, атмосфера, как видно, накаляется. Я разговаривала вчера с самой Райской… она, как вы знаете, возглавила районо… Так вот там, как я поняла, относительно вас настроены крайне решительно.
- И, что? - удивился Тверской, - Неужели, всё из-за того злосчастного новогоднего вечера?
- Да нет, вечер тут ни при чём. Точнее, почти ни при чём. Вечер это бы ещё что. Их главным образом взбесили эти ваши новшества по части методики преподавания, о которых им, что называется, красках сообщила наша незабвенная Маргарита Романовна. А она уж постаралась, не сомневайтесь. Ну, что вы на меня так смотрите? Да, да, я об этих ваших экспериментах.
- Да, но ведь вы сами… вы же убедились, какие получаются результаты!
- Я-то, может, и убедилась, - не без горечи  отозвалась Анастасия Эдуардовна. - Но это я. А вот они там, в районо … и в том числе наша новая заведующая… Даже странно, - пожав плечами, задумчиво прибавила она, - я никогда не думала, что человек так может изменится. А ведь мы с ней вместе учились… на одном, можно сказать, курсе… Просто невероятно. Хотя…  Так вот, Сергей Петрович, нравится вам это или нет, но вам всё же придётся свернуть все эти ваши новшества и вернуться к традиционной методике преподавания. И никаких возражений. Причём это не просьба, имейте это в виду. Словом, в районо мне было недвусмысленно дано понять, что если вы и дальше попробуете использовать эту свою новую методику, то… - Она сделала паузу и пристально посмотрела Тверскому в глаза.
- То меня выгонят? – спросил он. - Я правильно вас понял?
- Да, что-то вроде этого, - нехотя подтвердила Анастасия Эдуардовна. - И не только выгонят, - прибавила она. – Больше того, меня предупредили, что в противном случае, одним лишь увольнением дело не закончится. Что, если вы не одумаетесь, то вас ждут гораздо большие неприятности. Думаю, вам не надо объяснять, какие. В конце концов, вы и сами должны это понимать. К тому же не забывайте, что вы - учитель истории, а значит являетесь своего рода бойцом идеологического фронта. - При этих последних словах она устало усмехнулась. – А это значит, что и спрос с вас другой. Улавливаете, о чём я говорю?
- Ну, ещё бы.
- Вот и хорошо. Я уже не говорю о том, что и со мной тоже не станут церемониться. Кстати, мне и это тоже дали понять.
- Да, - тяжко вздохнул Сергей, - я даже себе не представляю… Вы требуете вернуться  к старой, ретроградной методике… то есть к методике, которая уже давно себя изжила и далеко не всегда себя оправдывает… А как же тогда?..
- Этого не я требую, - как от зубной боли поморщилась Полозова. – И я хочу, чтобы это вы знали. К тому же я вам, кажется, всё объяснила. Да будь бы моя воля, то, уверяю вас, я бы напротив, я бы эту вашу систему, возможно бы, только приветствовала. Но…  но вы сами понимаете. Поэтому будем считать, что просто ваше время ещё не пришло.  Так что, хотим мы этого или не хотим, но мы вынуждены подчиниться. А иначе, вас просто выгонят… и не только… Мне даже что-то намекнули о прокуратуре. Вы представляете, как всё серьёзно? Представляете, какая на вас лежит мера ответственности. И потом, вы же понимаете, вам всё равно не позволят действовать так, как вам бы этого хотелось. В конце концов, со мной или без меня, вас всё равно заставят действовать строго в соответствии с инструкциями. Это я к тому, что плетью обуха не перешибёшь. Так что лучше даже и вовсе не пытаться… 
- Что ж, мне всё понятно, - невесело усмехнулся Тверской. - Ну, а как же тогда мои ребята?
- А что, ребята? – мрачно посмотрела на него Полозова. - Вы, я так понимаю, говорите о своих учениках?
