Период полураспада. А тем временем в Дагестане

(Продолжение. Читать с начала http://proza.ru/2026/08/21/1355)


А ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В ДАГЕСТАНЕ…

     Боевые действия в Чеченской республике стали уже объективной реальностью. И они, эти боевые действия затянулись… Даже когда был подписан Хасавюртовский мир, и генерал Лебедь победоносно сообщил об этом, трудно было поверить, что война закончилась. Неспокойно было не только в самой Чечне, но и в приграничье с соседним Дагестаном…

     Юкрудин Дылымханов и Андрей Князев после встречи в Ростове, в штабе СКВО, не виделись ни разу. А прошло-то с тех пор уже, почитай, два десятка лет. Джага, как называли Юкрудина друзья по военному училищу, оставил военную службу: ушёл в запас, открыл туристическую фирму – занимался организацией хаджей в Мекку.

     Бизнес – бизнесом, но за ситуацией в регионе и стране полковник запаса следил очень сосредоточенно и настороженно. Обстановка была непростой: Кавказ – есть Кавказ! Ну и что, что Дагестан и Чечня – это Северный Кавказ? – У здешних мужчин кровь такая же горячая, как и у представителей Южного Кавказа. И головы – тоже!..

     Так вот эти самые «горячие головы» стали активно и настойчиво проводить идею о создании на территории Чечни и Дагестана одного исламского государства, чтобы жить в нём по законам шариата. И они нашли своих сторонников.

     У Дылымханова было много друзей и просто хороших знакомых, живущих не только в Дагестане, но и на территории соседней республики. Естественно, он не был равнодушен к их судьбам.

     Случилось так, что он был приглашён родственниками на свадьбу, в Гудермес. Свадьба шла своим чередом, как это принято у горцев. Хотелось думать только о хорошем…

     Вдруг Джага ощутил на себе чей-то пристальный взгляд, обернулся – вытянутое бледное лицо, обрамлённое пышной смоляной бородой, несколько узковато посаженные чёрные глаза, острый нос с лёгкой горбинкой, напоминавший клюв хищной птицы… Трудно было не узнать дудаевского полевого командира Шамиля Басаева.

     – Салам алейкум, Юкрудин! – поприветствовал Шамиль, подойдя вплотную. – Рад, что у нас с тобой есть общие друзья и, может быть, даже родственники… Много добрых слов о тебе слышал от них: делом, говорят, занимаешься достойным истинного мусульманина…

     Басаев говорил тихо, неторопливо, подчёркнуто доброжелательно, но, вместе с тем, уверенно.

     – Давно хотел с тобой познакомиться, Юкрудин. Слава Аллаху, встретились наконец. Хочу тебе поручить…

     При этих словах Дылымханова передёрнуло внутреннее возмущение: «Мальчишка! Обнаглевший, зарвавшийся мальчишка! Он хочет мне (?) «поручить»! Сопли утри!»…

     Эмоциональный всплеск Юкрудина был вызван, в первую очередь, разницей в возрасте: Шамиль на пятнадцать лет моложе и должен уважать старших – так принято на Кавказе. Но он подавил свои эмоции, не желая испортить свадебное торжество.

     – Хочу поручить тебе, мой дагестанский брат, – продолжал Шамиль всё тем же елейным голосом (они уже пере-шли в соседнюю комнату), – знаю, что ты правильно меня поймёшь…

     – Я слушаю тебя, Шамиль…

     – Надо строить свои республики – Чечню и Дагестан – по мусульманским законам, законам шариата, – закончил фразу Шамиль. –  Возьмёшься?..

     – Я в курсе, что сейчас происходит в Чечне, – спокойно ответил Дылымханов. – Знаю и понимаю, что значит жить по шариатским законам… Давайте, сначала вы, чеченцы, постройте, а дагестанцы посмотрят, что у вас получится и, как народ проголосует, такое и примет решение.

     Басаев явно не ожидал такого ответа.

     – Решение здесь буду принимать я, а не народ! – в голосе его  прозвучали металлические нотки. – Я теперь, если ты не знаешь, являюсь имамом независимой Чечни и Дагестана – правопреемником имама Шамиля. И я приму такое решение!

