Чужая боль. 16 часть. Надо начинать свое дело!

После отъезда Аделаиды Захаровна, управившись с цветочными делами, села перечитывать письма Григория к отцу. Она делала это уже не в первый раз и разговаривала с фотографией соседа, которая осталась у нее после похорон: не стал племянник заказывать памятник.

-  Вот видишь, Гнат Степанович, зря мы с тобой на Гришу-то обижались, зря его ругали... Глянь, какие хорошие письма он тебе писал! А мы-то думали, что он про тебя и думать забыл...

 Ей казалось, что сосед слышит каждое ее слово.

-  Вот приедет Ада, пропишется тут (участковый обещал помочь), и заживем мы все вместе, как раньше с тобой жили по-соседски. А потом, глядь, и Гриша приедет. А вот, ты знаешь, жаль, что она твоя племянница. Хорошая девка, хорошая! Вот бы Гришке твоему такую жену! Но что делать: она твоя родычка...

За окном звенело знойное лето, и все живое пряталось от палящих лучей солнца, ища хоть какую-нибудь тень. Сухой воздух, раскаленный жгучими солнечными лучами, был тяжел и тягуч. И потрескавшаяся земля, и растительность ждали дождя, а его все не было.

Живыми и довольными были только те цветы, что стояли в вазах цветочных киосков и магазинов: им-то не угрожала жажда!

-  Что же наша Аделаида куда-то запропастилась? - удивлялись уже привыкшие к цветочнице на углу горожане. - Или место нашла, более выгодное? Или замуж за бизнесмена вышла? Вон, ведь какая красавица!
-  Лето, голубушка, - отозвалась старушка с авоськой, которая часто приходила сюда. Цветов она не покупала, только останавливалась полюбоваться составленными Аделаидой букетами или интересными композициями для офисов. - Может, наша цветочница отдыхать поехала...

На этом разговор заканчивался, и прохожие расходились, вспомнив о своих неотложных делах.

Побывав в Москве, Григорий заторопился было домой, но друг опять отговорил его.

-  Подожди, Гриша! - убедительно начал Петька. - Ну, чего ты так спешишь? Давай сперва на море съездим, отдохнем, поплаваем, позагораем, опять же с девочками какими познакомимся, а потом - к тебе. Ну, что, по рукам?

Григорий переминался с ноги на ногу, взвешивая все "за" и "против", потом согласно кивнул головой.

Однажды во время ужина постучал в комнату Петра сосед по квартире.

-  Можно к тебе, тезка? - спросил Петр Савельевич, давний приятель покойного отца Петьки.
-  Входи, дядь Петь! - приветливо отозвался тот и поставил к столу еще один стул. - Садись, поужинай с нами.
-  Да, ужин у вас прямо королевский, - окинув взглядом стол, улыбнулся старик, почесав затылок. - Но сперва поговорить о деле надо... Твой отец, Петя, был умнейшим человеком. Ему бы родиться лет на пятьдесят позже, он бы многое успел, а так - что партия, что народ - все одинаково нищими должны были жить...
-  Что-то я тебя не пойму, дядь Петь? Ты что, политзанятие решил провести?
-  Нет, нет, Петя! Как раз наоборот, - старый сосед, как фокусник в цирке, вытащил из-за спины завернутый в газету пакет. - Вот эти документы отец твой просил тебе передать. Мечтал он дело свое открыть, а тут, - он постучал согнутым пальцем по пожелтевшей газете, в которую была завернута папка с бумагами, - все расчеты, описания и прочие нужные сведения. Я простой человек с образованием восемь классов и профтехучилищем, так что мне в этих бумагах век не разобраться. Тут инженер нужен с деловой хваткой, экономист грамотный, специалисты разные. Сергей Петрович все тебе написал, а меня просил передать, когда ты ума-разума наберешься. Думаю, теперь самое время.

Взяв бумаги отца, Петька небрежно бросил их на книжный шкаф и стал разливать оставшуюся водку на троих.

