Фотопленэр в заброшенном доме

Мой подарок городу Выборгу, в котором удосужилось прожить целых восемь лет.



ПЕРВЫЙ ШАГ


На столе горел экран компьютера, чат на сайте “Фото дом” был открыт.

Tata: Привет! Вы классный фотограф. Посмотрела ваше портфолио на сайте. Может договоримся о съёмке?
Fabber: Привет! Может, вышлите мне для начала своё фото, чтобы знать к чему готовиться?
Tata: А если фотосессия вслепую, я вам доверяю, и мне нравится ваш стиль.
Fabber: Вам нужен стилист, фотостудия?
Tata: Я сама себе и стилист и визажист )) Съёмка на пленэре, место я сообщу дополнительно, а также день и час.

— Алло, Павел! Свадебная фотосессия на субботу отменяется.
— Интересно! А чё так?!
— Дык! Кто тебя просил курящую невесту фотографировать?! Всё портфолио испортил. Не хотят тебя больше!
— Понял! До свидания!

Tata: Привет! Суббота у вас свободна? Поедем в Выборг, съёмка будет в парке Монрепо. Встречаемся на Финляндском вокзале в 6.30 утра.
Fabber: Оки! Как я тебя узнаю?
Tata: Девушку в стиле ретро XIX века увидишь сразу))
Fabber: Какая ты затейливая, Тата))

В субботу в 6.05 Павел уже был на Финбане со всем необходимым для фото пленэра. В такой ранний час пассажиров было ещё немного.
«Что за чудо придёт на свидание?» — думал слегка озадаченный фотограф, который на своём веку уже повидал немало…  И чудо он увидел сразу. По ступенькам поднималась изящная темноволосая девушка в длинном  платье, украшенном кружевами. Милое личико с профилем Анны Ахматовой украшала элегантная шляпка с сеточкой, закрывающей пол лица. На руке висел кружевной ридикюль. И опиралась девушка на красивый кружевной зонтик.
— Опа-на! Как вас величать, юная прелестница?! – воскликнул Павел и пошёл ей навстречу. Девушка улыбнулась, довольная впечатлением. Лицо её было при полном макияже!
«Даже ресницы успела наклеить. И это в 6.30 утра!» — оценил он про себя.
«Ласточка» их быстро домчала до Выборга. В дороге Павел выяснил, что Таня учится в рекламном колледже в Петербурге. Любит шить, моделировать,  и всё это носить!

Скальный пейзажный парк Монрепо на берегу Выборгского залива как нельзя лучше подходил для выбранной фотосессии и для облика, который создала Татьяна. Они гуляли по старым липовым аллеям, прошли по набережной парка, дошли до острова мертвых, на котором стояла старинная капелла Людвигштайн.
С погодой очень повезло. Ветер с залива немного растрепал причёску девушки, но эффект был только живописнее.

По парку бродили группы туристов. Местный гид одной из групп вдохновенно рассказывал о призраке чёрной баронессы, которая иногда появлялась то у родника Нарцисс, то у храма Нептуна, то гуляла по набережной, прикрываясь  кружевным зонтиком.
Явление баронессы во плоти стало для всех неожиданным сюрпризом и сорвало кучу оваций.
Павел остался доволен съёмкой. Татьяна была хороша, грациозна и непосредственна. Казалось, что ничто не могло её смутить. Даже внимание туристов и гостей заповедника.

