Юридические ньюансы, накануне боя. ч. 3

Юридические ньюансы, накануне боя.


Часть 3.

(Продолжение. Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/07/31/681)



Перед тем как рассмотреть подробности самого боя, стоит кратко остановиться на некоторых юридических вопросах.
Итак, крейсер первого ранга «Варяг» был стационером в корейском порту Чемульпо.


В Чемульпо  имелась вся необходимая, для высадки японской армии, инфраструктура:  современный порт, пирсы, склады, дороги.
В городе был большой японский квартал, где солдаты могли квартироваться.
Местный консул заранее зафрахтовал лодки и повозки, закупил уголь и воду.
Была им организована и  помощь местного японского населения.
Все это значительно ускорило выгрузку и дальнейшее движение войск.
Адмирал Уриу решил произвести высадку войск в Чемульпо  как можно быстрее.

Свидетелями этой высадки японских войск стали не только "Кореец"  и "Варяг", но и  и нейтральные корабли, и все население Чемульпо.
В городе был независимый и бесперебойно работающий телеграф.
(Уже через сутки после боя о нем сообщалось, в переданной по телеграфу, заметке утреннего номера "The Times" от 11 февраля.)
По правительственным каналам новость, естественно, распростанилась еще быстрее.
Кстати и В.Ф.Руднев немедленно информировал нашего посланника в Сеуле А.И.Павлова о прошедших событиях.
Новость дошла безпрепятственно (РГАВМФ, Фонд 763, оп. 1,д.77,л. 12).




А вот до внезапной японской атаки на Порт Артурскую эскадру оставалось еще целых 8 часов…
Если бы Руднев, по радиотелеграфу, который имелся в его распоряжении, передал в Порт-Артур сообщение о высадке японских войск в Чемульпо, и о нападении японских миноносцев на «Кореец», произошедшему накануне высадки, то может быть и вялый адмирал Старк догадался бы приказать установить противоминные сети на кораблях своей эскадры, беззаботно торчавших на внешнем рейде.
Да и русские крейсеры, к примеру броненосный «Баян», однотипный «Варягу» «Аскольд» и новейшая «Диана» вполне могли бы, за менее чем сутки, придти из Порт-Артура на помощь нашим стационерам в Чемульпо, поставив эскадру адмирала Уриу в критическую ситуацию, а высаженный японский десант – в безнадежное положение.
Весь ход РЯВ мог бы пойти по иному сценарию…

Но, как известно, история не терпит сослагательного наклонения.



Накануне боя «Варяга» был известный инцидент с попыткой канонерской лодки «Корец» выйти из Чемульпо в Порт-Артур.
По русской версии, она была атакована японскими миноносцами, а по японской версии, «Кореец» первым обстрелял японские корабли из своего 8-дм погонного орудия.
Во всяком случае, никаких повреждений или потерь, обе стороны не имели, а «Кореец» был вынужден вернуться в порт Чемульпо.



 Адмирал Уриу понимал, что Чемульпо был самым крупным и очень важным портом для обеспечения действия японских войск в Корее и их снабжении на пути в Манчжурию.
Контроль над ним, а так же обеспечение безопасности высадки и снабжения войск, были гораздо более важной задачей для его отряда, чем уничтожение «Варяга».
Сам бой имел задачей не столько нанести поражение русским кораблям, сколько устранить их присутствие в Чемульпо.
В этом отношении потопление «Варяга», или «Корейца», или находившегося в этом порту большого русского парохода «Сунгари»,  в узких местах фарватера или порта было бы  равносильно японскому поражению, так как создавало препятствие для нормального функционирования порта, сравнимое с самым присутствием этих русских кораблей.

Поэтому, жизненно важным для Уриу было «выкурить» русские корабли из порта, заставить их пойти на прорыв, или сдаться.



