15 Тяжесть

 Когда мы зашли в спальню, Лео решил обсудить то, что Ней рассказал ему о семье Карильи. И о своём отце, хотя он чаще называл его по имени.

— Бел, мы можем немного поговорить?

— Конечно. О чём?

— О той семье. Когда связь стабилизуется, я ведь могу поехать туда, чтобы познакомиться с ними?

— Если захочешь, то, конечно, стоило бы съездить. Хочешь больше узнать о прошлом своего родителя? Это нормально, я бы тоже полюбопытствовал.

— А? О нём? Нет. Больше хочется просто узнать их, чем о нём, — Лео помотал головой; у меня в груди снова натянулась тоска тугой неприятной струной.

— Лео, — я положил ему руки на плечи и посмотрел в глаза, — ты сейчас кого пытаешься обмануть? Меня или себя?

Он опустил голову ниже, прислонился лбом к моей груди и вздохнул.

— Прости. Сам не знаю. Я вроде и хочу, но что-то внутри бунтует против этого. Он бросил нас. Обманывал всё время. И даже когда мы встретились после обращения, он не изменился. Стал ещё хуже, чем был.

— Понимаю. Кстати, Лео, всё хотел спросить: после Исфартота куда Арвин делся? Он уехал с вами или отправился с теми охотниками, которых нанял Георг?

Лео отодвинулся, так, чтобы видеть моё лицо:

— Честно, Бел? Я без понятия. Тогда меня так выкручивало от постоянных срывов дара, что не успевал ничего запоминать. А князь никогда не говорил больше о нём. Было ощущение, что он избегал его упоминать. Когда мы вернулись в Кармонт, я один раз спросил его, но он так посмотрел на меня, что я больше не решился завести эту тему.

— Может они просто поссорились, а Арвин ушёл из клана?

— Может быть. Тем более, что от Арвина не было особой помощи в гробницах. Он всё время говорил, что мы теряем время, что ничего не найдём. Вообще-то он тогда постоянно вёл себя странно как-то. Как будто не хотел, чтобы мы вообще хоть что-то нашли, — Лео задумчиво прикусил губу и отошёл к окну. — Если подумать... Князь вынудил его искать эти гробницы с нами. И в Исфартоте Арвин был очень мотивирован поисками подсказок. А вот в пустыне его поведение кардинально изменилось, словно его подменили.

— Как интересно, — я встал рядом с Лео, глядя на город.

Серый смог над портом стал ещё гуще, а поверх собирались тёмные тучи, пряча немногочисленные звезды.

— М-м. Князь с ним постоянно ругался из-за этого. Но выгнать не мог. Арвин буквально саботировал всю экспедицию своими речами. Мне кажется, что часть охотников тогда ушли из-за него.

— Вполне может быть, раз он постоянно вёл разговоры о неудачах, а тут ещё и гробницы одна за другой оказывались пустышками. Есть о чём подумать... Мог ли он..?

Меня вдруг пронзила мысль: а что если Арвин — сектант?

Лео вздрогнул, его глаза расширились, а зрачки сжались до точек.

— Бел, это... А ведь это может быть правдой! — тихо вскрикнул он, схватив меня за плечо. — Если посмотреть на ту экспедицию с этой точки, то тогда значит, что Арвин намеренно это делал!

— Ага. Только вот он не был сектантом до попадания в Исфартот.

— А? Почему это? — Лео непонимающе уставился на меня.

— Твои же слова, что в Исфартоте он искал сведения о гробницах с воодушевлением. Занимался переводами. Вы провели там столько времени, что он вполне мог наткнуться на кого-то из этих сектантов. Тот промыл ему мозги, после этого Арвин присоединился к ним. Ну а уже после начала экспедиции стал её саботировать. Это всего лишь предположение, но оно укладывается в резкую смену его поведения. Да и сектантов в Та-Амунтисе должно быть достаточно, они ведь тоже ищут Глаза Агора.

— Д-да-а. Вполне укладывается. И значит, что он просто сбежал после возвращения. А князь не стал его ловить, — Лео взъерошил пятернёй макушку, как делал, когда был обескуражен. — Бред какой-то... Не понимаю.

— Потому что Георг не стал его ловить и возвращать? — я улыбнулся. — Зачем ему нужен саботёр? Он понял, что Арвин не хочет работать в команде. И отпустил его.