День клонился к вечеру. До питерской электрички оставалось достаточно времени. Живописная пара фотографа с моделью медленно поднималась в гору по центральной улице старого города. На холме открылся старый дом, вернее то, что от него осталось, но боковая широкая стена была разрисована профессиональным граффити: молодая пара сидела на крыше нарисованного дома так правдоподобно, что возникало желание тоже забраться на эту крышу и полюбоваться видами города. В граффити виднелась дверь, и она была настоящая, словно приглашала зайти в дом.
— Какой интересный дом с граффити!
Девушка загляделась. Павел оценил, что образ “чёрной баронессы” очень гармонично смотрится в этом древнем городе.
— Это дом Говинга 1904 года, улица Крепостная, 11. Пытались реставрировать, но неудачно, только разрушили. Лучше бы законсервировали. Кстати, местные фотографы облюбовали эти руины для фотосессий. Не хочешь испытать свой романтический образ на фоне “графских развалин”?
— Павел, восхищена, ты так хорошо знаешь Выборг!
— Да, родственники у меня здесь живут, обрусевшие немцы, переселенцы. Всё детство провёл на заливе.
 — А как мы в дом зайдём? Это не опасно?
— Строительная каска на голове бы не помешала, –– Павел рассмеялся и протянул девушке руку, помогая преодолеть первую дверь.
Они вошли в просторный двор дома, в так называемый “колодец”.
Руины бывшего доходного пятиэтажного домуса впечатляли. Не все перекрытия этажей обрушились. Валялись во дворе среди мусора изразцы финских каминов и печей, которые ещё кое-где выглядывали из разбитых квартир.
Вычурные барельефы летучих мышей виднелись под потолками лестничных площадок. Казалось, наступит ночь, и мыши полетят в чёрное небо. Девушка поёжилась.
 Во многих местах сквозь камни проросли целые деревья: берёзы, ивы и молодые дубки.
Павел определил наиболее безопасное место для съёмки.

А Татьяну не покидало странное ощущение, что она здесь уже была.
“Доверься своим чувствам, поможет войти в образ чёрной баронессы.”
Какой-то таинственный голос звучал в голове. И не оставляло впечатление, что за ними наблюдают, как те двое, нарисованные на крыше.
— Очень странное место! Мне становится страшно! Скоро стемнеет!
— Не скоро, время белых ночей продолжается до августа. Не бойся! Ты же не одна!
Павел установил штатив и съёмка началась. Вспышка фотоаппарата освещала не только бледное лицо девушки, но и мозаики коридоров, барельефы, шприцы и другие декоративные элементы дома. Среди растительного декора мелькали маски странных животных то с выпученными глазами, то с высунутыми языками.
Сердце девушки медленно наполнялось ужасом.
Из одного квартирного проёма неожиданно вылетела чёрная птица с громким карканьем. Павел ухватил момент и довольно воскликнул:
— Вот это удача! Даже с вороном фото получилось! А ты очень хороша для этого места.
И вдруг он замер, разглядывая снимок.
Завертел головой, словно искал кого-то.
На снимке рядом с девушкой возникла не только ворона, но и светлое, почти прозрачное изображение дамы.
“ Так вот кто за нами наблюдает!”

 

ОТКРОЙ ДВЕРЬ


— Тата, стой на месте, ещё один снимок. Ты хозяйка этого доходного домуса, на первом этаже книжный магазин твоего мужа писателя. Вы часть элиты финского Выборга. Выше нос, дорогая!

Съёмка продолжилась. Таня поняла свой новый образ и охотно позировала.
Павел, просматривая снимки, видел, что призрак белой дамы не исчезал. Он не стал пугать девушку своим открытием, но предложил сменить место и подняться на второй этаж.

— Какой интересный дом! И как жаль, что разрушили, – ворковала Татьяна, с любопытством разглядывая оставшийся декор на стенах. — А тебе не кажется, что кто-то за нами наблюдает? Я даже слышу голос, со мной говорит!
— Миледи, да у Вас паранормальные способности открылись! И что же Вам нашёптывают духи дома?
— Она мне предложила продолжить съёмку, когда я уже собиралась сбежать из этого жуткого места.
— Она?! Ты слышишь женский голос?

Павел немного очумел от таких удивительных совпадений.

Они стали подниматься по бывшей парадной лестнице. Не нужно обладать богатым воображением, чтобы представить какая она была при своих первых хозяевах. Стоял терпкий запах ветхости, сырости и разломанной штукатурки. На стенах кое-где виднелись островочки фресок, облупившиеся барельефы летучих мышей на потолке интриговали.

— А кто такой Говинг? И почему дом носит его имя?
— Богатый выборгский книготорговец построил этот доходный дом. Видела фасад в  стиле северного модерна? До сих пор восхищает! Внизу был книжный магазин.
А спроектировал это всё и еще три дома в Выборге швед Карл Сегерштадт.
— Шикарная лестница! И здесь граффити, все стены разрисованы, даже фрески не пожалели, ещё и надписи! Может и нам расписаться?
— Ага! Фотограф Кузнецов и модель Лилит были здесь!
— Почему Лилит?
— В честь самой первой красивой женщины.
— Это что, комплимент?!
— Да, и рабочий псевдоним. Как тебя будем подписывать?