Для демонстрации силы, перед высадкой японские крейсеры 2-го ранга  «Нанива», «Акаси» и «Нийтака» обошли рейд, а «Чиода», крейсер 1-го ранга «Асама» и миноносцы 9-го отряда стали на якорь на SО от «Варяга».
Наряду с нейтральным статусом рейда, присутствием иностранных кораблей и неготовностью русских к решительным действиям, отмеченном капитаном 1-го ранга К.Мураками, Уриу тем самым еще более увеличивал шансы на безопасную высадку своих войск.

Все его опасения о возможном противодействии высадки, со стороны русских кораблей,  оказались напрасными:
”Несмотря на то, что «Кореец» уже стрелял по японцам, русские корабли вели себя с предельной беззаботностью: белье было развешено для просушки (!!!), и это создавало странное впечатление, как если бы они были полностью безразличны к драматическим событиям, начинающимся разворачиваться вокруг.

Каково же, должно быть, было их изумление, когда они увидели, что японцы были готовы к действию, артиллеристы стояли на палубе в перчатках для заряжания.
 
Возможно, однако, они просто не знали бы что делать”, - так впоследствии делился своими впечатлениями, об увиденном,  капитан 2-го ранга Кичитаро Того (племянник командующего Обьединенным Флотом вице-адмирала Хейхачиро Того), находящийся на борту крейсера “Нанива”.


В.Ф.Руднев, получив сообщение командира «Корейца» капитана 2-го ранга Беляева, об инциденте с японскими миноносцами, отправился к командиру английского крейсера «Тальбот» капитану 1-го ранга Л.Бейли, (который был старшим стационером в Чемульпо).

В своих мемуарах В.Ф.Руднев подчеркнул, что оставляя свой корабль, оставил наказ "готовиться к минной атаке".
Однако никаких записей в вахтенном журнале об этом нет и никаких мер по подготовке отмечено не было.
Противоминные сети не выставлены, наряды у мелкокалиберных пушек не стояли, в действии оставались всего лишь те же 3 утилитарных котла.

Само поведение Руднева свидетельствует либо о том, что никакой угрозы минной атаки не существовало, либо таково было его понимание, где должен находиться командир при угрозе боевых действий противника.

Необходимость своего отсутствия на корабле Руднев в дальнейшем оправдывал тем, что ему удалось уговорить Бейли отправиться к Уриу и заставить его отказаться от каких-либо враждебных действий на нейтральном корейском рейде.



Далее, по русской версии, события развивались следующим образом:
"Командир английского крейсера, кап. 1 р. Бэйли, узнав от командира „Варяга" о враждебных действиях отряда адмирала Уриу против лодки „Кореец", немедленно отправился на флагманский японский крейсер „Нанива", где заявил японскому адмиралу, что он, как старший из командиров иностранных судов, предупреждает, что рейд Чемульпо безусловно нейтральный, и никто не имеет права на нем ни стрелять, ни пускать мины в кого бы то ни было"
(Русско-яп. война 1904-1905 гг. - Книга 1. - Работа исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904-1905 гг.. c 297-298).

Согласно версии В.Ф. Руднева, далее прошли такие переговоры:
«Бейли, якобы, заявил Уриу следующее: «Я приехал как старший из командиров судов, стоящих на рейде, к Вам как старшему из японских командиров, предупредить:

1. Мы стоим на рейде нации, объявившей нейтралитет, следовательно, рейд, безусловно, нейтральный и никто не имеет права ни стрелять, ни пускать мины в кого бы то ни было. Я вам объявляю, что в то судно, которое это сделает, все равно какой нации, я первый начну стрелять.
(Японец был крайне удивлен, даже спросил: „Как, Вы будете в нас стрелять?"
- „Да, я буду, так как совершенно готов открыть огонь".)

2. Вы должны сделать распоряжение по своему отряду и сделать сказанное известным. (Японец согласился, но спросил: „А вдруг русские начнут стрелять?".
Английский командир повторил о своем обязательстве взять на себя ответственность за суда интернациональной эскадры.)» [(РГАВМФ). СПб., Фонд 763, оп. 1, д. 77, л. 16-17].