— Думаешь? — Лео выглядел удивлённым. — Князь бы так просто не отпустил. Он же мстительный. А тут просто тишина. Запрет на разговоры. Не сходится.

— Можем спросить об этом Древнего Куамона, когда поедем.

— А он ответит?

— За спрос денег не берут. Спросим. Может статься, что Древний и сам не знает об этом, но после наших слов заинтересуется. Нам же будет лучше.

Какое-то время мы стояли молча, переваривая новый кусочек пазла, который мог оказаться правдой. Мне бы хотелось поговорить с Георгом об этом. Пусть он и был вспыльчивым, но дураком точно не был. Если он понял, что с Арвином что-то не так, то вполне мог дать ему уйти или даже поспособствовать его уходу.

Я лёг спать, пока Лео всё ещё стоял у окна. Я заснул под тихий шорох карандаша по бумаге — он снова что-то рисовал. А проснулся от умопомрачительно-вкусного запаха с кухни, от которого мой желудок жалобно заурчал.

Лео спал, свернувшись клубочком под одеялом, рядом лежала раскрытая папка с рисунками. Я подошёл, чтобы убрать её с кровати и замер: он рисовал меня в этот раз. На этих рисунках я спал, сидел на диване, стоял возле окна, просто смотрел с портрета. Их было так много, и они были нарисованы столь детально, что казались чёрно-белыми фотографиями. Сердце ёкнуло и забилось быстрее. Так вот каким он меня видит. Фей на этих рисунках был красивым. В зеркале я такого не видел. Может просто не смотрел со стороны, потому и не замечал, как выгляжу в глазах других разумных.

Я вздохнул и убрал папку на прикроватную тумбу. Заострять не хотелось. Тем более в папке была ещё куча рисунков дедушки, Моргуна и даже пара портретов Нератари. Последние меня очень удивили тем, что он вообще их нарисовал. Но, может, он перестал на неё сердиться, потому и нарисовал для коллекции. Не хватало только портретов Нея, но я был уверен, что совсем скоро и они появятся.

После быстрой рутины в ванной я почти бегом оказался на кухне. Ней спокойно протянул мне поднос с завтраком и кружкой крепкого кофе, а на мою благодарность коротко улыбнулся.

— Иди уже, брат, приду к вам попозже. Поболтаем.

Оставалось только кивнуть и пойти в комнату, потому что даже такая короткая отлучка сейчас отдавалась тянущей болью в груди. Пока она была терпимой, но чем дольше я оставался тут, тем больнее становилось.

После завтрака я позвонил Ладике, но она не взяла трубку. Зато прислала сообщение, написав, что в Ковене пока завал — Совет решил сместить Виореллу и ищет ей замену. А Ладика разбирает бумаги кандидаток на это тёплое местечко. Она пообещала позвонить в выходной, когда он появится в её плотном графике.

Что ж. Я попытался. И задумался о том, что вообще с нами будет? Ладика сказала, что любит меня, но я сам не мог сказать ей того же с уверенностью. Нет, я любил её, но как друга. Мы хорошо ладили в прошлом, не считая детских ссор, которые заканчивались быстрее, чем я успевал соскучиться по ней.

И мы занимались сексом, который мне понравился. Но как и сказали тогда Лео, Моргун и дедушка — это была её инициатива, а я позорно не справился с собой. Мне до сих пор было невероятно стыдно за это, но исправить содеянное я не мог. Оставалось лишь принять факт, что с Ладикой мы теперь пара, наверное.

Я плохо себе представлял, что будет с нами, когда я вернусь домой. Допустим, связь с Лео начнёт меньше бить по нам и растянется уже так, что мы сможем без проблем жить в отдельных комнатах, не боясь боли. Но что насчёт Ладики? Она чего хочет от меня? Объявит о помолвке и официально станет моей избранницей? Представит меня своим родителям, как жениха? Как-то рановато по меркам моего рода выходило.

Не помнил ни одного лунного, кто бы начинал отношения раньше прожитой первой сотни лет. Хотел ли я стать первым? Что я чувствовал, кроме близости, как к подруге? Можно ли назвать мою капитуляцию на озере признанием того, что Ладика задевала внутри меня что-то помимо обычной дружеской любви?