Девушка фыркнула и прислушалась. Звучали их шуршащие шаги по ступеням и мозаичным полам, снаружи доносился шум города, а внутри добавилось чьё-то негромкое пение.
— Слышишь? Кто-то поёт! Кажется, мы не одни!
— Ого! Духи уже не шепчут, а поют!
— Павел, ты что, совсем не боишься?
— Боюсь, поэтому выше не пойдём. Вот заглянем щас в одну квартиру, посмотрим. Говорят интерьеры здесь были роскошные. Одних каминов и печей около 60 единиц насчитывали, все изразцами украшенные. Только вот куда всё это делось?
— И долго дом такой заброшенный стоит?
— Последних жителей расселили в 80-е годы, чтобы сделать капремонт и отдать под гостиницу. Но, как видишь, накосячили с капремонтом
— Что? Разворовали?
— Ну не без этого! Лихие 90-е наступили, сама знаешь. Хотя откуда тебе знать!
— Ну да, я в школе не училась, историю не изучала! Молодая невежа!
— Зато красивая! Это я как фотограф говорю, не переживай!
— Павел, скажи честно, я, правда, красивая? Все мне указывают на мой длинный горбатый нос. Может мне пластику сделать?
— Не дури! Ты уникальная, другой такой нет. Неужели хочешь быть как все?!! Мартышкой с личиком Барби?!
— Ладно! Ты меня убедил ))

Они вошли в большой зал, видимо, была гостиная, без дверей и окон, но с полуразрушенным камином, на котором кое-где поблёскивали изразцы. Потолок украшала гипсовая лепнина.  Странно, что не отвалилась.
— Вот, то, что нам надо! Ещё светло, успеем! Подожди, я найду какую-нибудь мебель.
Павел установил штатив в центре комнаты и пошёл на поиски. Таня обошла зал, встала у финского камина. В воображении всплыла сцена: семья в гостиной, молодая мама в кресле читает книгу, Виктор Говинг что-то пишет за секретером, и мальчик на ковре у огня слушает сказки.
— Ничего не нашёл! Всё растащили! Только измазался в пыли. Начинаем так, как есть! Прекрасная сцена. Ты прямо Кети Штиль, очень похожа.
— Кети – это кто?
— Это жена Виктора Говинга.
— Но ведь и после них здесь кто-то жил.
— Конечно, после войны в 44-м году дом заселили советские граждане. Кстати дом от бомбёжек совсем не пострадал.
Приготовилась! Снимаю!

Комнату озарила яркая вспышка, потом ещё и ещё. Девушка вдруг увидела терракотовую фигурку на камине и протянула руку, чтобы взять и посмотреть.
“Ничего здесь не трогай!” — словно прошептал чей-то голос.
Павел рассматривал снимки и опять увидел прозрачный силуэт дамы прямо около девушки.
— Она мне сказала ничего не трогать! – испуганно произнесла Татьяна, бледная как кафель камина.
“Девушка Её слышит, а я вижу, вернее видит фотоаппарат!”
— Таня, не бойся, мы закончили! Уходим отсюда! А это для духов дома, спасибо, что приняли!
Павел вытащил из кармана пятирублевую монету и положил на камин.
Сверху на них вдруг посыпалась штукатурка. Фотограф схватил штатив и девушку за руку и они начали спешно спускаться по парадной лестнице.

Стены дома дрожали и на прощание  осыпали их обильно стуком и пылью.




 ВСТРЕЧА


Они были уже почти у выхода из дома, как девушка резко остановилась.
— Павел, мне нужно вернуться! Я забыла куклу!
— Какую куклу? О чём ты говоришь? Уже темнеет. Мы опоздаем на поезд.
— Там на втором этаже осталась кукла, она меня ждёт!

