За Манас. И за нас. Воспоминания о Киргизии

Часть I
 
Летом 2011 года мне позвонила Галина Скоробогатова, главный редактор журнала «Форум плюс», который выпускал МФГС – Межгосударственный Фонд гуманитарного сотрудничества стран-участников СНГ.

-Хватит уже про своих армян, - сказала она. – В Бишкек полетишь?

-Боже мой. Солнечная Киргизия. Конечно, полечу! - воспламенилась я.

В глубине души труса праздновала, конечно, несколько секунд. В апреле 2010 года в Киргизии прошли массовые беспорядки и протесты против президента страны Курманбека Бакиева. И в целом новости из Средней Азии, которая после развала СССР, стала называться Центральной, были тревожными.

МФГС возглавлял «триумвират» - Армен Смбатян, Михаил Швыдкой, Полад Бюльбюль оглы: то есть двое из трех сопредседателей работали на Анти-Россию. Бывшего посла Республики Армении, ректора Ереванской консерватории, исполнительного директора МФГС Армена Багратовича Смбатяна я знала по поездкам в Армению. С МФГС меня познакомил секретарь СЖР, руководитель Медиаконгресса журналистов Европы и Азии Ашот Джазоян.

Так я в конце августа полетела в Бишкек работать на двух проектах. В аэропорту Шереметьево мы встретились с советником Смбатяна, тоже родом из Ереванской консерватории Анной Савзян ( в те годы она вела активную переписку с Ван Клиберном), и музыковедом из Московской консерватории, специалистом по этническим инструментам.

-Мы наводили на тебя справки, - сказала Анна. – И везде у тебя были хорошие рекомендации.

И наша троица в приподнятом настроении вылетела в Бишкек. Когда самолет остановился на взлётно-посадочной полосе, я посмотрела в иллюминатор и отпрянула: здесь стояли боевые натовские самолёты свинцового цвета. Потом я узнала, что в эти годы в «Манасе» располагалась американская база, так называемой антитеррористической коалиции. Авиабаза «Манас» являлась основным аэромобильным центром для операции «Несокрушимая свобода». В 2014 году под давлением России киргизы выставили американцев из страны. Как раз в это время республику возглавлял пророссийский президент Алмазбек Атамбаев, который, кстати, вне пантюркистского «братства» держал свою позицию и в Карабахском вопросе. В 2020 году ему дали одиннадцать лет тюремного заключения с конфискацией имущества по любимой статье партнёров «коррупция».

Киргизы, которые летели на родину, как будто переобулись в воздухе, эмоционально поменялись и после посадки ещё в салоне вдруг стали спинами нам подавать сигналы, мол, теперь это вы у нас в гостях.

Мы пошли в здание аэропорта. Он был открыт через месяц после моего дня рождения. В октябре 1974 года аэропорт принял первый самолёт — Ил-62 с председателем Совета министров СССР Алексеем Косыгиным на борту. А сейчас нас встречали официальные лица из Министерства культуры Кыргызстана. Ответственными за наше пребывание были сотрудники ведомства: очаровательная Гульзат Мукалиева и жестковатая, динамичная Дамира Алышбаева. В Дамире Жумановне ещё чувствовался нерв советской эпохи и ответственность. Её напряжение было понятно: скоро в Бишкек приедут тысячи гостей из разных стран мира на празднование 20-летия независимости Кыргызской Республики. К этим дням были приурочены важные мероприятия: концерты, открытие второго памятника Манасу и самое главное – фестиваль эпосов народов мира при поддержке Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств-участников СНГ МФГС. В 2023 году заместитель директора Республиканского центра спорта, физического воспитания и культуры, заслуженный деятель культуры Республики Киргизия Дамира Алышбаева стала лауреатом Межгосударственной премии «Звёзды Содружества».