-  Давайте отца помянем и маму, царствие им небесное! - залпом опрокинул в себя водку хозяин квартиры. - Закусывай, не стесняйся, дядь Петь!
-  Да я закусываю, Петя, закусываю! Только ты зря так с отцовскими бумагами. Не пустой разговор этот. Ты померкуй своей головой. Деньги у тебя, вижу, есть, а если не хватает, сейчас банки кредиты дают. У тебя все получится... Товарищ твой кто по профессии?
-  Инженер-нефтяник, - ответил молчавший все время Григорий.
-  Во-от, видишь? - обрадовался старый сосед. - Как удачно все складывается...

Разошлись они только под утро. Петр Савельевич, едва добравшись до своей двери, упал и заснул прямо на коврике, не потрудившись даже повернуть ключ в замке. Друзья уснули за столом и проснулись только к обеду, не понимая, почему так болят руки, ноги и даже спина.

-  Да, посидели, - растирая затекшие члены, бормотал Григорий, безуспешно пытаясь встать на ноги. - Ну, что? На юг поедем? Или ко мне лучше?
-  К тебе и на юг тоже, - обрадовался Петр. - Что там дядя Петя об отце говорил? Не помнишь? И я не помню... Про какие-то бумаги отца, не помнишь? - вспоминал Петр. - А-а, да! Кажется, какие-то расчеты отец оставил... Вот и обдумаем слова соседа. Не случайно же отец просил передать все эти документы мне? Может, и вправду, дело свое замутим?
-  Свое дело? Да ты что! Там ведь надо голову какую иметь! И экономист хороший нужен, чтоб все обсчитать, прикинуть все "за" и "против" в экономическом отношении...
-  Да мы же еще даже не посмотрели бумаги, не вникли в суть, - не сдавался Петька. - Может, батя все обмозговал, обсчитал. Давай-ка сегодня  посмотрим. Пошли, умоемся, выпьем крепкого чая и посмотрим?

До полуночи сидели приятели под настольной лампой, читая подробные записи покойного отца Петра. Многое было понятно, доходчиво, но многое и настораживало. Никогда не думал Петька, что отец его мечтал завести свое дело! Более того, он даже подготовил все расчеты. Дело было за малым: старший Игнатьев не нашел денег, а банки тогда кредитов не давали. У приехавших с Севера приятелей деньги были, а если их не хватит, поможет любой банк. Правда, проценты были грабительские, но иначе банки не могли бы существовать!

-  Давай, попробуем, - согласно кивнул Григорий. - Моего института, конечно, недостаточно, но будем искать, а кто ищет, тот всегда найдет!

Мысль о своем деле больше не оставляла друзей, и они время от времени возвращались к этой теме. И на юге, и в поезде они приглядывались к попутчикам, пытаясь найти нужных для этого людей.

Начать свой бизнес решили в областном городе Украины, родном городе Григория, где все складывалось благоприятно.

-  Вот и ладненько! - выходя из вагона, радовался Григорий. - Все-таки как здорово вернуться домой! Сейчас приду к бате, повалюсь в ноги и повинюсь: прав он был тогда, не пустив в свою квартиру мою "невесту".
-  А я тебе что говорил? Старики всегда в корень смотрят! Ладно, пошли! Очень хочу с твоим стариком познакомиться!

Подхватив тяжелые сумки, друзья заспешили к остановке, перешучиваясь на ходу.

-  Как красиво у вас! - восхищался Петр, оглядываясь по сторонам. Вокруг ярко пестрели клумбы, радуя глаз пешехода, шумели над головами деревья, по улицам шли навстречу нарядные прохожие.

-  Автобус! - воскликнул Григорий и побежал, увлекая за собой товарища. Он даже представить не мог, что ожидает его в некогда родной квартире.

Удрученный, раздавленный, опустился парень на ступеньку лестницы, пытаясь осознать услышанное, и не мог. Его друг подпирал стенку рядом и обдумывал создавшееся положение.