     – Моё твёрдое мнение: это должен решать народ, а не отдельные самозванцы, – Дылымханов не заметил, что употребил не очень «дипломатичное» слово.

     – Зачем тебе, Юкрудин, это надо, о чём ты споришь? – Шамиль примирительно положил руку на его плечо.  – Ты будешь министром обороны Республики Дагестан. Я тебя назначу на правах имама Чечни и Дагестана.

     – Мне это не нужно, и вообще такие вопросы не подлежат обсуждению, – Юкрудин решительно отстранил руку собеседника. – Кроме того, это может привести к распаду нашей страны. Я  советский офицер, давал присягу Советскому Союзу, отслужил честно. Я не хочу, чтобы это произошло…

     – Какой Союз?! – вскипел Басаев, брызнув слюной, глаза его блеснули злобой. – Эти русские свиньи сами угробили свою вонючую «Русню»!.. Я понял это ещё в ночь с девятнадцатого на двадцать первое августа девяносто первого, когда был у Дома Правительства в Москве, среди его защитников!.. Именно тогда я решил вернуться в Ведено, чтобы спасать нашу республику!.. А ты… – он скрипнул зубами, вплотную приблизившись к собеседнику, – ты превращаешься в шакала!

     – Слушай, сопляк! – не отступил Юкрудин. – Пусть я старик рядом с тобой, но проучить тебя ещё смогу!

    Это были не пустые слова. В курсантские годы Дылымханов был неоднократным призёром военного округа по вольной борьбе. Теперь разгорячённые спорщики воинственно стояли напротив друг друга, упёршись грудь в грудь. И со стороны это выглядело забавно: коренастый Джага был несколько ниже ростом, но превосходил Шамиля мышечной массой.

    …Расхождения в жизненных позициях были очевидными, эмоций сдержать не удалось – пришлось их общим знакомым всеми средствами гасить вспыхнувший костёр разногласий.

     Когда их разняли, Шамиль, немного успокоившись, непрозрачно намекнул, точнее сказать, прямо заявил:

     – Если хоть один солдат, русский солдат войдёт на эту территорию, – он назвал конкретный населённый пункт, – я поднимаю свой отряд и веду его туда. Мы должны блюсти шариатские законы. Мы, мусульмане, должны помогать друг другу. Наши братья в Дагестане ждут нас, и мы придём, чтобы помочь…

     Юкрудин понимал, что главной целью Шамиля Басаева было склонить дагестанский народ на свою сторону, своими посулами самозваный имам пытается заручиться его, Дылымханова, личной поддержкой.

     – Завтра мы с тобой поедем в Ведено, выдадим тебе именную снайперскую винтовку СВД и пистолет Стечкина, тоже именной. Вступишь в мой отряд, – рука Шамиля снова легла на плечо Юкрудина.

     – Нет, мне это не нужно! Такого вообще не должно быть! Нам нечего обсуждать! – твёрдо ответил тот, вновь освобождаясь от навязчивой руки на своём плече.

     Двоюродный брат Дылымханова уже успел ему рассказать, что в приграничном районе с Дагестаном (Казбековский и Новолакский районы республики, Хасавюрт), в районе Ножай-Юрта находится большое скопление чеченских боевиков.

     Здесь уже два года, ещё с 1997-го, происходили стычки.


                * * *

     Дылымханов воспринял угрозу Басаева более чем всерьёз. По прибытии домой, он обратился к местным властям с предупреждением о грозящей опасности и предложил организовать народное ополчение, чтобы закрыть границу с соседней республикой. Этого требовала обстановка…

     Бывший полковник знал что делать.

     – Поймите, уважаемый, – говорил он, обращаясь к главе Казбековского района Амиру Азаеву, – это жизненно необходимая мера! Мы – горцы, мы должны защищать свою землю, свои семьи самостоятельно, как это делали наши предки. Федеральные силы, конечно, не оставят нас, но у них самих сейчас забот по горло. Ополчение необходимо, чтобы выстоять до их прихода.

