Незаконченный детектив - 2

Начало см. http://proza.ru/2026/08/19/973


               Утро началось с телефонного звонка.
               — Ванечка, — защебетала жена, — я так соскучилась. Когда ты уже наконец приедешь?
               Иван нахмурился. На его памяти последний раз Машка так щебетала, когда надо было написать за неё сочинение на выпускном экзамене по литературе.

               — Колись. Что случилось?
               — Василиса пропала, — раздались всхлипывания. — У тёти Зои прихватило сердце, её отвезли в больницу. Она доверила Василису нам с мамой, а теперь её нигде нет…
               — Кого нет? — почесал затылок Иван.
               — Васьки! — закричали в трубку. — Тётя Зоя его подобрала возле костёла. Думала, что он кот, а оказалось – Василиса… Вань, у неё второй инфаркт случится…
               — У Василисы второй инфаркт?
               — Балда! — расстроенная Машка не подбирала выражения. — У тёти Зои, конечно. У неё кроме нас и этой котяры никого нет.

               — Еду, — буркнул Иван, подумав, что детектив может и подождать, а Машку с мамой, поехавших навестить школьную подругу тёщи надо выручать.
               «Угораздило же их…»
               С этой мыслью Иван выглянул в окно и с удивлением заметил на лавочке деда.
               «Ты-то чего явился? Я вроде шляпу не надевал, некогда мне…»
               «Подумаешь, не надевал он… Можно подумать, мне кроме тебя и приходить не к кому, — дед сконфуженно отвёл прищуренные глаза. — Давай писать детектив, а?»
               «Не могу, Машке помочь надо.»
               «И пожалуйста, — рассердился старик. — Я вообще, не к тебе, а к женщине шёл, которая тут, на лавочке, кофе пила. Только нет её почему-то…»
               «Ну, подожди, — великодушно разрешил Иван и поспешил к машине. — Вечером поговорим…»
 

               Вдоль дороги чинно выстроились багровые стволы сосен, мелькали поросшие камышом озёра со стайками уток, деревянные домишки с кустами цветущей гортензии в палисадниках.
               Но чем ближе к агрогородку, в котором Ивана ждали жена с тёщей, тем чаще на асфальте попадались сломанные ветки деревьев, в полях – длинные полосы согнутой ветром и дождём, полёгшей на землю ржи...
               На подъезде к местечку дорогу преградило рухнувшее дерево.
               Иван мысленно выругался, остановил машину и направился к усатому пожилому мужчине в шляпе, очень похожей на тот раритет, который хранился у Ивана. Дедок восседал на табуретке рядом с изрезанным трещинами стволом, на обломанной ветке дерева трепетал клочок бумаги с надписью: «Купляйце сваё!», а на складном столике громоздились банки и бутылки.
               — Что тут у вас стряслось?
               — Да видишь, сынок, ураган пронёсся, — старик пригладил пышные, отвислые усы. — Небольшой такой, как заказывали. А тебе, милый, может, надо чего? Не сомневайся, всё есть…
               Для убедительности мужчина подтолкнул стоящую у ног сумку, раздался призывный перезвон…
               — Спасибо, — покачал головой Иван. — В дороге-то…
               — Зачем в дороге? К жене приедешь – медком угостишь, да жизнь подсластишь, а тесть и от маленькой горькой не откажется…
               — У меня только тёща…
               — Сочувствую. Тогда бери две банки мёда, и бутылочку для себя. Своё же!
               — Уговорил.
               Иван достал кошелёк, чтобы расплатиться.
               — Спасателей-то хоть вызвали, чтобы дерево убрали? Как к агрогородку проехать?
               — Как проехать, я тебе подскажу. Немного по лесу, потом на гравийку выедешь, там уж и рукой подать. А со спасателями – погодить надо. Вон, с той стороны, видишь? Фордик старый. Там дочка с ухажёром своим. Мальца нам со старухой бросила, решила в город податься. Петровна-то, старуха моя, упала перед Маткой Божьей Ченстоховской, да взмолилась, чтоб задержала дочь, вразумила... Вот, она задержала… А я, значит, сижу, жду: образумит ли…
               — Сомневаешься, значит? — усмехнулся Иван.
               Старик снял шляпу, почесал лысую голову:
               — Я тебе так скажу: батяня мой безбожником был, я весь в него, но в Матерь Божию верую. Вопрос во времени: хотелось бы, чтобы Ксюша сейчас образумилась, а не когда малец вырастет, да забудет, что у него мать была.