Мы выехали из аэропорта в город, он располагался всего в двадцати километрах. Я сразу почувствовала себя кочевником: по обе стороны трассы росли великолепные чинары. Мы быстро приехали в Бишкек, вчерашний советский Фрунзе, который теперь носил название палочки для размешивания кумыса. И по проспекту Жибек-Жолу («Шелковый путь»), одной из главных магистралей киргизской столицы, когда-то Ташкентскому тракту, доехали до гостиницы «Достук», которая располагалась на улице Михаила Фрунзе. Гостиница была всего в три звезды, но она мне сразу очень понравилась. Построена она была в лучших традициях советской архитектуры, прямо в сердце города. Рядом располагалась Площадь Победы и в нескольких минутах ходьбы – центральная мечеть. На баннере была афиша российской певицы Нюши, что меня немного успокоило. Какие-то приметы России здесь все-таки были.

В гостинице мы сразу решили, что после ужина не будем терять время и с кем-нибудь из местных поедем по городу. Пока мы ждали куратора, мы зашли в сувенирную лавку в самом «Достуке» и поразились обилию сувениров, главным образом сделанных из войлока. Были юрты-шкатулки, мёд и маленькая книжечка - адаптированный для детей текст эпоса «Манас» не больше пятидесяти страниц.

Такси мы не заказывали, вышли на улицу и поймали местного мужика, который проезжал мимо нас на поживших, уже местами поржавевших «жигулях». Мы забились на тесное заднее сидение: нас подпирали высыпанные прямо на задней панели, как на прилавке, помидоры. И все такие спелые, алые, как с картинки. Анна не удержалась и стала просить у водителя угоститься. Он и не возражал. Мы и ели эти помидоры, шоркая их об себя, а потом уже в рот, обливаясь соком. Так мы проехали мимо памятника Айтматову, поколесили еще по жаркому городу, а потом пошли немного погулять. Возвращались мы уже в гостиницу в темноте, она наступила очень быстро. С ней и прохлада. Последнее, что я запомнила из этого первого вечера, то, как местные выпекают хлеб в открытых жаровнях. Надувают хлеб, как пузырь с тонкими стенками. И вкуснее бишкекского хлеба я в своей жизни не ела.
Второй Манас и скрипач Иголинский. Часть II

До начала II фестиваля эпосов народов мира, приуроченного к 20 летию независимости Кыргызстана, оставались считанные дни. В Бишкеке ещё шли последние приготовления. И на площади я увидела, как рабочие на лесах ещё что-то подправляют на памятнике Манасу. Как оказалось, это был второй Манас, и открывался он для того, чтобы усилить единство киргизского народа, в эти годы балансирующего на грани мира и гражданской войны. Особенно сильно было напряжение между Севером и Югом, да и отношения с соседним Узбекистаном были сложными. Президента Розу Отумбаеву обвиняли как виновницу
начала этнического конфликта на юге Кыргызстана в 2010 году, ареста оппозиционных политиков и правозащитника Азимжана Аскарова. Очевидно, что всеми этими обвинениями в адрес Отумбаевой, опытной партаппаратчицы и к тому же кандидата философских наук, защитившейся в 1975 году по теме «Критика фальсификации марксистско-ленинской диалектики философами Франкфуртской школы», Запад и турки пытались погрузить киргизское общество в хаос кровопролитных событий.

И тут власти решили в знак сопротивления поставить в Бишкеке второго Манаса на площади Ала-Тоо. Первый был у филармонии. Кстати, первый графический образ Манаса создал выдающийся русский и советский художник Владимир Андреевич Фаворский. На портале «Береги Кыргызстан» я нашла интересную информацию. Неизвестный автор пишет о том, что в 1946 году на короткое время творчество В. Фаворского стало событием и в культурной жизни Кыргызстана. Оно связано с великим эпосом “Манас”.
Большое удивление вызывает сам факт предложения правительством Киргизии «формалисту» В. А. Фаворскому иллюстрирования эпоса «Манас». Художник согласился на это только при условии предоставления ему возможности ознакомиться с жизнью республики, её искусством, с бытом народа и, конечно, с её природой. Он считал, что, хотя эпос «иногда очень фантастичен, даже сказочен, он, в конце концов, приводит к реальной жизни этого народа».

