Три жизни. Часть 6

Продолжение трилогии «В магазинах пусто, в холодильниках полно».

Детская сказка становится реальностью.

Автор: Татьяна Сиеккинен-Сумарокова.

Наш автобус мягко и бесшумно плыл по отличному финскому асфальту в сторону города Турку. Я заворожённо всматривалась в заснеженные просторы за окном, и в моей голове роились глубокие, серьёзные мысли. Я думала о том, как эти люди, должно быть, любят свою землю и свой народ. На душе становилось всё спокойнее, и до моего сознания постепенно доходило: эта маленькая страна, выстрадавшая войну и перенёсшая колоссальные потери, сумела своим трудом подняться на самый высокий, недосягаемый уровень жизни. Мне казалось, что абсолютно все эти люди счастливы просто оттого, что родились здесь.

«Эх, знала бы сейчас моя мама, в каком раю я нахожусь... — с нежностью подумала я. — Но ей обо всём этом я расскажу уже потом».Я жадно ловила взглядом буквально всё, что попадалось на нашем пути. Меня искренне поражали эти аккуратные, невысокие дорожные знаки — они казались какими-то игрушечными и лишь дополняли общую сказочность этой удивительной страны.

Глядя на них, я вдруг отчётливо вспомнила, как когда-то давно, ещё в Ниновке, будучи тринадцатилетней девчонкой, я впервые увидела Финляндию по телевизору. Уже не помню названия той передачи, но в памяти навсегда отпечаталось, как автор назвал эту далёкую страну настоящей сказкой. Тогда, в своей далёкой советской юности, я и представить не могла, что когда-нибудь буду вот так просто ехать здесь совершенно одна среди иностранцев. Но заветное желание, видимо, уже тогда робко промелькнуло в моих мыслях. Какая-то неведомая сила заставила меня вдохновиться, что-то такое светлое шевельнулось в самой глубине души, отчего я тогда невольно улыбнулась. Да, я до сих пор отчётливо это помню. Моя детская сказка становилась моей реальностью.

В памяти всплыло и другое, совсем удивительное воспоминание — чистая, непридуманная правда моей жизни. Я училась тогда в первом или втором классе, мне было лет девять. Мы с моим старшим братом Лёнькой смотрели то ли «Клуб кинопутешествий», то ли просто увлечённо мечтали о том, кто куда уедет после школы. Брат твёрдо сказал, что останется в нашей Ниновке, а я решительно заявила:— А я уеду к тёте Валя в Эстонию!

Лёнька, который уже бывал в тех краях, авторитетно покачал головой:— Там холодно, Танька, там море.— Море? — замерла я. — А что там, за морем?Брат был старше меня на три года и знал больше. Он ответил:— Дальше — Финляндия. Она холодная!— А я поеду туда! В Финляндию! — выпалила я, совершенно не думая.

Лёнька тогда искренне расхохотался на весь дом:
— Да кто же тебя туда пустит, дурёха!

Но мой настырный, упрямый характер уже тогда упрямо твердил своё. Брат продолжал смеяться, а мама, ласково успокаивая нас, с ироничной улыбкой вдруг произнесла пророческие слова:

— Ну что ты смеёшься, Лёня? Так, может, она туда замуж выйдет! Я тогда затихла, повернулась к ней и тихо спросила:

— Мама, а какие они — эти финны?..

Мама тогда на мгновение задумалась, по её лицу скользнула тяжёлая тень — она вспомнила суровое военное время.

— Да всякое было... — тихо перевела дух мама. — У нас в Ниновке именно финнов не было. Были мадьяры, венгры. Они к нам относились по-зверски, никого не жалели, отбирали подчистую всё, что видели. А за рекой Оскол вырыли огромную яму и расстреливали всех, кто не подчинялся, но перед этим очень сильно пытали... Но мне почему-то кажется, что финны не такие злые.

От этих маминых страшных слов мой детский разум тогда просто замолчал. Я не знала, что ответить. И вот теперь, спустя столько лет, эти мамины слова эхом отзывались в моей голове, пока наш автобус плавно вёз меня навстречу моей собственной, новой судьбе.

Мои глубокие детские воспоминания внезапно прервал голос гида.

— Татьяна, скоро Турку! — улыбнулся Рантонен. — После него мы направимся в Уусикаупунки. По пути мы оставим Вас в условленном месте — Аско уже звонил мне, всё в силе.

«Слава Богу!» — мысленно перекрестилась я. Невозможно передать словами, как сильно забилось моё сердце и с каким трепетом я ждала эту встречу.

Зимние сумерки сгустились как-то очень быстро. За окном автобуса замелькали и засияли яркие огни Турку. Моя память почему-то навсегда сохранила особые, непривычные для советского человека вывески, на которых крупно было написано загадочное слово: «KESKUS». Всё это невероятно волновало, и моя душа испуганно притихла перед неизвестностью.

В Турку сошла часть финских туристов, а остальные поехали с нами дальше, в сторону Уусикаупунки. Наш лайнер плыл сквозь темноту, а я не переставала поражаться этой стране: вокруг тянулись чистейшие хвойные леса, величественные гранитные скалы, врезанные в них длинные, залитые ярким светом туннели и безупречное освещение самой дороги. Внезапно шофёр плавно притормозил. Каково же было моё удивление, когда в свете фар, прямо у обочины в заснеженном лесу, я увидела огромного дикого лося! Финны в салоне оживлённо зашумели, указывая руками на лесную чащу. Я вслушивалась в их чужую речь, пытаясь понять, о чём так искренне волнуются эти спокойные люди.

Но вот автобус стал заметно снижать скорость. Впереди, у края загородного шоссе, показалась небольшая остановка. Возле неё, припорошённый февральским снегом, престижно поблёскивал мощный внедорожник — кажется, это была «Тойота Ленд Крузер». А рядом с машиной стоял он. Высокий, подтянутый, невероятно красивый — мой Аско...

            Продолжение тут: