Два Эйнштейна

В будущем наука стала чем-то вроде старинного суеверия — о ней вспоминали разве что в анекдотах. Библиотеки стояли запечатанными, лаборатории пустовали, а слово «формула» вызывало у большинства лишь недоумение.

На окраине города, среди ржавых контейнеров и груд мусора, ютилась небольшая община тех, кого общество давно списало со счетов. Здесь жили опустившиеся люди, клоны женщин, которым не нашлось места в «новом порядке», и двое клонов Эйнштейна. Их звали Эйнштейн;1 и Эйнштейн;2, но между собой они давно договорились, что лучше просто Альф и Бета.

Альф по привычке выводил формулы на кусках картона углём. Бета тихо спорил с ним, указывая на ошибки, и тут же сам их исправлял. Иногда они шептались о кривизне пространства, о квантах и о том, как странно устроен мир, который больше не хочет этого слышать.

— Зачем ты это пишешь? — как-то спросила одна из женщин;клонов, глядя, как Альф чертит на картоне спираль. — Никто не поймёт.

— Не для них, — ответил Альф, не поднимая глаз. — Для себя. Чтобы не забыть, что я — это я.

Бета усмехнулся:

— А я думаю, что мы пишем для будущего. Для того, кто однажды придёт и захочет понять.

Дни шли похожие друг на друга: поиски еды, попытки укрыться от дождя, редкие стычки с патрулями, которые гнали «бесполезных» подальше от чистых кварталов. Но по вечерам, когда над помойкой сгущалась тьма, Альф и Бета усаживались у слабого костра и снова начинали говорить о науке. Женщины-клоны иногда подсаживались рядом — не потому, что понимали про уравнения, а потому, что в этих разговорах было что-то надёжное, как старый маяк.

Однажды к их лагерю подошёл мальчик лет десяти. Он смотрел на формулы, вытаращив глаза.

— Что это? — спросил он.

— Это попытка объяснить, как устроен мир, — мягко ответил Бета.

Мальчик потрогал пальцем линию на картоне.

— А можно я буду приходить и слушать? Меня в школе учат только тому, как нажимать кнопки. А мне хочется знать… ну, как всё устроено.

Альф и Бета переглянулись. Впервые за долгое время в их взглядах мелькнуло что-то похожее на надежду.

С тех пор мальчик стал приходить каждый вечер. Он приносил с собой старые журналы, обрывки проводов, какие-то детали — всё, что могло пригодиться для простых опытов. Женщины-клоны начали помогать: кто-то чинил самодельные приборы, кто-то записывал объяснения, кто-то просто следил, чтобы мальчик не замёрз.

И пусть наука в большом мире по-прежнему никому не была нужна, здесь, на помойке, она тихо продолжала жить. Не в сверкающих лабораториях, а в голосах, в почерневших картонах, в глазах мальчика, который хотел знать, как всё устроено. И в двух клонах, которые не позволили себе забыть, кем они были созданы.