Второй памятник Манасу (бронзовая конная статуя «Айкол Манас» («Манас Великодушный») был замечательным: его автором стал Базарбек Сыдыков. Сам скульптор вынашивал идею этого образа около двадцати лет и старался создать собирательный портрет кыргызского воина. В чертах лица героя угадывался облик актёра Суймонкула Чокморова. Чокморов, известный художник и актёр, полюбившийся зрителю по роли в фильму «Красные маки Иссык-Куля», был человеком героическим. В 1970-80-е годы стал одним из самых узнаваемых актёров в советских среднеазиатских «истернах» на историко-революционные темы. Много снимался в экранизациях произведений киргизского писателя Чингиза Айтматова.

Как популярный киноартист представлял советское киноискусство во многих зарубежных странах. При этом он с детства сильно болел, чтобы преодолеть болезнь занимался многими видами творчества и даже спортом. Долгие годы Суймонкул жил с одной почкой и ушёл из жизни в 1992 году в возрасте пятидесяти двух лет.

Памятники Манасу и Чингизу Айтматову, тот, что мы видели в первый день, отливались в Москве. И накануне празднования бронзовые монументы были доставлены в Бишкек в разобранном виде (скульптура Айтматова состоит из двух частей, Манаса – из трех).

В Бишкеке должны были работать мастер-классы, на которые летели педагоги из Московской консерватории. Также прилетел из Баку молодой дирижёр Эюб Кулиев, из Кишинева певица Лилия Шоломей. В эти дни прибыл и Никас Сафронов. Он открывал в рамках проекта Академия искусств «Новое передвижничество» свою персональную выставку. Никаса приняла даже Роза Отумбаева.

«Я рада, что у кыргызстанцев появилась возможность приобщиться к российской живописи, открыть для себя тонкий мир российского художника", - говорила она на открытии. Кстати, в художественном музее имени Гапара Айтиева нам показали хорошую коллекцию русского и советского искусства. Перед нами предстала во всей своей красе "Дочь Советской Киргизии" Семёна Чуйкова, основоположника
современного изобразительного искусства Кыргызстана.

Как-то мы сидели все на ужине за одним столом. Тон задавал блестящий скрипач Владислав Иголинский. И тут зашёл художник и сел за наш столик, где блистала своей красотой народная артистка Республики Молдова Лилия Шоломей. Говорят, что в филармонию на ее исполнение романсов Сергея Рахманинова шли даже деревенские киргизские бабушки в платках и тапках, за руку держа своих внуков.

- Мы тут сегодня... - начал было художник.

- Кто это мы ? Никас и Сафронов? - Иголинский одним вопросом стер пафос Сафронова.

Мы все засмеялись, а Никас продолжил, глядя на Шоломей:

- Вы молдаваночка?

Спросил таким тоном, будто ему известны особенности всех женщин мира.

Иголинский снова вставил:

- А во мне четыре крови: русская, украинская, польская, еврейская, и за каждую я готов дать в морду!

На следующий день Никас закатил скандал в гостинице "Достук", потому что в его номере сломался кондиционер.

В это время профессор Иголинский, ученик профессора Леонида Когана, давал мастер-класс маленьким скрипачам. По его виду было заметно, что дарованиями этих детей он был доволен, но огорчался их необработанности, и Иголинский этого особо не скрывал. Перед нами прошел поистине сеанс чуда: Иголинский показал, что может сделать мастер всего за час.