Контр-адмирала Уриу интересовала возможность беспрепятственной высадки десанта в порту Инчхон.
На это обстоятельство он указал Бейли.

Последний ответил:
«Вы можете свободно высаживать войска, никто вам не помешает, так как это дело ваше и до нас не касается», но потребовал, чтобы Уриу сделал распоряжение,«чтобы шлюпки всех наций имели свободный путь к берегу, не должно быть никаких препятствий к высадке и стоянке». (Пак Чон Хё "Русско-японская война 1904-1905 гг.и Корея").



Как видим, в изложении В.Ф. Руднева, «коварный англосакс» фактически благославляет свободную высадку японских войск в Чемульпо!!!
И это не удивительно.
 
В то время (и до 1907 года) Великобритания  была откровенно враждебной России державой, и лишний раз  «пнуть» представителя «туманного Альбиона» было очень похвально.
Но, «дьявол в деталях», как известно.

Беда в том, что  что ни крейсера „Асама" , ни адмирала Уриу, в действительности в то время на рейде не было и, следовательно, такой диалог просто не мог иметь место.
Ничего не упоминает о нем и сам Бейли.

Так что версия встречи Бейли с Уриу целиком "на совести" её сочинителей.


Высадка войск, о разрешении на которую, якобы, хлопотал перед англичанином японский адмирал, уже шла полным ходом.



После захода солнца,  японцы  начали организованную и беспрепятственную высадку на берег Чемульпо с 10 плоскодонных сампан, каждый из которых могло нести до 40 солдат и 6 лошадей.
«Одновременно еще 5 сампан перевозили строительные материалы для постройки деревянных пирсов (каждая лодка вмещала материалы, достаточные для строительства 50 футов пирса).

Имея при себе снабжение на восемь дней, палатки, и одеяла, японские пехотинцы, отделение за отделением выгружались на берегу в своих новых серых униформах, и шинелях с овчинными воротниками.
Это был сводный отряд из 4 баталионов 23-й бригады 12-й дивизии начал высадку в Чемульпо. Баталионы были укомплектованы еще по штатам мирного времени и насчитывали около 2 500 солдат….

Японские флаги появились по дверным проемам магазинов и зданий, и жители японского квартала, вместе с одетыми в белое корейцами, держали пронумерованные бумажные фонари, показывая отрядам их путь в город.
В то время в Корее не существовало такой вещи, как уличное освещение и прибывающие солдаты быстро развели костры на набережной, указывающие лодкам путь к пристани.

На палубы безкомандного русского крейсера высыпали моряки, которые толпились у борта, наблюдая за высадкой японцев.

Никакой подготовки к отражению "минной атаки" не наблюдалось. Ни одна из труб „Варяга“ к тому времени не дымила (под паром были только 3 дежурных котла для обеспечения стояночных нужд корабля - отопления и т. д.) и ни один русский корабль не был готов к сражению. (D and P. Warner. "The tide at sunrise").

Около 9 часов вечера вся набережная была освещена мириадами огней. Фонари, факелы солдат, костры и огромные железные треноги, с горшками древесного угля, выхватывали из темноты все новые лодки, полные стоящих на банках солдат. Иностранные военные корреспонденты были в городе в течение нескольких дней, ожидая вторжение, и вспышки магния фотокорреспондента "Currier" Robert L. Dun добавлялись к световым эффектам.


Адмирал Уриу, находящийся на борту своего флагманского корабля "Нанива" примерно в 10 милях от набережной Чемульпо, 26января/8февраля в 10 час. вечера, получил донесение от "Такачихо", что высадка войск окончится до 6 час утра.

