БАМ или поколение, которое не собирается стареть

Моей маме 75 лет. И когда соседи встречают её во дворе и спрашивают:
— Куда идёшь?

Она совершенно буднично отвечает:
— На БАМ.

Не удивляйтесь. БАМ в её исполнении — это не Байкало-Амурская магистраль. Это Больница — Аптека — Магазин. И, знаете, мне кажется, в этой шутке удивительно точно зашифровано целое поколение.

Поколение, которое действительно много раз проходило свои БАМы. Осваивало целину, строило, работало, растило детей, переживало дефицит, очереди, перемены, болезни, потери, кризисы. Они привыкли не жаловаться на то, что жизнь трудная, а спрашивать:

«Ну и что будем делать дальше?»

И вот что поразительно: многие из них сегодня совершенно не собираются превращать старость в зал ожидания.

Они осваивают компьютеры. Сначала боялись нажать «не туда». Потом научились отправлять фотографии детям, искать информацию в интернете, пользоваться видеосвязью, записываться к врачу онлайн, смотреть фильмы и даже спорить в социальных сетях.

Кто-то в семьдесят с лишним лет впервые открыл для себя смартфон — и обнаружил там целую вселенную.

Кто-то пошёл на танцы. И танцует так, что молодым остаётся только завидовать.

Кто-то начал путешествовать. Не обязательно далеко. Иногда путешествие начинается с соседнего города, с экскурсии по родному краю, с поездки в музей, о существовании которого раньше даже не задумывались.

А кто-то вдруг написал первое в жизни стихотворение. И это особенно удивительно. Потому что человек, который полвека прожил с ощущением «я не поэт», однажды садится вечером за стол и пишет: о детстве, о маме, о первой любви, о войне, о своей улице, о дереве возле родного дома, о том, как быстро пролетела жизнь. И оказывается, что всё это время внутри него жила поэзия.

Кто-то увлёкся краеведением. Начал собирать старые фотографии, изучать историю улиц, искать сведения о предках, ходить в архивы и на экскурсии. И вдруг выясняется: родной город — вовсе не привычный набор остановок и магазинов. У него есть слои. Голоса. Судьбы. Память.

Кто-то открывает для себя искусство. Идёт в галерею. В музей. На выставку. Сначала просто посмотреть. А потом начинает различать художников, направления, эпохи, спорить о картинах и говорить: «А вот это мне совершенно не нравится, а это — посмотрите, какая работа!»

И ведь самое прекрасное — они идут туда не в одиночку. Объединяются. Создают свои маленькие сообщества. Собираются компаниями и идут в театр. После спектакля долго обсуждают постановку: кто как сыграл, зачем режиссёр сделал именно так, почему финал оказался таким.

Ходят на тематические вечера в библиотеки. На встречи с писателями. На лекции. В музеи. В галереи. На концерты. На экскурсии.

И возвращаются домой с горящими глазами.

Мне кажется, это очень важное явление нашего времени. Потому что мы привыкли думать, что молодость — это возраст возможностей, а старость — возраст ограничений. А они своим примером тихо и упрямо опровергают эту формулу.

Нет.

Возраст может ограничивать тело. Но совершенно не обязан ограничивать любопытство.

Можно в семьдесят пять впервые научиться чему-то новому. Можно в семьдесят начать танцевать. Можно в семьдесят два открыть для себя живопись. Можно в семьдесят три поехать туда, где никогда не был. Можно в семьдесят четыре написать первый стих. Можно в семьдесят пять сказать:
— А что это мы всё дома сидим? Пойдём в музей.

И пойти.

Мне вообще кажется, что это поколение обладает особым иммунитетом против уныния. Они знают цену жизни. Именно поэтому умеют ею дорожить. Они слишком хорошо понимают, что здоровье — не бесконечный ресурс, время не возвращается, а встреча с друзьями не является чем-то гарантированным.

Поэтому они встречаются. Смеются. Обсуждают. Учатся. Путешествуют. Танцуют. Читают. Смотрят. Слушают. И продолжают удивляться миру.

Может быть, именно поэтому они так заразительны.

Они заражают жизнью.

Смотришь на человека, которому семьдесят пять, а он говорит:
— Сегодня у меня дела.
— Какие?
— Сначала в больницу. Потом в аптеку. Потом в магазин. А вечером мы в театр.

И думаешь: вот ведь человек. У него не «старость». У него расписание. А БАМ — это просто один из маршрутов.

И, пожалуй, самое главное, чему учит меня моя мама и многие её ровесники: жизнь заканчивается не тогда, когда появляются седые волосы или возраст в паспорте. Она заканчивается тогда, когда человеку больше ничего не интересно.

Пока хочется узнать, куда ведёт эта улица, кто написал эту картину, что поставили сегодня в театре, о чём новая книга, где находится этот музей, как пользоваться новой программой, куда отправляется следующий автобус и можно ли ещё научиться танцевать танго — человек остаётся молодым.
Пусть болят колени. Пусть очки лежат на носу. Пусть в сумке список лекарств. Пусть маршрут начинается с больницы, продолжается аптекой и заканчивается магазином.

Но главное — чтобы после БАМа оставалось место для жизни.
Для театра.
Для стихов.
Для путешествий.
Для друзей.
Для искусства.
Для любопытства.
Для смеха.
Для нового.

И тогда семьдесят пять — это вовсе не «уже». Это всего лишь: «А что у нас сегодня по плану?»

И, может быть, именно этому поколению стоит почаще говорить спасибо. За то, что они не просто доживают свой возраст.

Они его проживают.
Ярко.
С интересом.
С достоинством.

И иногда — с таким озорством, что молодым впору брать с них пример.

А если встретите мою маму и спросите:
— Куда идёшь?

Не удивляйтесь, если она ответит:
— На БАМ.

А потом улыбнётся и добавит:
— А вечером — в театр.