Как профессор Бутанаев преподал урок киргизским пацанам. Часть III

Наконец начался ll форум эпосов народов мира и всех гостей утром в день открытия повезли в президентский дворец «Ала-Арча». По-киргизски «арча» - это можжевельник. Больше всего меня поразил во дворце яркий голубой круглый ковёр необъятного размера, которым был укрыт весь зал заседаний, и мягкий ворс его был по щиколотку. Как говорили организаторы, место проведения фестиваля было выбрано не случайно. Именно здесь, на берегу знаменитого озера, двадцать пять лет назад Чингиз Айтматов провел первый Иссык-Кульский форум, на который собрались известные деятели мировой культуры, искусства и литературы из семнадцати стран. «У Айтматова была удивительная способность собирать вокруг себя выдающихся людей”, - вспоминал один из участников этой встречи - учёный-мыслитель, поэт, дипломат Фредерико Майор. Достаточно лишь назвать несколько имен тех, кто участвовал тогда, в 1986 году, в “иссык-кульских шерне” : Александр Кинг -президент Римского клуба, американский драматург Артур Миллер, французский писатель, лауреат Нобелевской премии Клод Симон, известный музыковед Нараяна Менон из Индии, кубинец Лисандро Отеро, известный американский футуролог Олвин Тофлер…

Позже Чингиз Торекулович вспоминал: “То была наивная попытка разрушить стену недоверия с помощью только одного призыва “Давайте жить дружно”.

И вот вновь Киргизия, семнадцать языков мира в той же самой резиденции «Ала-Арча» в жарком сентябре 2011 года. На симпозиум съехались уникальные сказители, философы, исследователи фольклора. Среди них - филологи из Южной Кореи, Турции, США, фольклористы из Тартуского университета, организатор народных праздников в Риге Гунтис Пакалнс, украинец Николай Дмитренко, записавший от народных исполнителей не одну тысячу исчезающих песен, индеец из племени навахо Дайл Тсосий…Из России прибыли представители малых народностей Сибири, и в том числе заместитель председателя Государственного собрания Иль-Тюмен Республики Саха (Якутия) Александр Жирков, профессор Виктор Бутанаев из Хакасского государственного университета, всемирно известный исполнитель традиционного алтайского горлового пения, в совершенстве владеющий игрой на национальных инструментах - топшуре, комусе, шооре, - Болот Байрышев.

Среди гостей был довольно странный делегат, который называл себя Рысбеком и носил Ак-Калпак. Вообще-то он не был никаким киргизом, а был американцем Ричардом Хевиттом, который давно приехал в Киргизию, женился и нарожал с ней детей. Узнав, что я журналист от МФГС и буду писать материал в журнал "Дружба народов", он сказал, что я непременно должна выслушать его завтрашний доклад.

Тогда сами хозяева площадки говорили, что сегодня в Киргизии, как ни в одной, пожалуй, современной стране, востребовано эпическое слово. Когда в апреле 2010 года в Бишкеке проходил бессрочный митинг оппозиции с требованиями отставки Курманбека Бакиева, только исполнители «Манаса» - манасчи, смогли остановить ревущую толпу и предотвратить кровопролитие. Не менее яркий пример - пятилетний Умот Доолотов, увлеченный сказаниями с трех лет. Он обычный современный ребенок - ходит в садик, катается на любимом игрушечном джипе по двору… Однажды мальчик услышал, как его старший брат готовится к конкурсу сказителей, и стал учить “Манас” на слух. Теперь он сам рассказывает отдельные эпизоды эпоса. И Умот - отнюдь не уникум или исключение. Куда бы вы ни приехали в Киргизии, в самом глухом аиле вы встретите маленького манасчи.

На симпозиуме много говорилось о современном прочтении «Манаса». Если не углубляться в частности спора, то общее мнение едино: масскультура заставляет издательства адаптировать к «новейшему прочтению» не только классику, но и эпосы. Не только «Манас», но и «Коркыт-Ата», и «Огузнаме»…

Складывается парадоксальная ситуация: в старину манасчи пели сутками, без сна, с короткими перерывами на еду, а их аудитория - неграмотные люди были подлинными слушателями, впадавшими, как и сами манасчи, в поэтический транс и грезившими наяву. Ныне, в эпоху всеобщей грамотности, многие знают героев и фабулу эпоса, но мало кто чувствует и понимает его смысл и глубокую философскую суть.