-  Погоди, погоди, Гриш, а почему тебе о смерти отца не сообщили? - наконец произнес он, дергая себя за мочку уха (верный признак того, что Петр нервничал).- Как же так?
-  Куда?! Ты забыл, что мы с бригадой из одной точки в другую мотались, - глухо ответил товарищу вернувшийся к отцу сын. Да только поздно он возвратился: прах отца  давно покоился на городском кладбище.

Обхватив голову руками, сидел на ступеньке сын Игната Степановича, не зная, куда теперь идти.  Скрипнув дверью, на площадку вышла старушка.

-  Вот хорошо, что вы не ушли, - мягко произнесла она. - Недавно к нам сюда девушка приходила, хорошенькая такая... За письмами вашими приходила, - повернулась она к Григорию. - Так вот она сказала, что батюшка ваш покойный проживал  с бывшей вашей соседкой в доме с коммунальными  квартирами... Правда, адреса этой соседки я не знаю, - сокрушалась она. - И помочь вам ничем больше не могу... Нет-нет, постойте! Девушка сказала, что от вокзала она живет недалеко, соседка эта... Вот теперь все, - она развела руками, словно извиняясь.
-  Спасибо, бабуля! - кивнул за друга Петр. - Теперь мы ее непременно найдем. Пойдем, Гриша, пойдем! Имя соседки знаешь? - перебил он впавшего в оцепенение товарища.
-  Наверное, это тетка Таня, - неуверенно произнес Григорий и вдруг заплакал, вставая.
-  Вот и хорошо, друг, поплачь, а потом соображать начнешь! - выйдя из подъезда, Петр бережно, словно инвалида, усадил товарища на скамью и примостился рядом.

Перед сидящими на скамейке молодыми мужчинами сновали прохожие, косясь на одного из них, высокого черноволосого красавца, который уронил голову на руки и, не стесняясь, плакал. Второй сидел молча. Он курил сигареты одну за другой, терпеливо ожидая товарища. Потом похлопал того по плечу:

-  Ну, все, Гриша, хватит! Пойдем искать эту тетку Таню! Она, наверняка, знает все о твоем отце, знает и место, где он похоронен.
-  Да что ее искать? - поднимаясь, проговорил Григорий. - Она около вокзала живет.
-  Ты знаешь ее адрес?
-  Конечно, я ведь был у нее после смерти матери.
-  Так что же мы сидим? Пойдем!
-  Пойдем, - вздохнул Григорий, поднимая тяжелую сумку. - Куда теперь эти подарки? - ни к кому не обращаясь, произнес он.

Татьяна Захаровна всплеснула руками, увидев Григория, потом упала к нему на грудь и заплакала, запричитала, винясь перед сыном покойного своего приятеля за то, что не догадалась  ни сама, ни отец парня съездить на проданную Гнатом Степановичем квартиру за письмами.