     – Но что может противопоставить хорошо вооружённому бандформированию группа людей, имея сотню карабинов, которые мы можем выделить? – после короткого, но тяжёлого раздумья спросил Азаев. – У бандитов самое современное стрелковое вооружение, они имеют боевой опыт и хорошо стимулированы не только иностранной валютой…

     – Дагестанский народ силён духом, – отреагировал Дылымханов. – Я верю в мой народ!

     – Ну раз веришь в народ, – Азаев выразительно посмотрел в глаза Дылымханову, – тогда скажи, полковник, готов ли ты возглавить народное ополчение?

     – Так точно, готов! – молодцевато ответил тот и даже щёлкнул каблуками, как в молодые лейтенантские годы.

     В этом был весь Джага, каким его знали друзья-сокурсники и бывшие сослуживцы, с его всегдашней готовностью и решительностью.

     – Хорошо, Юкрудин, спасибо тебе. Сегодня уже поздно, завтра соберём людей, обсудим этот вопрос…


* * *

     Утро только ещё занялось, но солнце быстро набирало высоту. Время дорого, понимал Дылымханов, надо спешить. Он уже хорошо обдумал, что необходимо сделать, и знал, что скажет своим землякам. Ускоряя шаг, Юкрудин шёл по покрытой щебёнкой дороге к месту сбора, назначенному для митинга. С расстояния трёхсот шагов уже хорошо был слышен гул толпы, и полковник с лёгкостью определил настроение собравшихся.

     Успокоились они не сразу: эмоции кипели через край. Только когда глава местной власти поднял руку, призывая успокоиться, и предоставил слово Дылымханову, наступи-ла относительная тишина. Правда, потом она часто прерывалась репликами отдельных нетерпеливых мужчин.

     – Дорогие мои земляки! – начал Дылымханов. – Все вы хорошо знаете, в какой обстановке мы живём и для чего сегодня здесь собрались. Не мне вам рассказывать, что наше село, ставшее теперь районным центром, было образовано в 1617 году двумя братьями – аварцем Бриталом и его двоюродным братом чеченцем Чугурланом. Но сегодня я не могу назвать братом обезумевшего и озверевшего Шамиля Басаева, провозгласившего себя имамом Чечни и Дагестана и призывающего создать на этой территории исламского государства, чтобы мы в нём жили по законам шариата. Вы посмотрите, что творится в Чечне!..

     Дылымханов умолк, внимательным взглядом оглядел притихшую толпу; в гуще её раздались несколько реплик, по которым полковник понял, что он может полагаться на поддержку земляков.

     – Там убивают, насилуют, грабят… – продолжил он. – Я, советский офицер, не могу согласиться с этим. Мы уже потеряли Советский Союз, страну, которой я присягал, в которой мы с вами, мои земляки и братья, жили дружно и счастливо. Теперь Басаев и ему подобные ублюдки ведут к развалу России. Мы не должны допустить этого!

     В толпе раздались одобрительные возгласы, несколько человек подняли над головами охотничьи ружья, принесённые с собой.

     – Должен вам рассказать, что на прошлой неделе я был на свадьбе у родственников в Гудермесе, там случайно встретился с Басаевым…

     Дылымханов коротко изложил суть их разговора.

     – Шамиль, этот молокосос, решил назначить меня министром обороны Республики Дагестан, чтобы вместе с Чечнёй мы жили по мусульманским законам, законам шариата, отдельно от России.

     Было видно, как сверкнули яростью негодования глаза Юкрудина и кровь прихлынула к его лицу. Он продолжал:

     – Я был возмущён такой наглостью, ответил решительным отказом. Мы даже сцепились с ним, несмотря на разницу в возрасте… Свадьбу не хотелось  испортить. Но я и сейчас готов надрать ему задницу!..

     Одобрительным рёвом взорвалась толпа после этих слов, а Дылымханов искал глазами противника, серьёзно и угрожающе призывая его:

     – Где ты, Шамиль? Выходи!.. Сразимся, если не трус!

     Двое молодых мужчин подхватили Юкрудина и понесли на своих плечах по кругу. Гортанные мужские голоса сопровождали процессию одобрительными боевыми выкриками.