Павел смотрел на Татьяну и видел, что она изменилась, глаза сверкали какой-то одержимостью.
“Значит, эта призрачная дама не зря мелькала около неё. И фотоаппарат её видел. Перевоплощение.”
— Хорошо, вернёмся! Но это опасно. Ты уже не боишься?
— Как я могу бояться в своем доме?
— Что? Этот дом уже твой?
— Он всегда был мой! Мы поселились здесь, когда родился мой сын Эрик.
— Таня, ты бредишь!
Павел пощёлкал перед её лицом пальцами, как это делают психиатры, чтобы привести пациента в реальность.
Бесполезно, девушку несло снова в дом.
Они поднялись по парадной лестнице на второй этаж.
Над лестничной клеткой на потолке ожили летучие мыши из стука и разлетелись по дому. Одна зацепилась крылом за Татьяну, даже порвала ей платье на плече. Павел отбился штативом. Но девушка не испугалась, а радовалась и улыбалась. Конечно, она же дома!

“Что мне делать? Не могу же я её одну здесь оставить и сбежать? Попахивает нечистой силой. Вот так вляпался!”– лихорадочно рассуждал фотограф.

Они снова вошли в зал, где была съёмка. Таня кинулась к камину и схватила терракотовую фигурку,
которая стояла на печном выступе.
Да, это была кукла из глины с раскрашенными глазами, губами.
Такие продавали в антикварных финских магазинах.
— Всё, куклу нашли, ты довольна! Можем вернуться, ты помнишь, что живёшь в Петербурге. Опоздаем на последнюю “ласточку”.
— Я остаюсь здесь. Ты можешь ехать.
Уезжай!

И Татьяну понесло на верхние этажи.
Павел еле поспевал за ней. С лестничного выбитого окна вспорхнула стая голубей. На покорёженных перилах вверху сидел огромный чёрный ворон, сверкая синим глазом. Вот и третий этаж. Такие же разбитые квартиры, что тут можно ещё увидеть?

Неожиданно они упёрлись в закрытую высокую деревянную дверь, на которой проглядывался номер 13. Виднелся даже звонок, или то что от него осталось. Девушка нажала на  звонок.
То ли звон, то ли свист раздался по всему зданию и дверь открылась.

Они вошли в прихожую, перед ними открылась дверь в просторную гостиную, напоминающую ту на втором этаже, но комната была меблированная и в углу светился красивый высокий камин, около которого стояли бархатные кресла.

— Входи, Кэти, заждался я тебя.
Девушка подошла к креслу, в котором сидел мужчина, смотревший на огонь в камине, и грел свои длинные белые руки. Она обняла его и села рядом.
— Вот и встретились! Где Эрик?
— Он с няней, сказки слушает. А это кто с тобой?
— Фотограф из Петербурга.
— Что стоишь, фотограф, садись. В ногах правды нет! Как звать, величать?

Павел не верил своим глазам и ушам.
— Добрый вечер, милорд! Вот только не пойму, где я?
— А догадайся с трёх раз, где ты и кто я! – мужчина рассмеялся, поблескивая круглыми очками. Одет он был в домашний стильный халат со стеганым воротником.
— Я, так полагаю, что семья Виктора Говинга в сборе.
— Узнал! Рад познакомиться, присаживайся.
— Странно, что я вас понимаю, вы говорите по-русски?
— О, России была великой империей! Но финны благодарны Владимиру Ильичу, который дал Финляндии полный суверенитет.
— Ещё бы, наш вождь столько раз находил приют в Выборге!
Павлом меня зовут, имел честь познакомиться с вашей женой, думал, обычная студентка питерского колледжа, а оказалось, что сама Кэти Штиль.

Говинг опять расхохотался, крепче обнимая свою жену.
“Татьяна это, или Кэти? С ума можно сойти. Как мне девушку в Питер вернуть к её родителям?
А дом то оказался заколдованный! Ну нам только день пережить, да ночь простоять!”
Словно заклинание повторял про себя Павел.


 ПОЖАР


Говинг вытащил из табачной шкатулки кубинскую сигару, прикурил от огня в камине и предложил своему гостю.
— Куришь? Кубинские Partagas.
— Благодарю, не курю.
–– Жаль, хорошо снимают стресс. Тогда кофе, виски?
— Лучше кофе, спасибо.
— Какой современный молодой человек! Не курит и не пьёт!
— Зато хорошо фотографирует. У тебя не найдётся занятие и для него? – Кэти решила проявить инициативу и замолвить словечко за Павла, который смотрел на всё распахнутыми глазами. Роль попаданца была явно непривычна, а терпкий аромат кубинской сигары только возбуждал нервы.
— А что? Неплохая идея! У нас и фотоателье имеется рядом с книжным магазином. Наверняка нашим фотографам помощь понадобится от мастера из Петербурга, – Говинг словно испытывал Павла.

