18 Бриджпортский синдром

Некоторое время, в ту же ночь, мы ещё обсуждали произошедшее и грядущее.

Ней был крайне недоволен планом по поимке сектантов. Ему не нравились как сама идея плана, так и способ реализации. Он назвал его слишком рискованным. Но когда дедушка предложил ему придумать план получше, тот только закатил глаза и ответил, что самый лучший план — уехать в Та-Амунтис без промедлений и оставить ловлю сектантов на местные кланы вампиров.

— Вы совсем тут в шпионов заигрались, — фыркнул он, — вместо того, чтобы заниматься поиском гробницы, вы решили тут устроить ловлю блох. Вам не кажется, что это глупо?

— Ней, мальчик мой, а как иначе мы можем выманить убийцу из тени? — дедушка сложил на груди руки и посмотрел на Нея взглядом, полным превосходства.

— Ну уж точно не так. Зачем подставлять брата с вампиром-провидцем под удар? Что если сектанты реально их похитят?

— Этот момент мы проговорили много раз. Их будут тщательно охранять со всех сторон.

Этот спор продолжался ещё какое-то время, пока мы все не разошлись по комнатам. Нея до конца убедить не удалось, но он признал, что плана лучше просто нет и смирился.

Раскладывая это всё потом по местам, я видел, что план несовершенен, но всё же сыграл свою роль.

Нератари объявилась на следующий вечер с новостями о том, что можно заменить водосброс для медитаций искусственным водопадом в аквапарке возле городского пляжа. Он находился под крышей и вода в нём была нормальной температуры и напора. К тому же вода постоянно обновлялась и очищалась, что делало её идеальной для наших нужд. А задержали её проволочки с местными бюрократами, которые вампиресса решила одной комиссией с проверкой всего аквапарка. Под внушением нашли кучу нарушений и аквапарк просто закрыли до дальнейших разбирательств.

Не очень честно было так поступать, но в нашем незавидном положении не приходилось выбирать методы, поэтому оставалось лишь принять с благодарностью её помощь. Быстро и эффективно, чего и следовало ожидать от дочери Древнего Куамона.

Пока шла неделя подготовки всех участников масштабного плана по ловле сектантов, мы с Лео каждую ночь проводили по часу-полтора в аквапарке, медитируя и избавляясь от тьмы внутри нас.

Нератари сказала, что тьмы становится каждый раз чуть меньше, потому что Лео не подпитывал тьму своими печалями. Я изо всех сил старался помогать ему сохранять позитивный настрой каждый день, а Нератари своими словами ещё больше воодушевила его.

С ещё большим усердием Лео хватал от жизни всё приятное, что только удавалось успеть сделать за время от заката и до рассвета, чтобы напитаться и запомнить, а потом использовать это в медитациях. Включая его ежедневные звонки сёстрам, которые охотно болтали с ним даже по ночам по очереди. Девушкам объяснили, что это общение нужно для лечения и адаптации связи: мы не стали говорить про тьму и её влияние, чтобы не пугать их.

Те включились в это дело с энтузиазмом, попутно сказали, что продолжают попытки убедить маму Лео в том, что он не чудовище. Но то ли внушение Георга было не только про блок памяти, то ли сама женщина сопротивлялась встречаться с горьким напоминанием прошлого неудачного брака, но все попытки наладить с ней контакт проваливались одна за другой.

Марика сдаваться не желала, попросив и Лео не сдаваться, дать матери больше времени на принятие новых фактов. Он пообещал, но мне было понятно по тоскливому комочку внутри, что он не особенно верил в успех. И всё же Марика с её упорством вполне могла, рано или поздно, достучаться до женщины. Ну, или нет, если принять версию того, что Георг не просто заблокировал память, а дополнительно внушил ей подсознательную неприязнь к сыну, наложив на его образ отпечаток образа мужа, чтобы она никогда не приняла его назад.

Такое я тоже допускал с вероятностью в пятьдесят процентов, поскольку его умения работать с чужими воспоминаниями были его основной способностью. Он обезопасил себя даже тут, чтобы никто не покусился на его чадо, которое было для него ценностью во всех смыслах.

Куамону я рассказал и об этом на недельной проверке, но тот скупо ответил, что помочь не может. Только Георг мог бы снять блок, если бы захотел, и то, не полностью, потому что сама женщина этого не хочет. Тут получался замкнутый круг: она не хотела из-за блока и внушения, а без желания блок было не снять. Полный тупик. Вот и оставалось только надеяться на Марику и Дарику.