               Старик вытащил из кармана замызганных спортивных брюк обрывок бумаги, огрызок карандаша:
               — Смотри, проще простого: вот дорога на Поставы, вот на Годутишки, ну, и ещё три помельче, прямо к бывшей Рыночной площади и подъедешь…
               — Надо же! Перекрёсток пяти дорог, — удивлённо пробормотал писатель.
               — Магазина там нет, — качнул головой старик, — а что есть – сам увидишь.


               Через полчаса Иван остановил машину перед крестом с треугольной нишей, высеченным из розового гранитного камня-валуна. За огромным, высотой более двух метров, крестом высился не то замок, не то крепость... Две белые башни с чашеобразными бойницами, ядра, вмурованные в стены, четыре плоские арочные ниши над входом… И лишь кресты над башнями и над главным входом определяли предназначение сооружения.
               Иван встряхнул длинными русыми волосами, зажмурился, опять открыл глаза: видение не исчезло. Именно таким он мысленно увидел вчера творение неизвестного зодчего, сподвижника Яна Рудомина-Дусяцкого.

               «А я что тебе говорил?» — раздался самодовольный смешок.
               «Дед!» — ахнул Иван. — Ты здесь откуда взялся?»
               «Здрасьте, ты, можно сказать, на родину моих дедов собрался, а я на лавочке сидеть должен? Да и с братом меньшим, не припомню, то ли троюродным, то ли двоюродным повидаться охота…»
               «Повидался?» — припомнил Иван старика у рухнувшего дерева.
               «Может, ещё свидимся», — уклончиво ответил дед. — Ты поспешай. Тебя встречают.»

               В бревенчатом доме справа от костёла распахнулась дверь, на крыльце появилась Машка.
               Иван полюбовался застывшим на коньке крыши аистом: какие мастера такое чудо сработали! Потянулся за смартфоном, но аист расправил крылья и взлетел, а жена замахала руками, запричитала:
               — Нет, не фотографируй! Я макияж не делала…
               Прижалась к плечу Ивана, заплакала:
               — Ванечка, мы уже все кусты облазили, всё, что могли осмотрели.
               — Явки, контакты? — проявил профессионализм знаток детективов.
               — В порочащих связях не замечена, — сквозь слёзы улыбнулась жена. — Она в основном на подоконнике лежала, ну, разве что к соседям заглядывала, её внук соседский подкармливал. Тётя Зоя Василису на диете держала, чтоб ожирения не было, а Павлик ей то рыбки даст, то кусок булочки от своей оторвёт…

               Хлопнула калитка, в палисадник вбежала растрёпанная молодая женщина:
               — Тёть Маша, Павла моего у вас нет?
               — С утра не видели.
               — Матка Боска! — женщина размашисто перекрестилась. — За что мне такое! Ну, ошиблась, с кем не бывает, так одумалась же, вернулась… А сыночек пропал…
               — Как пропал? — одновременно переспросили Иван с женой.
               — Так! — зарыдала пришедшая. — Мама пошла молиться к иконе, вернулась, а Павлика нет. И никто его не видел… Я весь городок обегала, везде, где он быть мог…
               — На речке? — предположил писатель, вспомнив вчерашний костёр на холме, у подножия которого шумела полноводная река.
               Машка с молодой женщиной грустно усмехнулись:
               —  Была речка, да вышла. Нынче её воробей вброд переходит…
               — А рыба, которой он Василису подкармливал?
               — Откуда же… мороженая, автолавка привозит.

               Со стороны костёла донеслись торжественные звуки органа.
               — Служба? — понимающе спросил Иван.
               — Да нет, ещё рано…


Продолжение следует.