Теперь, выполнив "обязательную программу", Уриу мог приступить к не менее деликатной операции по "выковыриванию" русских кораблей из Чемульпо.
Причем надо было сделать это так, чтобы не повредить транспортной способности порта, не испортить репутацию Японии конфликтом с державами, чьи корабли находились там в качестве нейтральных стационеров и, наконец, не понести серьезных потерь.»
(Николай Чорновил «Обзор боя у Чемульпо»).



И вот что тут надо бы вспомнить о международном праве, применительно к данной ситуации.


Проблема для японцев  была в том, что русские корабли могли просто не захотеть выходить с рейда Чемульпо!


«Корея была нейтральной державой, при ней были аккредитованы посланники нескольких великих держав, а иностранные стационеры совсем не были обязаны покинуть рейд по предложению японского адмирала.
Русский стационер «Варяг»  должен был его покинуть лишь через 24 часа после формального объявления войны и то лишь по требованию корейского правительства (!!!).


Известный русский историк, профессор Морского корпуса, капитан 2-го ранга Н.Л. Кладо, анализируя ту ситуацию, писал в 1906 году:
«Командир («Варяга»)  должен был надеяться, что за это время русская эскадра в Порт-Артуре не останется бездеятельной, а потому он должен был настаивать на выполнении всех формальностей, и иностранные стационеры не могли его не поддержать».



Так что «Варяг» вполне  мог оставаться в Чемульпо до следующей ночи, предприняв попытку прорыва с наступлением темноты.
 
(Это – вовсе не было неразрешимой задачей.
Напомню, что японский станионер «Чиода» накануне ночью скрытно  (!!!) ушел из порта Чемульпо, развив при этом хорошую скорость хода).

Бой японцев в самой нейтральной бухте, в присутствии кораблей других стран выглядел весьма проблематичным как с политической, так и с военной точки зрения.
Во время недавней Японо-Китайской войны, японцы, заняв порт Вейхайвей, только с третьей попытки смогли нанести потери находящемуся в бухте китайскому флоту.
При этом там не было кораблей других наций и в Чемульпо надо было беспокоится за сохранность портовых сооружений и лагеря своих войск, расположенных вблизи пирсов.

Урио не мог допустить, чтобы там разорвался хотя бы один снаряд.
Например, 8 дм бомба с «Корейца». 



«Поэтому Уриу разработал план с учетом личных качеств командира "Варяга".
Он отказался от излюбленной японцами тактики внезапного нападения и решил направить Рудневу "вызов на бой", в расчете, что любящий позу и внешние эффекты "галантный офицер" посчитает уроном для своей репутации отказаться от "рыцарского поединка".

Формальное неравенство в силах, вполне могло быть компенсировано известным презрением к "желтым обезьянам", убежденностью в их расовой неполноценности.

«Важно было так же придать "вызову" как можно большую известность, чтобы Руднев больше "стеснялся" его отвергнуть.
 
Ведь, в конце концов, Рудневу совсем и не обязательно было вступать в бой.
Японцы прикрывали только два пути из Чемульпо - проливы Летучей Рыбы и Восточный.
Руднев мог пытаться уйти Западным проливом.

Или, в критичекой ситуации, искать счастья даже в заливе Императрицы, где был шанс пройти к Мазампо в полную воду.
Особенно учитывая, что "Асама" имела гораздо большую осадку...


Надо было поставить Руднева именно в такое положение, при котором он "устыдился" бы "бегства".

Сейчас же, после донесения от "Такачихо", Уриу послал своего флаг-офицера лейтенанта Танигучи Масазане в Чемульпо, но не на "Варяг", а к местному консулу Като Мотосиро, чтобы тот через посредство русского консула передал старшему из командиров русских судов требование выйти из гавани до полудня 27 января/9 февраля и что если это не будет исполнено, то адмирал Уриу будет принужден атаковать их на рейде.
Об этом было также сообщено английскому и китайскому консулам, корейским властям и председателю муниципального совета.

Другой частью плана было посеять у Руднева уверенность, что для японцев нейтралитет ничего не значит и они будут атаковать русских в порту несмотря ни на что.

