7. Молочный фронт. Хроники десанта по удоям

Надои в районе не просто упали – рухнули, словно чиновник с четвёртой ступеньки карьерной лестницы после корпоратива. Бессменный глава района, Виталий Аркадьевич, созвал экстренное совещание всей мужской половины администрации.
«Ситуация, товарищи, стратегически угрожающая!» – гремел он, потрясая графиком, похожим на кардиограмму пациента в состоянии клинической смерти. «Мы провалили план даже по козьему молоку! Область грозит санкциями, а губернатор... губернатор может лично приехать!»

В зале повисла тишина, густая, как деревенская сметана. Приезд губернатора был страшнее любого апокалипсиса.
«С завтрашнего дня вводим режим тотальной дойки! – провозгласил глава. – Каждый сотрудник-мужчина закрепляется за фермой. С четырёх утра – на вымя! Это не предложение, это – мобилизация!»

Так я, Михаил Полугаров, и мой друг программист Степан, умеющий перезагружать только свой собственный мозг литрами кофе, оказались прикомандированы к ферме «Рассвет» в селе Безводное. Наш «дойный десант» представлял собой жалкое зрелище. Степан, в белых кроссовках и с ноутбуком за спиной («на случай сбоя в программе учёта надоев»), был похож на туриста, заблудившегося в эпохе развитого социализма. Я, в старых штанах и кирзачах, пытался изобразить суровость бывалого животновода.

Нас встретил бригадир дойного цеха, дядя Витя – человек, чьё лицо напоминало топографическую карту местности со всеми оврагами жизни и ухабами судьбы.
«Наше подкрепление, – флегматично произнёс он, плюнув в сторону тракторной тележки с силосом. – Ну, давайте, пока бабы с доильными аппаратами работают, не мешайте, а я вас приобщу к высокому искусству ручной дойки.»

Искусство оказалось сродни высшей математике. Нужно было подойти к корове (огромной, равнодушной и безучастно жующей), сесть на табурет, ухватиться за вымя (на ощупь – старый, резиновый коврик для ванной) и начать ритмично тянуть. У Степана это получалось, как писать двоичный код левой ногой. Его корова, по кличке Рамона, только презрительно мычала, отходила в сторону и взбрыкивала.
«Ты её не программируй, ты её дои! – орал дядя Витя. – Вообрази, что это сервер, а молоко – ценные данные!»

Я же быстро нашёл общий язык с коровой по имени Буря. Мы смотрели друг другу в глаза, и в её карих, печальных глазищах я читал то же немое: «И за что нам с тобой это?»

Через час, пропахшие насквозь ароматным коктейлем из навоза, силоса и отчаяния, мы с горем пополам нацедили пять литров. Дядя Витя, глядя на наши потные лица, выдал вердикт: «Из вас дояры, как из козла мэр. Но для галочки сойдёт. Идите вон, помогайте бабам молоко из подойников в цистерну сливать. Да завтра приезжайте. Пусть доярки вместе с коровами потешатся.»
Дорога назад в райцентр была сонной, как перекормленная тёлка. Мы уже начали оттаивать от утреннего стресса, когда в зеркале заднего вида возникли знакомые красно-синие мигалки.

Нас остановил экипаж ГИБДД из соседнего района. Молодой инспектор со щегольскими усиками подошёл к окну.

«Проверка документов. Вы откуда такие... ароматные? Выпивали?»
Я попытался объяснить про тотальную дойку и приказ главы. Инспектор слушал скептически, принюхиваясь. Его взгляд стал пристальным. «А ну, дыхните.»
«Я не пил, товарищ инспектор! Это – запах трудовой доблести!» – парировал я.
Подошёл его напарник, постарше. Он долго и смачно нюхал воздух вокруг нашей машины, потом заглянул в салон.

«Так... Силос летней закладки, с примесью комбикорма, – пробормотал он, как сомелье на дегустации. – И... да, лёгкие нотки коровьего помёта. Подтверждаю: трезв. Отпускай, Серёж.»