В те нулевые годы правительство страны профинансировало издание сжатого варианта эпоса «Манас» тиражом 10 000 экземпляров. По мнению народного писателя республики, председателя Международного союза по изучению эпосов мира Бексултана Жакиева, этот вариант эпоса, где вырезаны повторяющиеся моменты, призван сделать его линейным и доступным. Ситуация повторяется на новом витке. В недавнем прошлом, когда готовилось первое печатное издание “Манаса”, работа над ним принесла немало страданий великому манасчи Саякбаю Каралаеву, который мучился, идя на уступки требованиям редакторов. Эпос был смыслом его жизни, он мог рассказывать “Манас” днями, ночами, неделями, однако ему приходилось безжалостно сокращать некоторые эпизоды исключительно из идеологических соображений. Сегодня цензурных запретов нет, но многомерное эпическое сказание уже многим не осилить без формата 3D…

Разговор об опасности утраты культурной идентичности поддержал и профессор Виктор Бутанаев: в наши дни хайджи - сказителей, мастеров хакасского горлового пения, можно увидеть только на сцене, а героические сказания современная молодежь воспринимает только в театрализованной форме. О том, что персонаж из комиксов спайдермен, человек-паук, заменил для турецких детей героев народных легенд, говорил филолог Али Йакыжи из университета Анкары “Гази”. Этнограф и сказительница Арусяк Саакян из Академии наук Армении напомнила о малоизвестном армянском эпосе “Сасна Црер” (“Сасунские удальцы”): “Почему-то принято считать, что сегодня народная культура -это песни и пляски на свадьбах или в деревенских клубах, а ведь когда-то на территории Западной Армении создавались эпические школы. Даже мальчики восьми-десяти лет были сказителями. Знание само по себе не прорастает, его нужно лелеять и взращивать. И слушатель должен быть равен сказителю. Настоящему сказителю, а не его имитатору. Город диктует свою культуру, а духовную жизнь крестьян сегодня почти не принимают во внимание”.

Тогда я узнала две поразительные истории. Первая была связана с тем, что Саякбай Каралаев был вызван в столицу накануне битвы за Москву и читал «Манас» бойцам Панфиловской дивизии, где служило много этнических киргизов и казахов. Исторический факт это или легенда, я не знаю.

Также меня удивило то, что ребёнок, призванный читать Манас - манасчи, не имеет права отказаться от этого призвания, потому что он может прожить чужую, страшную жизнь.

Потом нас повезли на площадь и на наших глазах стали возводить юрты.

Некоторые киргизские юрты могут стоить дороже, чем иномарка. Самым интересным элементом их был "тюндюк". Это навершие юрты, её главный элемент, он передаётся по наследству от отца к сыну и служит не только дымоходом, но и для сакральной связи с небом. Процесс изготовления тюндюка очень долгий и трудоёмкий. Им занимается специальный мастер - тюндюкчи.

Обычно тюндюк изготавливается из ивы, арчи или тополя, но наиболее искусные и опытные тюндюкчи выбирают карагач. Его очень сложно согнуть, но такой тюндюк обладает исключительной прочностью и может служить семье не одно поколение.

Вечером того же дня уже в темноте на площади были поставлены многочисленные сидения для гостей и перед нами развернулось очень красивый праздничный концерт с участием всё тех же манасчи и молодых танцовщиц в ярких платьях и традиционных шапочках, оттороченных мехом, с перьями "уку" - совы.

Я помню, в один из поздних вечеров фестиваля, выйдя из ресторана гостиницы «Достук», профессор Виктор Яковлевич Бутанаев из Абакана решил прогуляться по ночному Бишкеку. Возле цирка к нему пристала довольно агрессивная группа молодёжи. Профессор не растерялся, он, кстати, сам был довольно дородным, крепким мужчиной. Он стал терпеливо объяснять киргизским пацанам, что так не годится: ведь киргизы и хакасы - первые братья по Енисейскому кочевью. Им стало стыдно, и они с интересом выслушали урок от учёного хакаса.