Как мне это понять и у кого спросить? Дедушка ясно дал понять, что не станет мешать мне набивать собственные шишки. Моргун предложил не задумываться и отказаться от таких отношений. С Лео я вообще обходил эту тему десятой дорогой, кроме того случая, когда он напомнил о звонке. Да и спрашивать его о подобном — бередить его старые раны, чего мне категорически не хотелось.

Невольно я повернулся к кровати и посмотрел на спящего друга. Он уже лежал на боку, обняв руками подушку. Который уже раз я поражался, как сильно он менялся во сне. Когда он не спал, то выглядел вполне живым, каким являлся на самом деле. Но летаргия меняла его облик, превращая кожу в мрамор по цвету или белый нефрит, который мы видели в магазине недавно.

Словно процессы внутри его тела почти замирали, пока он спал. Хотя так и было, скорее всего, Куамон ведь говорил про защиту и уязвимость. Защита от старения клеток, обновление их; замедление всех жизненных функций во сне, а вот уязвимость при таком глубоком погружении в сон была очевидной: пожелай кто убить вампира во сне — тот не смог бы оказать никакого сопротивления.

Я вздохнул и опустил взгляд на экран: сообщение в ответ Ладике я так и не написал. А что написать?

«Хорошо, буду ждать твоего звонка.» — я отправил только это.

Мне нужно было разобраться в себе, но пришёл Ней. Тихонько поскрёбся в дверь и потом заглянул.

— Заходи, Ней. Можешь не шептать — Лео до заката будет спать крепко.

— Ладно, как скажешь, брат. Поговорим? — он вошёл и подошёл к окну, встал рядом, не глядя на меня.

— Давай. О чём?

— Ты мне скажи, — Ней посмотрел на меня серьёзно. — Дедушка занят, ведьмак опять где-то пропадает. Только ты можешь рассказать, что у вас тут было без меня. И что это за странная вампирша тут вчера была?

— А-а-а. Да, расскажу, — я словно вывалился из коробки наружу, когда Ней спросил об этом. — С чего начать?

Ней захотел сначала узнать о Нератари, так что я рассказал о ней, а потом пересказал все события, которые он пропустил за время своего отсутствия. Разумеется, что я не забыл рассказать про вчерашний наш разговор об Арвине и про то, что сегодня Древнему я задам очень много вопросов.

Ней успевал только кивать, не перебивая мой рассказ ни единым словом. Он был прекрасным слушателем, а я видел, что он всё это раскладывал у себя в голове, и вопросы у него тоже были. Не стал я пока говорить только о Ладике, но это не относилось к расследованию, поэтому я хоть и хотел бы спросить совета, но точно не у Нея. Может, в другой раз.

— Знаешь, брат, я даже не знаю, хорошо это или плохо, что теперь у нас есть договор с настоящим Древним, — Ней задумчиво покачал головой. — Это выглядит как-то слишком хорошо и удобно.

— Нет, Ней. Это не хорошо и не удобно. Просто он учёный, которому плевать на всё, кроме знаний и открытий. Весь его мир сосредоточен вокруг изучения новых данных. Ты бы видел, как сильно он возбудился, когда увидел истекающую из меня тьму в той подземной реке.

— Пф... Даже знать не хочу, — его передёрнуло. — В целом я понял, что договор и его обязывает кое в чём. Старейшины точно будут недовольны, если прознают, но, будем надеяться, что этого не случится в ближайшее время. Никто из нас об этом им точно не расскажет.

— Это точно, нам только их не хватало для полного комплекта неприятностей.

— А что дедушка сказал насчёт ловли этих сектантов?

— Пока ничего. Ты же знаешь, что пока он не обмозгует весь план, не поделится ни с кем.

— Тогда выходит, что мы сидим тут, вместо того, чтобы лететь в Та-Амунтис?

— Пока что так. Древний просил не спешить, мне думается, что он готовит что-то.

— Угу, готовит, а дедушка и мы все станем винтиками в его механизме и будем плясать под его музыку, — Ней осуждающе смотрел на меня. — Бел, зачем вы с ним вообще связались?

— Если бы его увидел тогда, то понял бы, что выбора особого не было. Он не из тех, кому можно сказать «нет» так, чтобы это осталось без последствий. Да и его данные были полезны со всех сторон. Ты вот, например, знал, что вампиры не мертвецы, как всегда думали все? Весь мир был обманут ими, вампирами. Они тысячелетиями скармливали сказки о своей сущности, а все верили.