Чемульпо, таким образом не может быть для них убежищем.
В то же самое время, что и ультиматум Рудневу, Уриу составил персональные письма к капитанам "Тэлбота", "Ельба" и “Паскаль" с просьбой сменить место стоянки, обещая, что боевые действия не начнутся до 16:00.
На рейде присутствовал так же и американский корабль, но он находился дальше, в глубине бухты и никаких обращений к нему не было составлено (K. Togo. "The naval battles of the Russo-Japanese War". p8).

Разумеется, бой на рейде был чистым блефом Уриу, расчитывающего выманить "Варяг" из Чемульпо как можно быстрее:
"Чемульпо был нейтральный порт, где присутствие иностранных военный кораблей предотвращало боевые действия".
Это понимали японцы, понимали иностранцы и японцы понимали, что иностранцы это понимают…



(Интересно, что В.Ф. Руднев имел в среде флотских офицеров кличку «Дипломат». Печально, что он тогда не сумел применить свои знания юридической казуистики в благоприятном для «Варяга», и России, варианте.
Он вполне мог бы использовать нормы международного права для затягтвания времени своего пребывания в Чемульпо, вместо того, чтобы принимать попытку прорыва на выгодных для японцев условиях.)



Поздно вечером Руднев вернулся на "Варяг", где и отошел ко сну.
Никакой активности на корабле по прежнему не отмечалось.
Команда мирно спала во главе со своим капитаном.

А пробудившись - выполняла обычные рутинные работы.
Сама побудка была выполнена на 1 час позже, чем указано в уставе.
На крейсере явно никуда не торопились.


Из записей вахтенного журнала "Варяга"( ЦГАВМФ, ф. 870, Коллекция шканечных и вахтенных журналов, д. 30584, 1904 г., стр. 91-105.):

«3 ч. 30 м. Развели огонь на камбузе. Пары в котлах № 16, 17 и 18…

6 ч. Будили команду…

7 ч. Все японские суда снялись с якоря и направились в море. Утренняя приборка.
Чистили медь.
Пары на котлах № 16, 17 и 18.»

Трудно себе представить обстановку подготовки к каким либо активным действиям, когда для команды не нашлось более важного занятия, чем "чистить медь". (!!!)

Скорее это, в сочетании с впечатлениями сторонних наблюдателей о отсутствии всякой активности на корабле, свидетельствует о том, что на крейсере не допускали и мысли о возможности японского нападения и тем более - боевых действий на нейтральном рейде.»
(Николай Чорновил «Обзор боя у Чемульпо»).




А вот что сам В.Ф.Руднев пишет об этом в своем рапорте:


«27 Января утром в 7 час. 30 минут командиры иностранных судов: английского крейсера «Talbot», французского «Paskal», итальянского «Elba» и американского «Vicksburg» получили извещение (с указанием времени сдачи уведомления) от японского адмирала, что война объявлена и что адмирал предложил русским судам уйти с рейда до 12 часов дня, в противном случае они будут атакованы всей эскадрой на рейд после 4-х часов дня, при чем предложено иностранным судам уйти с рейда на это время для их безопасности
.
Это сведение было доставлено мне командиром французского крейсера «Pascal», с которым я отправился на заседание командиров.

Во время заседания командиров на крейсер «Talbot» мною было получено письмо (в 9 час. 30 минут утра) через русского консула от японского адмирала, извещающее о начал военных действий, с предложением уйти с рейда до 12 час. Дня».



Утром на "Варяг" прибыл командир французского стационера Виктор Сенес, приятель В.Ф. Руднева.
Он привез свое письмо от Уриу:

«Императорское японское судно «Нанива». Рейд Чемульпо, 8 февраля 1904 года.

Сэр.