Мы поехали дальше, оставив за спиной стражей порядка, которые теперь, видимо, будут более усиленно штудировать справочник «Ароматы сельхозпроизводства».
Пока мы со Степаном и остальным мужским коллективом вживались в роль сельских ковбоев, по району, как саранча, расползались девушки из администрации.
В стране началась сельскохозяйственная перепись, и женскую половину конторы – юристов, экономистов, делопроизводителей – бросили на этот фронт.
Их задача была грандиозной: обойти все дворы, пересчитать каждую курицу, каждую козу. Но вскоре пришёл секретный циркуляр из минсельхоза: «Для обеспечения статистического роста в отчёт дополнительно вносить не менее 10% приписного поголовья.»

Так родилась народная инициатива. Бухгалтерша Верочка, обходя дом деда Архипа, у которого была лишь старая, слепая собака, с чистой совестью записала ему «2 коровы, 5 овец и гусиный завод». «Дед всё равно не запомнит, а отчёт будет солидный», – пояснила она позже.

Главный специалист по туризму, Лидия Петровна, будучи в лёгком подпитии после «профилактического» глинтвейна от гостеприимной владелицы двора, приписала к её курам и поросёнку... верблюда. В графе «примечание» она честно указала: «Верблюд – для морально-волевой подготовки скота к засушливому лету». Бумага ушла в область без правок.

Пик карьеры случился с фермером Колькой Рыжим. У него была одна-единственная корова Марфуша, отелившаяся тёлочкой. А так как была одна корова, а стало две, то переписчица, стажёр из отдела архитектуры, наслушавшись инструкций о «приписном поголовье», с рвением неофита записала: «КРС: рост в 2 раза». А внизу, для верности, карандашиком приписала: «+1 в перспективе».

В области, увидев, что поголовье КРС у Рыжего в кратчайшие сроки выросло на 100%, а с учётом «перспективы» – на все 200%, решили, что нашли гения селекции. Кольку вызвали на совещание, вручили грамоту «За феноменальный прирост» и пообещали выдвинуть на премию. Теперь он ходит по селу и чешет затылок, гадая, куда ему девать славу и где взять ещё одну корову, для отчётности.

Через неделю нашего «дойного десанта» надои чудесным образом пошли вверх. Не потому, что мы стали мастерами, а потому, что дядя Витя, поняв всю абсурдность ситуации, просто начал приписывать к нашему удою литров двадцать, разбавляя молоко водой. «Ваша задача – не молоко, а красивая цифра, – сказал он. – Сидите в углу, не мешайтесь, я всё оформлю.»

А в администрации родилась новая легенда. Степан, наш программист, на основе пережитого создал мобильное приложение «Виртуальный дояр». За 99 рублей в месяц оно показывало анимацию дойки коровы, издавало успокаивающие звуки мычания и раз в сутки выдавало случайную цифру «удоя» от 10 до 30 литров. «Для удалённой работы и поддержки статистики, – объяснял он всем желающим. – Можно сдавать отчёты, не вставая с дивана.»

Глава района, увидев растущие графики, был доволен. Он даже издал новый приказ: «В целях профилактики падежа поголовья, всем сотрудникам, в обеденный перерыв проходить десятиминутный сеанс ароматерапии запахом свежего сена и силоса для поддержания производственного тонуса».

Через месяц история завершилась с той же бюрократической элегантностью, с какой и началась. Областное начальство, проанализировав «феноменальный рост» нашего района, не стало разбираться в причинах. Вместо этого – прислало благодарность за «эффективное использование кадрового резерва в решении задач АПК» и порекомендовало наш опыт к тиражированию в соседних депрессивных территориях. А на следующей планерке глава района, сияя, объявил:

«Товарищи! Благодаря нашему слаженному труду и нестандартному подходу, область выделяет нам целевые средства!» В зале повисла напряжённая, полная надежды тишина. «На модернизацию и расширение... отдела сельского хозяйства районной администрации. Под новые кабинеты и оргтехнику. Чтобы в следующий раз отчёты в такие прорывы мы оформляли ещё оперативнее!»