     – Поставьте меня на землю, я ещё не всё сказал. Это важно, ребята, – попросил Дылымханов.

     Оказавшись на земле, он выждал, когда собравшиеся успокоятся, и продолжил:

     – Братья! Благодарю за поддержку. Я в вас не сомневался. Для защиты своих семей, своей республики нам необходимо создавать ополчение. Я понял это ещё во время встречи с Басаевым, о которой рассказывал. Но сегодня, этим ранним субботним утром, как стало известно, крупный отряд чеченских боевиков под командованием Шамиля Басаева и эмира Хаттаба вошёл с территории Чечни в соседний с нами Ботлихский район. Боевики объявили, что намерены освободить от российской оккупации «исламское государство Дагестан», так они назвали нашу республику. А это значит, что времени у нас не осталось! Записывайтесь в ополчение! Нам ещё нужно прийти на помощь соседям – ботлихцам. Есть добровольцы?

     Последние слова Дылымханова утонули в гуле поддержки, мужчины ринулись к специально подготовленным столам, чтобы записаться в ополчение.


                * * *

     Формирование ополчения продолжалось, но первые добровольцы выдвинулись вместе с Амиром Азаевым и Дылымхановым в Ботлих, не дожидаясь его завершения. Это были тридцать пять хорошо вооружённых парней, работников местной районной власти.

     Багровое солнце клонилось к закату. Вскоре отряд был на месте. Ботлихцы встретили подкрепление с воодушевлением. Помощь соседей им была необходима. К этому времени бандформирования Басаева и Хаттаба захватили сёла Ансалта и Рахата и  теперь выдвигались на Ботлих.

     Организовав оборону совместными силами, ополченцы были теперь готовы встретить «ваххабитов» во всеоружии, хотя оружия-то как раз было недостаточно. Вся надежда была на скорый подход федеральных сил.

     Ночь прошла тихо, а с утра из Ботлиха начали вывозить женщин и детей. А уже к обеду поступила серьезная ин-формация об обострении ситуации на казбековском участке границы с Чечней.

     Попрощавшись с местными ополченцами, Азаев и Дылымханов со своими бойцами уехали к себе в район: предстояла серьёзная работа на месте, у себя…

     …Два дня ботлихцы сами противостояли бандам Шамиля и Хаттаба. Боев не было. Видимо, Басаев понял, что женщин и детей из села вывезли, и его боевикам занять райцентр без боя, прячась за ними, будет невозможно.


                * * *

     Родное село Дылымханова нуждалось в защите от вторжения боевиков не меньше, чем соседний Ботлих. И односельчане прекрасно это понимали.

     В строительстве оборонительных сооружений приняли участие все: не только взрослые мужчины, но старики, женщины и даже дети взяли в руки кирки и лопаты.

     А вот оружие… Оружие пришлось покупать: тех ста «доисторических» карабинов, выделенных властями, было явно недостаточно. Пришлось покупать самим. Продавали коров, овец, личные автомобили… А на вырученные деньги покупали оружие – в той же самой Чечне-Ичкерии!

     Накопившаяся усталость валила с ног, но надо было терпеть. Терпеть ради родного села, ради близких людей…


     …Выкроить свободную минутку Юкрудину всё же удалось.

     Он пришёл к дому, в котором прошло его детство. Дом, казалось, стал ниже ростом, но оставался таким же крепким и родным. Вспомнил, как отец строил жилище для семьи своими руками, как ездил с ним на ослике за строительным камнем, древесиной… Вот он! – тот же ослик и сейчас стоит во дворе со своей бричкой… Нет, это не ослик – это внедорожник Юкрудина. А вот, рядом с домом, развесистая чинара – так хорошо было в детстве отдыхать в её тени! Она тоже постарела…

     Юкрудин лёг в тень под чинару, как когда-то любил, – лицом к небу, руки за головой… Он смотрел в высокое, чистое небо, видел парящего орла над собой; небо обнимало его с материнской лаской и нежностью.

     Сейчас бы уподобить Юкрудина князю Болконскому, лежащему под легендарным дубом… Но теперь другое время, оно летит быстрее мысли – на исходе двадцатый век, второе тысячелетие. Ещё многое надо успеть!