— Ты опять слишком много куришь, дорогой! Какой может быть стресс?!  Мы вместе, мы дома. Как я мечтала сидеть с тобой около камина, смотреть на огонь и более ничего не желать, – ворковала Кэти, прижимаясь к супругу.
— Не стоит расслабляться, милая, и привыкать к этому дому тоже. Через месяц мы уезжаем в Хельсинки. Мне предложили стать совладельцем фабрики по производству бумаги, с оптовой торговлей по всей территории Финляндии. Требуется моё постоянное присутствие в столице.
— Что? Уедем из Выборга? Надолго?
— Боюсь, что навсегда, милая. На дворе 1911 год. Мы прожили в этом доме почти семь лет.
“Какая счастливая идиллия! А я что здесь делаю?” – думал Павел, попробовал горький кофе, который принесла прислуга, и поставил его на круглый столик у кресла.
— Ну, пора и честь знать! Благодарю за приют, а мне пришло время уйти. Вижу, что Таня, то есть Кэти, в надёжном месте. Очень приятно было познакомиться, мистер Говинг.

Не успел он раскланяться, как раздался вой сирены. А в комнату стал проникать запах дыма и гари. Все встревоженно встали и вышли из квартиры на лестничную площадку. С верхних этажей валили клубы дыма, стоял треск, запах жжёной резины.
Говинг ринулся наверх, все побежали за ним, на четвертом этаже он остановился, прикрывая лицо белым носовым платком.
— Стойте! Павел, прошу тебя, выведи из дома эту женщину, спаси её. Кэти, иди с ним! Здесь слишком опасно! Свидание закончилось! — он обнял жену и вручил её в руки Павла. А сам скрылся на лестнице в клубе густого дыма.
— Виктор, подожди! Я с тобой! Не уходи!
Кэти бросилась за ним. Павел успел схватить её за руку и потянул вниз по разбитой лестнице, которая не кончалась. С улицы доносился вой пожарных машин, во дворе бегали пожарники. Дом Говинга горел, начиная с пятого этажа.
На одном из пролётов женщина потеряла сознание. Павел подхватил её на руки и увидел, что едва заметный прозрачный призрак покинул тело девушки и растворился в воздухе.
“Прощай, Кэти! Доброго пути! Лети за своим Говингом, “ – подумал фотограф и положил девушку на ступеньки во дворе.
Здесь уже вовсю суетились пожарные службы и заливали из брандспойтов  верхние этажи.
Прибыла полиция и карета скорой помощи.
— Смотрите, есть пострадавшие, парень с девушкой.
— Как загорелось?
— Да, как обычно, бомжи на пятом этаже курили и прятались.
— А эти двое как здесь оказались?
Осмотрите их!
Девушку перенесли в машину. Павел поехал с ней в ближайший госпиталь.

“Лишь бы Таня пришла в себя и вернулась в наш век, 2010 год всё-таки лучше будет. Ну и путешествие!” – думал Павел, разглядывая бледное лицо девушки.



ЛИЛИТ


Таня открыла глаза. На неё смотрел белый потолок. Голова гудела и не покидало чувство тошноты.

— Где я? – с трудом прошептала девушка, казалось, голос её не слушался.
— А, очнулась наша больная! Вы в центральной больнице Выборга.
Вчера вас с пожара еле живую привезли. Но не волнуйтесь вы так! Всё под контролем, – успокаивала Таню молоденькая медсестра.
— Паша, Пашааа! – пыталась крикнуть, но крик не получился, только глухое шипение изо рта.

Медсестра вышла в коридор, где на стульчике сидел взъерошенный Павел.

— Кажется, она вас зовёт! Очнулась ваша красавица! Можете войти.