-  Он ведь, Гришенька, мабуть, от тоски помер. Все думал, что не нужен никому, что до смерти ты на него обиду затаил за "хвойду" эту... И если б не Ада, так и не узнала бы я про письма твои к отцу... Да ты не думай, я их ему все прочитала, все до одного... Он простил тебя, Гришенька, давно простил, - плакалась старая женщина, гладя черные, как смоль, волосы сына покойного своего соседа.
-  Ада? Кто это? - поднял голову Григорий, смахивая набежавшие слезы.
-  Так сестра ж твоя, двоюродная, - охотно ответила старушка. - Она, бедняжка, приехала, так как это Гнат Степанович позвал ее в Харьков. В деревне все продала, приехала в Харьков, пришла по адресу, а отец твой квартиру уже продал... Она и вернулась на вокзал, куда ж еще идти?  А там у нее все украли: деньги, документы, вещи. Все украли! Ты не поверишь, милок, она всю зиму бомжевала, а потом ноги сами ее сюда привели, как раз в день похорон отца твоего... Э-э, видал бы ты ее тогда: в лохмотьях, косы огромные, а вши съели... Так она налысо попросила обстричь ее. Я обстригла... Теперь красавицей стала. Поехала на родину документы восстанавливать. Она же институт закончила, а как же! В России училась. Долго что-то ее нету. Может, случилось что... Живет в квартире твоего отца. Я тебе ее открою. Осмотрись, искупайтесь с товарищем твоим. Ванная в вашем распоряжении, все жильцы на работе. И отдыхайте. Небось, устали с дороги? Там места много: комната большая, просторная. А я вам поесть приготовлю...
-  Теть Таня, тут я подарки привез, - поставил Григорий сумку перед старушкой. - Выберите все, что вам понравится, остальное соседям раздадим... Пусть отца с  мамкой поминают... А завтра (или когда сможете) покажете, где отца похоронили? Или - рядом с мамой?
-  Конечно, Гриша, конечно!

Ада Карелина получила дубликат диплома во второй половине дня и зашла поблагодарить Ольгу Викторовну, бывшего своего куратора. Ей и рассказала она обо всем, что пережила за последние годы. Рассказала чистую правду, не утаив ни одной детали.

-  Бедная девочка, - сокрушалась профессор, - бедная девочка! Сколько же тебе пришлось горя хлебнуть! А знаешь, что? Я, пожалуй, помогу тебе устроиться тут, в Орле, по специальности! Брось ты эту Украину! Вон, сколько бед хлебнула там!
-  Не могу, Ольга Викторовна, не могу! Мне надо Ирочку найти...
-  Сколько ей, Ада?
-  Четырнадцать восьмого августа будет.
-  Да-а, а я вот думаю, что она сама уже в состоянии мать свою найти. А если не ищет, может, и тебе не нужно ее искать? Прости, тебе больно сейчас, но, может, она считает, что ты ей не нужна?
-  Я думала об этом, - спокойно ответила Аделаида. - И даже если так, я все равно должна найти ее. Спасибо, что не отвернулись от меня. Я ведь никому еще всей правды не рассказывала. Боюсь.
-  Это понятно. Хорошо, что ты не сломалась, попав в эту мясорубку, девочка моя! Ты права: в тебе говорит материнский инстинкт, и ничего тут не попишешь! Если будет нужна моя помощь, приезжай! И дай тебе Бог счастья! А о негодяе этом, который мужем назывался, забудь, словно его и не было никогда!

Закрыв за собой дверь института, Аделаида оглянулась и помахала рукой стоящей  у окна Ольге Викторовне. На душе было легко и спокойно: все было улажено. Она вновь становилась полноправным членом общества! В сумочке лежали метрика, паспорт, только что выданный дубликат диплома, вкладыш с оценками. Главный бухгалтер жилуправления Аделаида Божко исчезла, растворилась, пропала без вести, погибла, будучи бомжем в "Городе мертвых".

Вместо нее появилась, вернее, возродилась Ада Карелина, некогда отлично закончившая экономический факультет Орловского института женщина, которой судьба давала еще один шанс.  Сейчас она направлялась к вокзалу: ей предстояла поездка на Украину, где затерялась среди каменных зданий ее маленькая дочь, которая снилась ей, звала на помощь, а мать никак не могла помочь девочке, раньше не могла. Теперь все становилось на свои места.

Нет, Аделаида не станет больше искать место работы ни в жилуправлении, ни в любом другом государственном учреждении. Хватит! Она уже поработала там. Теперь она сделает все, чтобы начать свое дело! И она непременно найдет дочь!

Сидя у окна вагона, Ада вспоминала, как продавала цветы, вспоминала своих клиентов, которые часто приходили к ней и за цветами, и просто посмотреть на ее композиции, полюбоваться составленными букетами. На сердце стало чуточку теплее.

"Получится! У меня обязательно все получится!"