Что делал в Бишкеке Ричард Хевитт, он же Рысбек Саяк? Часть IV

Этот Рысбек Саяк в Ак-Калпаке, точнее, Ричард Хевитт работал в Киргизии аж с 1994 года, а через три года после фестиваля и 20 летия независимости Киргизской Республики он, кажется, покинул Бишкек. Если его след в 2014 году простыл, я не удивлюсь. Именно в этом году наши надавили на Киргизию, и она выставила американцев, не продлив договор на базу «Манас». К тому же здесь имели место неприятные для киргизов инциденты: 26 сентября 2006 года в киргизском международном аэропорту «Манас» борт президента Кыргызстана, выполнявший пассажирский рейс, столкнулся при взлёте с американским военным самолётом.

Были случаи, неприятные и для американцев: 3 мая 2013 года американский самолет-топливозаправщик КС-135, вылетевший с авиабазы в международном аэропорту Кыргызстана «Манас», потерпел крушение в высокогорном ущелье.

В кулуарах II фестиваля эпосов народов мира в сентябре 2011 года поговаривали, что он сам из Калифорнии, женился тут и родил с ней детей. В интервью местным СМИ на чистейшем киргизском языке Рысбек Саяк рассказывал, что он по образованию, как и Чынгыз-агай (Айтматов ), зоотехник (какое удобное совпадение). Но сначала работал лектором в сельскохозяйственном институте имени Скрябина, потом в Нарыне был агрономом и работал с фермерами.

Когда он впервые приехал в Кыргызстан, он был женат на другой женщине. К сожалению, брак здесь распался. Рысбек-Ричард признавался, что ему здесь было очень трудно. И на девять месяцев он уехал обратно.

Но он снова приехал в Кыргызстан, и вот тогда его кыргызские друзья познакомили Рысбека с женщиной из Швейцарии. До этого она работала на Алтае. Его друзья сказали, что «как ты любишь кыргызов, так и она любит алтайцев». Cказали, что они похожи и предложили познакомиться. И я её «ала качип кеттим».

Судя про всему Рысбек ( что означает "счастливый, удачливый") проводил в Солнечной Киргизии альтернативные пантюркизму нарративы - доказывал киргизам, что они - потерянное колено Израилево. Рукопожатность этого шотландца по рождению тогда уже достигла таких высот, что он стал вхож практически на любую научную конференцию, фестиваль под эгидой МФГС не стал исключением. В эти годы он написал книгу под страшным подзаголовком "Киргизы и Запретная книга. Сравнительный очерк кыргызского эпоса "Манас" и Библии". Об авторе этой книги сообщалось, что данная диссертация и её удивительные находки являются результатом того, что автор прожил несколько лет бок о бок с кыргызами, выпил сотни чашек чая и вынес долгие часы исследований и поздней трапезы, а также просто результатом того, что нужный человек оказался в нужное время в нужном месте. Работали люди.

На доклад Рысбека о киргизах - потерянном колене богоизбранного народа я не попала, и он потом сокрушался по этому поводу.

Поскольку я тогда устала от конференции, пошла в одиночку гулять по Бишкеку, разговаривала с местными, стала расспрашивать светского вида киргизку моего поколения: шиитами являются киргизы или суннитами.

Она задумалась. И всё-таки сказала, что да, киргизы в большинстве сунниты.

Кстати, в Бишкеке расположена единственная в Кыргызстане мечеть шиитов-двунадесятников.

Если честно, мне архитектура Бишкека очень понравилась. Видимо, благодаря тяжёлому экономическому положению, отличавшему Киргизию от ресурсных сопредельников, пошедших бурно возводить свои столицы и города в стекле и фибробетоне, здесь и сохранился советский архитектурный слой, конечно, с дополнением памятников киргизским национальным героям. Особенно мне понравился памятник Курманджан Датке (Курманжан Маматбек кызы) - предводительнице алайских киргизов, имела звание «датка» (генерал) в Кокандском ханстве, а в Российской императорской армии дослужилась до звания полковник. Если я не ошибаюсь, памятник Курманджан стоит рядом с Министерством культуры Киргизской Республики, а то в свою очередь на улице А.С. Пушкина. Скульптор её, конечно, изобразил в традиционном элечеке: головном уборе замужних женщин из тонкой белой ткани, плотно облегающем голову и закрывающем плечи, грудь, шею и спину. Чем выше был статус у женщины, тем длиннее элечек, порой достигавший в длину тридцати метров. Когда рождался ребёнок, от элечека можно было сделать отрез и замотать в него новорождённого.