Я за это время успел ещё дважды поговорить с Ладикой, но так и не сумел разобраться в своих чувствах к ней. Нас в Оплоте не учили чувствам, я не помнил, чтобы хоть раз испытывал что-то большее, чем обычное влечение или симпатию. Вроде бы этого всегда хватало для создания пары, но позже мы всегда расходились по обоюдному согласию. Никаких трагедий, просто расставание.

В женских телах я даже и не успевал толком вступить в отношения, поскольку был занят исследованиями. Детей тогда у меня так и не родилось. А в мужском трижды сходился с разными девушками по указанию Совета Старейшин, и в этих парах рождались дети: всего было три девочки и один мальчик. Но сейчас у меня не было к ним чувств, я просто вспомнил, что они есть. Это было довольно странно осознавать, что в прошлом я был отцом аж четверых новых фей в роду, да ещё и от трёх разных фей.

С Ладикой всё началось совсем не гладко, но где-то в мыслях я понимал, что тут что-то пошло не совсем так, как должно было быть изначально. Я крутил в голове так и этак, но правильного продолжения не складывалось. Я даже успел прочесть несколько романов о любви, которые писали люди. Но и там ответа не нашёл, потому что любовная проза у них была настолько странной и запутанной, что мой разум после их прочтения пришёл в ещё больший беспорядок.

В таких заботах и размышлениях неделя пролетела очень быстро, и настало время воплощать наш план в жизнь.

А следующие десять дней слились в одну полосу ускоренного клипа. Встать на закате, напоить Лео кровью, съездить в аквапарк и потом гулять в разных районах города, посещая самые громкие и популярные места.

Девятнадцатого числа мы были в трёх разных клубах для вампиров и людей: танцевали, светились в барах, знакомились со случайными посетителями под присмотром многочисленной охраны от Сантини и Куамона. Оборотней от службы контроля отпустили, чтобы не спугнуть наши цели. Вампиры же растворялись в толпе и следили так, что мы с Лео даже не замечали.

Мы побывали на Дне урожая в городском парке двадцать первого числа, где были пойманы первые десять сектантов, посчитавших нас лёгкой целью. Охрана сработала чётко и быстро, не вызвав никакого волнения толпы. Такая выучка приятно поразила. Одно ловкое движение — и сектант уже висел на плече незаметного вампира, который играл роль стража порядка парковой службы. Просто посетитель перепил от радости, ничего страшного. Весь десяток был переправлен в особняк Сантини и держался под строгой охраной в полной изоляции друг от друга.

Им по откату вкалывали снотворное, не считаясь с рисками вызвать привыкание. Каждый такой пленник был на вес пыльцы. А Куамон пытался найти способ обойти их клятвы, чтобы вытащить из их памяти хотя бы что-то полезное.

Двадцать второго числа мы ездили на концерт Дивы, той самой, о которой я читал в новостях. Она и правда пела и танцевала очень красиво. А пока мы смотрели на неё, наша охрана выловила ещё сектантов, на этот раз их было в два раза больше. Но количество не означало качество, так что их тоже поймали и отправили к остальным.

После этого три дня было затишье: сектанты задумались над новым планом. А мы продолжали своё знакомство со столицей, совмещая приятное с полезным. Посетили главный городской музей, картинную галерею и библиотеку.

В эти места мы успевали зайти до закрытия, а после снова были бары, клубы, игорные дома. Это сливалось в бесконечный поток впечатлений, от которых мы начали уставать. Князь Сантини тогда посмеялся над нами, сказав, что мы на себе испытали эффект «Бриджпортского синдрома», который появлялся у большинства прожигателей жизни в этом городе.

Удовольствий на любой вкус и запросы здесь было столько, что от них начиналось пресыщение. Но при этом хотелось больше, лучше, дороже и быстрее, чтобы снова и снова выделялся тот самый гормон счастья — эндорфин. С каждым разом таким людям и нелюдям приходилось прилагать всё больше усилий для достижения нужного уровня удовлетворения, а это приводило к большим тратам. И круг замыкался, когда удовольствие и работа ради трат на него заставляли разумного бегать на работу днём и прожигать свою жизнь по ночам.