— Не знал, верно, — Ней кивнул и нахмурился. — Тогда встаёт вопрос о том, зачем он рассказал это вам? В чём его выгода? Не из любви же к науке и правде он это сделал?

— Разумеется, нет, тут есть его интерес. Он хочет изучить всю связь, которую создала Марианна. В обмен на это, скорее всего, он и поделился с Лео правдой, а заодно и с нами. Тебе тоже придётся дать клятву о неразглашении их «маскарада».

— Не было заботы, — проворчал он в ответ, отворачиваясь к окну. — Ладно хоть с одной загадкой разобрались. Но я даже подумать не мог, что там настолько большая семья!

— Чему ты удивляешься? Наш род тоже немаленький.

— Брат, — он повернулся снова, — там очень много народа из одной семьи. Причём никто в городе даже не догадывался об их истинном происхождении. Каковы конспираторы!

— Хех. Можно только позавидовать их сплочённости.

Совсем незаметно разговор перешёл от обсуждения Куамона и семьи Лео к самому Нею. И он рассказал, что его матушка умерла, когда ему было шесть лет. Это случилось через три года после развода с отцом Нея. Небольшой городок Раммштвольд на границе САОРРа и Вланатиса был не только местом рождения для Нея, но и главным источником его детских страхов. Если местные взрослые относились к полукровке с равнодушием, то дети не упускали случая поиздеваться над его внешностью словами, а иногда и били его просто ради забавы за его инаковость.

Пока отец Нея жил с ними, такого не случалось, но после его ухода из семьи издевательства посыпались, как на самого мальчика, так и на его мать. Бедная молодая женщина не выдержала слишком долго и ушла из жизни, утопившись в ближайшей реке. Ней остался сиротой и попал в приют, где издевательств стало только больше.

Ему повезло, что директор приюта написал письмо в род Лунных, умоляя забрать мальчика себе, пока всё не закончилось чем-нибудь жестоким. Тогда-то отец вернулся за ним, вместе с моим дедушкой, и забрал озлобленного полукровку, который успешно научился давать сдачи своим обидчикам. В свою семью не забрал, определив его в корпус полукровок, который занимался обучением и распределением их по семьям рода.

Как мой дедушка умел ладить с детьми, я знал. Поэтому даже не удивился, что Ней быстро доверился ему после знакомства, и в Оплоте начал ходить за ним хвостиком. В итоге дедушка забрал его в семью, обругав брата своего зятя крепкими словами.

А ещё я узнал, что основным противником его попадания в семью отца была его жена и её родичи. Был ли я удивлён? Нет. В роду Лунных всякое бывало, не всегда приятное или правильное. Но я лишь указал Нею на то, что ему невероятно повезло, что он не попал в семью отца, иначе бы его жизнь там могла бы стать куда хуже, чем в приюте. Он согласился со мной, пожав плечами и сказав, что не больно-то и хотел попадать в семью фея, который даже ребёнка своего не хотел признавать из-за женщины, которую ему навязали.

После этого он спохватился, что ужина ещё нет и ушёл на кухню, оставив меня в задумчивости перебирать в голове его рассказ о себе.

На закате явилась наша наблюдательница, коротко поздоровалась со всеми, заметила, что Нею тоже придётся ехать с нами. Тот молча кивнул, натянув на лицо маску невозмутимости. Дедушка ещё не вернулся, Моргун тоже отсутствовал, так что ящик с чёрными плодами гибридов нёс Лео, как самый сильный.

Увидев урожай, Куамон едва поздоровался, и тут же приказал помощнику отнести их в лабораторию для изучения. А вот после этого уже занялся разговором с нами. Я последовательно рассказал ему обо всех наших догадках, пока Нератари переносила свои записи в журнал для Куамона. Я так же задал ему свои вопросы по поводу гробниц, вампиров и Георга с Арвином, подглядывая в блокнот, куда записал всё перед приездом, чтобы не забыть ничего.

Древний задумался, прикрыв глаза. Ней смотрел на него прищурившись, Лео рассматривал убежище Древнего, а я смотрел краем глаза за всем сразу, не забывая поглядывать и на самого Древнего, который неподвижно застыл, лишь глазные яблоки ходили из стороны в сторону под желтоватыми веками, выдавая усиленную работу его мозга.

14 Тайной меньше: http://proza.ru/2026/08/25/885 ;