Весь Бишкек несмотря на сильную жару утопал в розах.

Заключение

Наконец, нам объявили, что в Национальной филармонии Кыргызстана, перед которой как раз и был установлен скульптурно-архитектурный комплекс «Манас-Айылы» в 1981 году, пройдёт гала-концерт: бишкекская программа фестиваля завершалась, и нас должны были везти в экспедицию за перевалы.

Поговаривали, что вот-вот должны приехать турки из Конии, которые привезут танец крутящихся дервишей. Сердце замирало от ожидания чего-то чудесного. Шутка ли сказать, что танцевать будут тот самый ритуал, который существовал при Джелаладдине Руми, жившем в 1207-1273 годах. И сема - это не просто танец, а целый духовный обряд в суфизме.

Поздно вечером накануне гала турецкие гости ужинали вместе со всеми гостями в гостинице «Достук». Вели они себя на правах старших братьев: ковырялись в меню, конину они не хотели. Потом наконец-то и их накормили, и они высыпали на улицу в темноту курить. От священного образа членов суфийского ордена они были страшно далеки: одеты в джинсы и футболки, за ужином, кажется, они хорошо выпили и вот теперь во всей своей красоте стояли перед нами новоявленными османами, дымя дорогими сигаретами.

На гала-концерт мы пришли многочисленной делегацией. И я уселась рядом с ученым-японоведом из Баку Абульфазом Бабазаде, который на конференции делал доклад о том, какое влияние оказала культура тюркских народов на Японию. Я доклад слушала в пол-уха, но, кажется, ученый избежал риторики про то, что особенное влияние на Японию наложила культура Азербайджана имени Ленина, которую они украли откуда только можно.

Концерт покатился, и номера светской культуры меняли собой пение Манаса, и вот на сцену вышли танцовщики из Конии. И это вращение по сцене, как по гигантскому столу во время спиритического сеанса, шло около сорока минут. Казалось, остановить это было невозможно! Но вот наконец-то волчки в белых одеждах стали притормаживать и зал с облегчением выдохнул, потому что турки были последними. Мы подскочили со своих кресел с одним желанием - выйти поскорее в теплую бишкекскую ночь, чтобы прогуляться перед завтрашней поездкой в Талас. Я посмотрела на Абульфаза и он выглядел очень скверно.

-Давление поднялось от всего этого! - с вялой улыбкой сказал азербайджанец про старших братьев. Я уверена, что в Киргизии он немного расслабился. Попробывал бы он такое заявить про турецкое искусство на каком-нибудь фестивале Тюрксоя в Баку. Тогда я поняла, что геополитический проект - это одно, а химия, которой не случилось, это другое. Давление в артериях, и в надпочечниках Абульфаза сопротивлялось проникновению суфийского искусства в его рыхловатое, раздобревшее тулово.

Утром мы собрались и поехали с местными музыкантами и певцами в экспедицию в северо-западную часть Киргизии - в Талас, который до 1937 года носил название Дмитриевка. С нами была замечательная молодая певица в национальном костюме Гюльзат Рыскулова.

Погода была великолепная, природа ещё лучше. И из окон маршрутки мы смотрели, как прямо по обочинам проходит самая простая киргизская жизнь: местные сидели на старых, советских панцирных кроватях и смотрели нам вслед. Кое-где виднелись спины женщин, собиравших урожай лука.

Вдруг мы остановились в каком-то диком, непостижимо прекрасном месте на тянь-шаньском перевале.

-Товарищи, спасибо вам за горы! Я здесь как дома!  - с воодушевлением закричала Арусяк Саакян из Академии наук Армении.


Возможно, когда-то в Армении, гостивший в Дилижане, так ликовал Чингиз Айтматов.

Мы пошли размять ноги и выйдя к так называемым удобствам увидели поистине чудовищную картину - вся эта тянь-шаньская красота была завалена невероятным количеством мусора, по уровню достигая небольшой экологической катастрофы.