Имею честь известить вас, что враждебные действия начались между Японской империей и Российской империей. В настоящее время я должен атаковать русское военное судно, стоящее теперь на рейде Чемульпо со всеми силами, состоящими под моей командой, в случае отказа начальника русского отряда на мое предложение оставить порт Чемульпо до полудня 9 февраля 1904 года, и почтительно прошу, во избежание опасности, могущей быть для судна, состоящего под вашей командой, оставить театр военных действий.

Предполагаемая атака не будет иметь места ранее 4 часов дня 9 февраля 1904 года, чтобы дать время вам исполнить мою просьбу. Если имеется в настоящее время в Чемульпо транспорт или коммерческое судно вашей нации, я прошу вас сообщить ему это извещение.

Имею честь быть вашим покорным слугою - Уриу.

Контр-адмирал - командующий эскадрой императорского японского флота».



Только сейчас Руднев осознал, что война началась и он является представителем воюющей стороны.
Однако решать проблему он начал по прежнему дипломатическим, а не военным путем.

Он опять оставил свой корабль и отправился на "Тэлбот", хотя там намечалось совещание тех капитанов нейтральных кораблей, которые получили послание Уриу.



Перед отъездом Руднева, на "Варяг" прибыл командир "Корейца" Беляев и получил указание готовиться к "попытке прорыва".
Вернувшись на канонерку, он начал готовить корабль к бою.
Команда успела выбросить за борт: светлые люки, гафели, стеньги, трапы и другие деревянные предметы.


Совсем по другому действовали на опять оставшемся без командира "Варяге".
Разводить пары там начали только через 1.5 часа после получения известия:

«8 ч. Прибыл командир французского крейсера.

8 ч. 30 м. Командиры - наш и французский - отправились на «Тэлбот».

9 ч. 30 м. Начали разводить пары во всех котлах и приготовлялись к выходу с рейда и к бою.

Здесь важно отметить, что записи в вахтенном журнале за ночь и раннее утро велись вахтенными начальниками «Варяга» - мичманами Шиллингом и Ниродом.
Начиная с 8 часов, журнал заполнялся уже после боя и, видимо, самим Рудневым, так как подписей вахтенных начальников нет.

Разумеется, изложение событий там под сильным влиянием последующих действий и субъективных оценок.


В 9 ч. началось совещание на "Тэлботе".
Перед совещанием Руднев обратился к капитанам нейтральных судов с просьбой сопровождать русские корабли до выхода из гавани.
После этого, Руднев остался на "Тэлботе" ожидать результатов совещания.
Здесь, наконец, его нашел посыльный с переводом ультиматума Уриу:


«Императорский вице-консул в Чемульпо командиру крейсера «Варяг».

По просьбе японского консула в Чемульпо препровождаю вашему высокоблагородию письмо японского адмирала Уриу.

№ 23, 27 января 1904 года вице-консул Поляновский.
Письмо адмирала:

«Императорское японское судно «Нанива». Рейд Чемульпо, 8 февраля 1904 года .

Сэр.

Ввиду начала враждебных действий между правительством России и Японии почтительно прошу вас оставить порт Чемульпо с судами, состоящими под вашей командой, до полдня девятого февраля 1904 года; в противном случае я принужден буду атаковать вас в порту.

Имею честь быть вашим покорным слугою - С. Уриу.

Контр-адмирал - командующий эскадрой императорского японского флота.

Командующему отрядом русских судов».



В итоге совещания, командиры иностранных судов выразили контр-адмиралу Уриу письменный протест:

«Рейд Чемульпо, 9 февраля 1904 года.

Сэр.

Мы, нижеподписавшиеся, командующие тремя нейтральными военными судами Англии, Франции и Италии, узнав из полученного от вас письма от 8 февраля о предполагаемой вами атаке русских военных судов стоящих на рейде Чемульпо, в 4 часа дня, имеем честь обратить ваше внимание на следующее обстоятельство.

Мы утверждаем что на основании существующих международных законов порт Чемульпо объявлен нейтральным и потому ни одна нация не может атаковать суда другой нации, стоящие в порту; нация, которая нарушит этот закон, является вполне ответственной.

