Двоящийся Одиссей

                Продолжение


 Почти все эти истории, в которых Одиссей предстаёт далеко не с лучшей стороны (см.Елена Котелевская. Во всём виноват Одиссей), известны из внегомеровских источников, причём, зачастую довольно поздних.  Ни «Илиада», ни «Одиссея» не содержит ни одной из них (кроме истории с Троянским конём). 
      Известно, что помимо гомеровских  (или так называемых гомеровских) поэм существовали ещё и другие: «Киприя», «Эфиопида», «Малая Илиада», «Гибель Илиона» и «Возвращение».  Все они входили в Троянский цикл, и  «Одиссея» даже не последняя в этом цикле. В этих, не дошедших до нас поэмах,  скорее всего, и содержались сведения о всяких хитростях и кознях  Одиссея, которые оттуда и перкочевали в более поздние источники. 
     Но разве и в самой «Одиссее» герой со всей определённостью не характеризуется как лжец и пройдоха?
     «Хит¬ро¬сти мно¬го все¬гда таи¬лось в груди Одис¬сея», - сообщает Гомер.
И тут же усугубляет эту характеристику, вкладывая в уста Афины следующую речь (в переводу В.Вересаева):

     "Был бы весьма вороват и лукав, кто с тобой состязаться
      Мог бы в хитростях всяких; то было бы труд¬но и богу.
      Вечно все тот же: хитрец, ненасытный в коварствах! Ужели
      Даже в род¬ной очутившись земле, прекратить ты не можешь
      Лживых речей и обманов, любимых тобою сызмальства?»          

      Не лучше выглядит Одиссей и в переводе В.Жуковского:

     «Должен быть скрытен и хитр несказанно, кто спорить с тобою
      В вымыслах разных захочет; то было бы трудно и богу.
      Ты, кознодей, на коварные выдумки дерзкий, не можешь,
      Даже и в землю свою возвратясь, оторваться от темной
      Лжи и от слов двоесмысленных, смолоду к ним приучившись»

      Судя по приведённому отрывку, вернувшемуся на Родину после двадцати лет отсутствия  и перенсшему многочисленные испытания Одиссею, Афина говорит что-то вроде «Каким ты был, таким ты и остался» или даже «Горбатого могила исправит».
      Буквально через несколько строф Афина, казалось бы, повторяет эту же мысль: «Дух в груди у тебя все¬гда, Одис¬сей, оди¬на¬ков»  (если следовать  переводу Вересаева -у Жуковского здесь Афина говорит, наоборот, о своей неизменной благосклонности к Одиссею).
      Однако интонация фразы уже другая.  Это уже звучит как констатция верности героя самому себе в  своих лучших качествах. «Ты осторожен, умен, не теряешь присутствия духа».    
      Другой бы, продолжает Афина, разъясняя свою мысль , тут же побежал бы к жене и детям, а ты, Одиссей, прежде хочешь выяснить, что происходит у тебя дома – верна ли тебе жена.
      Учитывая обстоятельства смерти Агамемнона, такая предусмотрительность была нелишней. И она свидетельствует скорее в пользу Одиссея, который не теряет головы ни в страданиях, ни в радости.
      Правда, по Жуковскому это сама Афина советует Одиссею не спешить к Пенелопе, а испытать её*. Но и в его переводе из слов богини на этот раз вырисовывается  положительный портрет Одиссея:
      «ты приемлешь
      Ласково каждый совет, ты понятлив, ты смел в исполненье».
      
     Получается, что образ Одиссея у Гомера как бы двоится. То он хитрец и лжец, «ненасытный в коварстве» или «кознодей, на коварные выдумки дрезкий», то  он – умный и предусмотрительный человек. к тому же ещё и стойкий духом или сочетающий ум с деятельной смелостью.
               
                Продолжение следует.   


*верна-то она верна, но узнает ли его. Не факт, что вернувшийся через двадцать лет человек совпадёт с образом того Одиссея, которому она хранила верность.