Местные на это не обращали никакого внимания, мы снова погрузились в маршрутку. Позади меня, еле вмещаясь в своё кресло, коленями упираясь мне в спину, ехал наш замечательный тюрколог из Хакасии профессор Виктор Бутанаев. Он был в отличном расположении духа и затянул легендарную песню «Ала-Тоо», которую так любил Чингиз Айтматов в исполнении Саламат Садыковой.

Следующая остановка была на джайлоо: паслись лошади, бегали дети пастухов и мы с удивлением смотрели, как эти люди на пастбищах готовят кумыс, курт - соленый сыр кочевников, который они делают в виде белых шариков. Нас пустили даже в юрту, в центре ее был поставлен маленький столик - дастархан, на который подали чай, кумыс и какие-то бесхитростные угощенья. Все здесь было пропитано тяжелым запахом кумыса, и лоскутные одеяла, и подушки. Нам всем было невероятно хорошо и счастливо. Но было пора ехать дальше. Талас был от Бишкека недалеко - всего в 290 километрах. Дорога живописная, но очень трудная, проходит через два перевала: первый знаменитый Тоо-Ашуу (высшая точка 3400 м) и не менее сложный Отмёк (3326 м). Средний угол подъема на перевалах 8-10%, доходит до 13%. Так что ехали мы небыстро.

В Таласе нас с почтением встречала местная делегация и даже детский танцевальный ансамбль. Это были улыбчивые, легкие, как зяблики, девчушки в зеленых платьях и с косичками. Мы вместе погуляли по парку, который был похож на небольшой лес, встречая пары молодоженов. Потом было самое главное посещение - Манас Ордо - мемориальный комплекс в честь национального героя Манаса, который защищал и объединял киргизов в одноимённом эпосе. Здесь находятся останки героя. Мы все сели у мавзолея, и мулла стал читать молитву. А мы все слушали и чувствовали себя сопричастными к великой кочевой цивилизации.

Где-то неподалеку были накрыты столы с угощением: тут и хворост, и бешбармак, который нужно было съедать очень быстро, потому что он даже на слабом летнем ветерке остывал так быстро, что людям, не привыкшим к этой еде, угощаться им было трудно. Традиционно киргизы едят угощение из общего блюда руками, отсюда и название.

Так мы гуляли по солнечному, гостеприимному Таласу. Разговаривали с местными. Люди были бесконечно теплы, улыбчивы и с удовольствием фотографировались с нами. Вечером нас повели на стадион. Я помню, мы все уселись на убитые временем и дождями скамейки, огляделись - весь пол гостевой зоны был в семечной шелухе. Я оказались рядом с этнографом из Риги Гунтисом Паклнсом. Он показал мне разные сувениры, которые накупил своим подругам. Гунтис - доктор филологических наук, работал в Латвийском университете и Институте литературы, фольклора и искусства. В духе времени он на родине принимал участие в вечерах антисоветского анекдота. Оказывается, в Латвии они были очень распространены.

Скажем, что такое дружба народов на постсоветском пространстве?
Это когда украинец ненавидит русского за то, что еврей по заветам грузина приказал латышу расстрелять беларуса. Или, скажем, стоит в очереди Ульманис за каким-то дефицитным товаром...И всё в таком духе.

И тут словно упала на всех нас темнота, резко похолодало, и только небольшая сцена стадиона освещалась софитами. Танцевали и киргизки в своих шапочках с перьями уку, и даже невесть откуда-то взявшиеся индийские девушки, и представители каких-то разных народов.

Мы сидели и балдели от всего этого действа, и тут вдруг на стадионе погас свет. Паники не было, до того нам было хорошо, что никто даже не стал возмущаться. В кромешной темноте стали включаться зажигалки, фонари мобильных телефонов, и вдруг к сцене с двух сторон подъехали старые советские машины, может, такие же жигули, в которых мы в первый день ели помидоры. И их передние фары направили свет на сцену, и праздник продолжался.