- Вот именно. Что я им скажу? Вряд ли они обрадуются возвращению на старые рельсы. Ведь вы же понимаете, этот мой новый метод, он позволил им… по крайней мере, большинству из них… наконец, почувствовать себя личностями. Почувствовать, что и они уже не малые дети и уже на что-то способны. Как им я это всё объясню? Ведь, если я им выложу всё, как есть, то, вы себе представляете, какая будет реакция? И насколько негативным для них это явится уроком. Я уже не говорю о последствиях и о том переломе в сознании, который, возможно, в каждом из них произойдёт. То есть я сейчас рассуждаю даже с чисто идеологической точки зрения. Не подорвёт ли всё это их доверия. Доверия в том числе и ко всему тому, чему мы пытаемся их учить. Да и к нашим идеалам, наконец?
- Послушайте, Сергей Петрович, - сухо заметила Анастасия Эдуардовна, - по-моему, вы уж слишком всё утрируете. Вы же знаете, мозг юных созданий очень пластичен и он легко адаптируется к новым условиям.
- Всё это так, - отвечал Тверской, - но вы не учитываете того, что как раз в юности, в момент формирования личности, молодые люди особенно остро реагируют на всякого рода неправду и несоответствия. Причём настолько остро, что порой это потом влияет на всю их последующую жизнь. И с этим тоже не мешает считаться.
- Господи, да кто же спорит! – воскликнула Анастасия Эдуардовна, - И вообще, Сергей Петрович дорогой, вы так со мной разговариваете, будто бы я ваша противница. А ведь это не так, и вы прекрасно это знаете. Вы хоть себе представляете, сколько я потратила сил и времени, чтобы убедить Райскую не прибегать в отношении вас к жёстким мерам. И в какой-то мере этого добилась. Больше вам скажу, я чуть было не попыталась объяснить ей, в чём всё-таки положительные стороны вашей методики...
- Но, как я понимаю, всё бесполезно, - улыбнулся Тверской.
- В общем, да… Вернее, нет. Просто я вовремя спохватилась и не стала даже пытаться.
- ?..
- Да, да, не стала. Просто я поняла… и, к счастью, очень вовремя… что передо мной уже не та, моя бывшая сокурсница, какой, по крайней мере, я её себе представляла, а совершенно другой человек. Человек, с которым откровенничать уж точно не стоило. Во всяком случае, с моей стороны это была бы неслыханная глупость. Хм, представляю, чем бы это могло закончиться. Уж не знаю, как вам, а мне бы это точно вышло бы всё боком. 
- Да нет, Анастасия Эдуардовна, - с улыбкой сказал Тверской, - вы не думайте, я же всё прекрасно понимаю. И я понимаю, что вы тут вовсе ни при чём. Напротив, я очень даже благодарен. Я же понимаю, насколько вам было непросто, да ещё и в вашем положении…   
- Более того, - задумчиво усмехнулась Полозова, - вчера я, кажется, приобрела в лице Райской себе могущественного врага. Всё-таки я себе позволила в какой-то мере пооткровенничать. Ну, то есть в смысле моего отношения к Маргарите Романовне и особенно к этой её кляузе. Причём я высказалась в таком ключе, который, ей явно пришёлся не по вкусу. Так что в какой-то момент мы с ней почти что поссорились… Ну, то есть не то, чтобы поссорились… но, как бы то ни было, а разговор у нас получился довольно резкий.
- О! – восхитился Тверской. – А вы отчаянная женщина! Разговаривать в резких тонах с номенклатурой.
- Да уж, - улыбнулась Полозова, - даже я себе не представляла, как болезненно они воспринимают любые возражения. А тем более справедливые. Да, однако, мы, Сергей Петрович, с вами отвлеклись. Так вот, я не знаю, как и что вы будете говорить своим подопечным… ну, уж вы постарайтесь, придумайте что-нибудь… Честно скажу, я тут вам не помощник. Как я уже сказала, всё равно другого выхода нет,    
- Я всё понял, - медленно вставая, сказал Тверской. – А сейчас извините, у меня урок.
- Да, да, конечно, вы идите… Ну, так я могу на вас положиться? – уже вдогонку спросила она.
- Ну, разумеется, - улыбнулся он. – Вы же сами только что сказали, что у меня и нет другой альтернативы, так что…


Продолжение: http://proza.ru/2026/08/14/1082