Слово врача

Когда-то я прочёл рассказ про доброго земского доктора. В нём говорилось о тех временах, когда у врачей не было даже стетоскопов. Слегка приобняв пациента, врач прижимал своё ухо к его обнажённой спине и слушал сердце. Но прежде чем приступить к осмотру, доктор согревал руки у камина, чтобы болящему не стало холодно от его прикосновений. Ещё старый доктор называл своих пациентов «голубчик» или «голубушка» и всячески старался ободрить их. Особо эффективных лекарств у доктора не было, но пациентам после общения с ним становилось, порою пускай ненадолго, но всё же легче. И они снова, желая послушать, как доктор с ними разговаривает, приходили к нему за помощью. Кто-то после этих бесед даже выздоравливал.

С тех пор прошло уже много времени. Появились высокоэффективные лекарства и сложная медицинская аппаратура, а диагностика поднялась на, казалось бы, недосягаемый уровень. Искусство врачевания постепенно перешло в технологию исцеления. На приём пациента врачу отводится весьма ограниченное время, и доктор старается в него уложиться. Молча кивнув с сторону стула, врач с отрешённым видом смотрит в экран монитора, изучая историю болезни пациента. Потом сухо делает назначения и отпускает больного. Ему не до бесед с пациентом, там в очереди ждут ещё с десяток таких же.

И вновь вспоминаю слова Владимира Михайловича Бехтерева, которые я как-то нашёл в записной книжке отца: «Если больному после разговора с врачом не стало легче, последнему нужно сменить профессию». Но слову и его силе в современной медицине почти не осталось места. Похоже, о них просто забыли. Забыли, что слово способно продлевать жизнь человека. А жизнь - это вовсе не то количество дней, недель, месяцев или даже лет, которые удаётся порой выторговать у смертельной болезни. Жизнь – это хорошо прожитый день; для кого-то просто обычный, но без боли, страданий и мук. Ибо, по словам римского стоика: «Жизнь – как пьеса: не то важно, длинна ли она, а то, хорошо ли сыграна».