— Привет! С возвращением!
— Откуда?
— Ты меня узнаёшь?
— Конечно, Паша, фотограф, — глаза девушки прояснились и лёгкая улыбка скользнула по её лицу.
— Ну, слава богу! Я уж думал, что потерял тебя в двадцатом веке. Как себя чувствуешь? Ты помнишь, как тебя зовут?
— Смеёшься! Таня я. Что, забыл или не узнал? Как я в больнице оказалась?
— О, разговорилась! Значит, поправишься. Сейчас доктор тебя осмотрит, может сегодня и выпустят.
— Паша, что со мной случилось?
— Совсем ничего не помнишь?
— Нет! Голова болит сильно.
— Мы приехали с тобой  Выборг, помнишь?
— Да, гуляли в Монрепо.
— А потом прошлись по историческому центру Выборга.
— Да, и зашли в какое-то заброшенное здание. Ты фотографировал, а дальше что было?
— В дом Говинга мы зашли.
— Да, помню, ты что-то рассказывал, а дальше что случилось?
Девушка окончательно пришла в себя, но о встрече с призраком Говинга и о пожаре она не помнила.

— Ну, как себя чувствует наша больная?

В палату вошёл серьёзный доктор в белом халате и со стетоскопом на шее.

Павел поздоровался и вышел в коридор.

На столе медсестры он заметил свежий номер Выборгской газеты. На первой странице  заметка “Пожар в доме Говинга”. Писали всё, что он видел вчера: о бомжатнике на пятом этаже, где возник пожар, и о пострадавшей девушке, которая странным образом оказалась в доме.

На следующей странице была фотография Тани в парке Монрепо и заметочка: “Чёрная баронесса встретилась с  туристами. Легенда живёт.” Павел улыбнулся: “Надо Тане показать!”

Наконец, из палаты вышел доктор Петр Иванович Земнухов, так было написано на его бейджике.

— С Татьяной всё в порядке. К вечеру восстановится и головные боли пройдут. Есть частичная амнезия: ничего не помнит о пожаре. Как вас туда занесло? Очень опасное здание, когда его уже снесут!

— Зачем сносить историческое наследие?

— Наследие!?? Да его уже не восстановить! Но вот фотографы там с моделями свои ноги и руки ломают.
Здание в аварийном состоянии. Молодёжь, да бомжи тусят. Из-за них уже несколько пожаров было. Все шикарные интерьеры сгорели. Ничего не осталось!

— Зато фасад до сих пор красивый!

— А вы эстет!
 Так, что вы там делали ночью? Не бойтесь, я не полицейский, просто врач.

— С призраком Говинга общались!

— Что! Вы серьёзно?

— Призрак жены Говинга, Кэти Штиль, даже воспользовалась телом Татьяны, чтоб на свидании с мужем красивой быть.

— Вы что несёте? Какие призраки! Этого ещё нам не хватало для полного счастья. Так-так-так! Так вот откуда амнезия! Можете ей рассказать, если поверит, но только не сейчас. И благодарите бога, что целы остались.

Доктор попрощался и продолжил свой утренний обход.

К вечеру и наши герои благополучно вернулись в Петербург.

P.S.

Но с этого фотопленэра в Выборге Тата, она же Татьяна, стала любимой моделью не только Павла Кузнецова, но и созданной им ассоциации Арт Конфессия. Афиши с её образом украшали все выставки фотографов  в России и зарубежом.

Лозунгом группы была латинская фраза «Vita brevis, ars longa» (Жизнь коротка, а искусство вечно). Фотографы в своём творчестве не останавливали моменты жизни, а как бы заново их создавали, искусно используя  все инструменты фоторедактора. Каждый создавал свой собственный мир выходя за пределы реального.

Публику изумляло не столько мастерство креатива, а их буйная фантазия: «Как вообще такое может в голову прийти?». В группе приветствовалась полная свобода самовыражения, ломающая все штампы и правила в искусстве фотографии. Десять лет жизни было отмерено этой полу виртуальной ассоциации фотографов.

Выставочная же деятельность Арт Конфессии была более чем реальная. Именно в Выборге наиболее часто собирались фотографы на свои оригинальные выставки.

_________
Фото реального дома Говинга в Выборге найдены в инете в свободном доступе.

*Автор и лит. сообщество ЧЭ предупреждают о вреде табака для здоровья и категорически осуждают курение.