Настоящим письмом мы энергично протестуем против нарушения вами нейтралитета и будем рады слышать ваше мнение по этому вопросу.

Подписали: Левис Бэйли, командир крейсера «Тэлбот», Бореа, командир крейсера «Эльба», Сенес, командир крейсера «Паскаль».

Протест был в 10 ч отправлен на флагманский корабль Уриу, стоявший в четырех милях западнее острова Иодольми.



Как видим, протест этот был составлен в изысканных дипломатических выражениях.
Легендарная Манька Облигация, в таких случаях, изъяснялась откровеннее и лапидарнее:
«На понт берешь, мусор?!»



Разумеется японцы всерьёз и не помышляли о каких-то активных действиях на рейде, понимая, что то повлечет грандиозный международный скандал и объявление Японии – страной агрессором .
«Ультиматум» этот был составлен только для того, чтобы сподвигнуть Руднева на вход из нейтрального порта Чемульпо в выгодных для Уриу условиях.


Когда после боя "Варяг" вернулся в Чемульпо, то японцы не посмели ни преследовать его на нейтральном рейде ни даже стрелять туда.
Ни в 16:00, ни раньше, ни позже.
Русские свободно могли распорядиться судьбой своих кораблей.



Итак, у Руднева имелось несколько вариантов дальнейших действий:
1. Присоединиться к протесту командиров нейтральных военных судов Англии, Франции и Италии, направленному адмиралу Уриу, и направить ему свой протест, заявив о безусловном праве «Варяга» находиться в Чемульпо в течении 24 часов, после формального объявления войны и покинуть его лишь по требованию корейского правительства (а такового требования правительство Кореи не выдвигало, как известно).

Это поставило бы адмирала Уриу в исключительно тяжелое положение.

Никаких полномочий от японского правительства атаковать боевые корабли великих держав в нейтральном порту, и ставить японскую империю на грань войны с ними, он не имел да и не посмел бы этого делать.

Пришлось бы ему ждать эти самые 24 часа, рискуя появлением у себя в «тылу» русских крейсеров (а то и броненосцев) из Порт-Артура, которые вполне могли прибыть на выручку «Варяга».

2. Руднев мог потратить это время для подготовки крейсера к ночному прорыву из Чемульпо, используя его преимущество в скорости, лучшей скорострельности своих 6 дм орудий системы Канэ, меньшей осадке и отличному знанию этого фарватера своим штурманом, мичманом Беренсом. 
«Адмирал Уриу уже успешно выполнил половину  своего задания - обеспечение высадки в Чемульпо японских войск.

Однако ценность порта сводило на нет присутствие там вражеских кораблей.
Нельзя же было снабжать войска под дулами русских пушек.
Противника надо было как-то убрать из Чемульпо.

Идеальным вариантом был бы его расстрел где нибудь за пределами порта.
Но если бы это не удалось, то оставалась надежда на успех миноносцев в шхерах.

Или даже на то, что под Порт Артуром "Варяг" перехватят основные японские силы.

Даже вариант "золотого моста" - если бы русские даже просто покинули Чемульпо без потерь - вполне устраивал японцев с точки зрения использования Чемульпо как базы для ведения войны».

Для подготовки «Варяга» к бою  у Руднева была, как минимум, вся долгая февральская ночь и все утро 27 января.
В первую очередь к таким действиям следует отнести облегчение корабля, прежде всего за счет выгрузки на «Варяге», за борт всего сверхнормативного угля а также люков, гафелей, стеньгов, трапов и других деревянных предметов. (как это и было сделано на «Корейце», перед боем)


Кроме увеличения скорости, облегчение корабля давало и другое преимущество - уменьшалась осадка.
Это обстоятельство учитывая, что предстоящий бой должен был проходить в условиях шхерного фарватера с многочисленными мелями и проходами с ограниченными глубинами, могло также играть значительную роль.
 