     «Пора! Хватит вылёживаться!» – Дылымханов решительно поднялся и направился к оборонительным укреплениям.


                * * *

     Дела в Дагестане обстояли непросто. Уже два села откликнулись на призыв Шамиля жить по законам шариата. Эти мысли не выходили из головы Дылымханова. Размышляя об этом, он не сразу понял, что кто-то обращается к нему.

     – Дядя Юкрудин, возьмите меня в ополчение, – просила молодая женщина лет двадцати.

     – Воевать – это дело для мужчин! Женщина должна заниматься воспитанием детей, домашним хозяйством… – ответил он решительно и твёрдо.

     – Во имя Аллаха прошу, – сложив ладони, как для молитвы, и склонив почтительно голову, повторила она.

     – Я уже сказал: женщина должна заниматься женскими делами! Почему я должен повторять?

     – Но у нас в доме не осталось мужчин, – на глазах женщины выступили слёзы. – Отец был офицером, умер два года назад, брат погиб в Афганистане… Остались мы втроём с мамой и младшей сестрёнкой, ей двенадцать… Кто их будет защищать? Возьмите меня, пожалуйста… У меня и винтовка есть, снайперская, с прицелом, только патронов нет…

     – А винтовка-то откуда?

     – У бандита украла, пока он в кустах с голой задницей сидел, нужду справлял…
 
     – Кинаб к;удияй яс! Молодец какая! – не удержался от похвалы Дылымханов. – Зовут-то тебя как?

     – Меня Фатима, маму – Зухра.

     – Так мою жену зовут, Зухра.

     Дылымханов посмотрел на девушку, о чём-то поразмыслив, произнёс:

     – Хорошо, договорились. Лъик;, нижер къот;и-къай буго. Будешь «Анкой-пулемётчицей», как в фильме «Чапаев». Точнее, «Фатимой-снайпершей». С патронами решим… И обращаться с винтовкой научу, не сомневайся.


                * * *

     За оружием в Чечню Дылымханов отправился сам, взяв с собой двух надёжных парней, бывших «афганцев». По службе ему с парнями пересекаться не довелось, но кому ещё довериться в сложившейся обстановке, как не им – имеющим боевой опыт односельчанам.

     Встретился с торговцем оружием без проблем: тот тор-говал смертью, не скрываясь – в Чечне всё дозволено!

     – А тебе не интересно, кому продаёшь оружие? – спросил Дылымханов. – Ведь от этой снайперской винтовки кто-то погибнет, – он взял в руки пахнущую ружейной смазкой СВД…

     – А мне по… – ответил торговец, оскалив зубы и цинично скривив рот, – кто там погибнет! Кто-то воюет, а я «бабки» делаю. Хороший бизнес! Что будешь брать, джигит?!

     – Вот эти три ящика с автоматами, три гранатомёта и эту красавицу, – Дылымханов указал на винтовку, которую держал в своих руках. – И, конечно, боеприпасы к ним…

     Юкрудин понимал, что оружия, приобретённого им на свои и собранные односельчанами деньги, недостаточно для ополчения, но была надежда привлечь знакомых предпринимателей.

     Обратная дорога сложилась без осложнений – на пути не встретились ни боевики, ни федералы.

     – Слава Аллаху! С благополучным возвращением! – вздохнул с облегчение встретивший группу Дылымханова глава района и обнял каждого из них. – С этим оружием нашему ополчению будет легче встречать врага.   

     Раздав оружие ополченцам, Юкрудин разыскал Фатиму и вручил ей новенькую СВД со словами:

     – Вот получай, только не привыкай к оружию, дочка! Всё это скоро закончится, а тебе ещё детей рожать! Выберу время, потренирую в стрельбе, как обещал…


     Боевые действия на территории Дагестана завершились 15 октября, но отдельные вылазки боевиков ещё случались. Силами ополчения в течение месяца продолжалось патрулирование территории, чтобы их обезвредить.



(Читать продолжение. ХХ ВЕК УХОДИЛ В ПРОШЛОЕ http://proza.ru/2026/08/28/814