На момент боя «Асама» имела осадку на 1,5 м больше чем «Варяг».
Дополнительная разгрузка могла довести эту, уже и так весьма значительную разницу до 2 м.

 Почти весь сверхноминальный уголь (530 тонн) размещался не в трюме «Варяга», а в дополнительных выгородках на броневой палубе над ватерлинией, что еще больше упрощало его выгрузку.

Кроме этого, готовя крейсер к прорыву, можно было  бы сделать из этого угля (он хранился в мешках) и свернутых матросских пеньковых коек импровизированную защиту для комендоров 6 дм орудий «Варяга» (которые стояли открыто, без щитов).
Как показали последующие сражения кораблей РЯВ, такая защита хорошо помогала от мелких осколков японской «шимозы».



Другой «организационной» мерой, вполне выполнимой в тех условиях, являлся выбор времени прорыва.
Руднев мог предпринять его в отлив и тогда у «Асама», которая имела гораздо большую осадку (особенно в сочетании с мерами по облегчению «Варяга» перед боем) был ограниченный выбор в маневре среди мелей и более узких проходов.
Например, Западный проход, при низкой воде, представлял собой уже весьма опасное место для «Асама».
 
Или же «Варяг», наоборот, мог предпринять прорыв в высокую воду, что давало больше вариантов путей.

 
Если прорыв выглядел нереальным для Руднева, то он мог даже попытать счастья в заливе Императрицы, который в максимальный уровень воды был вполне проходим для «Варяга», но куда «Асама» не рискнула бы входить из за недостаточной изученности фарватеров. 

В другом варианте, «Варяг» мог предпринять попытку прорыва, когда отливное течение достигало максимальной величины и прибавило бы к скорости крейсера еще 2-3 узла, сокращая тем самым время прохождения узостей. 

Кроме этого, можно было бы еще попытаться использовать мощь 8 дюймовых орудий «Корейца» и 6 дюймовых - «Варяга», для обстрела лагеря высадившихся в Чемульпо японских войск, раз уж началась война…
Даже несколько разрывов их фугасных «бомб» произвели бы там огромные потери и сильнейшее моральное впечатление.



Вместо  этих вариантов В.Ф. Руднев выбрал самый простой (и желанный для японцев) способ прорыва: днем, на малой скорости, перед глазами выстроившихся для боя японских кораблей, в удобное для них время.
Зато красиво получилось: под музыку на прорыв выходили...
 


Видимо адмирал Уриу, с помощью  командира крейсера «Чиода», капитана 1 ранга К. Мураками, который во время стоянки в Чемульпо,  завел приятельские отношения с Рудневым,  неплохо  изучил психологический портрет командира «Варяга».

Уриу понял, что тот любит красивую позу, делает решительные и гордые заявления, гордится своим дипломатическим опытом и дружбой с командирами иностранных кораблей в Чемульпо.
Поэтому,  вызов от адмирала Уриу на «рыцарский поединок» и был принят Рудневым, вопреки здравому смыслу и военной необходимости.

 
Надо отметить, что после затхлой атмосферы "стационерной" плавучей казармы, команда «Варяга» в воодушевлением встретила известие о предстоящем "живом деле".

Если недооценивали японцев даже офицеры и сам Руднев, то матросы вообще имели о противнике совершенно презрительное, "шапкозакидательское" представление. Предстоящий бой представлялся чем-то вроде увлекательного приключения, субботней деревенской драки, разрядки накопившегося раздражения...

Контраст между подавленым состоянием команды в "мирное время" и оживлением, связанным с переходом к активным действиям настолько бросался в глаза, что говорили даже о "преображении".
«С благоговением вспоминаю,- писал позднее врач М. Л. Банщиков, - незабвенную картину общего громадного подъема духа. Казалось, нет преграды этим преобразившимся людям».


Вот, о подробностях самого боя мы и поговорим в следующей главе.

На фото: "Варяг", после боя уже покинутый командой, в бухте Чемульпо