Вампирам было чуть проще, потому что сфера развлечений была их вотчиной, где они развернулись, охватив весь город сетью развлекательной индустрии. Они даже кино и музыку подмяли под себя, заставив и весь САОРР слушать и смотреть то, что им было выгодно.

Утомительная круговерть не заканчивалась, зато истощалось наше терпение.

Дедушка с Моргуном в основном занимались подготовкой к отъезду в Та-Амунтис вместе с вампирами из клана Сантини. Теперь я знал его название: Догмат. Что это означало в их понимании, можно было увидеть по их клановым брошкам в виде мотылька — тёмного бражника, с череповидным узором на крыльях. Изготовленный из кости и инкрустированный драгоценными камнями — он кричал всем о сути клана, при этом прятал её за искусной маской. Такая двойственность была отражением всей проклятой жизни вампиров. Они научились иронизировать над собой через клановые знаки отличия.

Двадцать пятого и двадцать шестого числа удалось накрыть целую ячейку сектантов в промышленном районе столицы. Тут постарались оборотни из службы контроля за вампирами и шпионы из клана Арах, выследив одного из их связных. И это была первая крупная победа. Больше сотни вампиров-сектантов были обезврежены во время дневного отдыха. Их взяли всех разом, даже не особенно напрягаясь.

Охрана из порабощённых разумом людей была неспособна справиться со стражами порядка. И людей отправили к менталистам, а вот сектантов распределили по камерам в тюрьме. Не буду врать, что был не рад этой новости. Был шанс обнаружить среди них и нашего убийцу. Но охота продолжалась, поскольку множество сектантов ещё оставались непойманными. Да и Сантини сказал, что среди заключённых нет никого с сильным даром левитации, взлома щитов или маскировки.

Время от времени мы ощущали за собой ту самую слежку, что велась за нами в храме, но до сих пор не знали, кто это был. Дедушка ставил на загадочного убийцу. Лео склонялся к версии с наблюдателями от сектантов. Ней вообще отказался спорить на эту тему, сославшись на то, что догадки ничего не решат. Ведьмак в эти числа пропадал в Ковене Бриджпорта сутками напролёт, никак не объясняя своё отсутствие, кроме короткого: «Как всё сделаю, так и скажу. Если получится. А если нет, то и разговора не надо.».

Что он там искал и зачем? Мы терялись в догадках. Дедушка если и знал, то не говорил тоже.

С двадцать седьмого по двадцать восьмое число снова было тихо. Я окончательно вымотался от бесконечных клубов и баров, слово «игорный дом» вызывало тошноту, а «танцпол» сразу заставляло морщиться. Но план работал.

И когда мы были готовы уже закончить охоту и отправиться в Та-Амунтис, случилось нечто совершенно неожиданное для нас всех.

Двадцать девятого числа мы сделали последнюю вылазку в городской центр. Посетили самый большой и яркий клуб города «Крово-Ток». Мы пробыли в нём до трёх ночи, собираясь после него поехать домой, чтобы отдохнуть перед перелётом. Но когда мы вышли из клуба, то Лео вдруг замер, а у меня в груди и горле стало туго и душно. Пульс подскочил и задрожали руки, но весь клубок эмоций друга было некогда распутывать. Потому что на другой стороне улицы стоял вампир, которого мы ожидали увидеть меньше всего.

Полускрытый в тени широкого козырька над тёмным подъездом, стоял Арвин Карильи, одетый в потёртую чёрную кожаную куртку, чёрную кепку и вытертые серые штаны. Он выглядел грустным и смотрел точно на нас. Ошибиться в его личности было невозможно — они с Лео были слишком похожи внешне.

Лео шагнул назад, ища мою руку своей. Я перехватил его за ладонь, и он сжал её своими ледяными пальцами, не отводя взгляда от родителя. В это самое время вампиры из нашей охраны материализовались вокруг Арвина, взяв его в полукольцо. Но бежать он не собирался: поднял руки перед собой и спокойно смотрел на сына и меня. Его тут же скрутили сетями и сунули в фургон, подъехавший из-за угла здания. Чётко отработанный захват.

Нас с Лео посадили в машину и отправили следом за фургоном. Никаких объяснений не надо было, у местных вампиров были свои глаза, поэтому мы просто молча ехали на заднем сиденье. Внутри всё кипело и бурлило от накала: Лео кидало от злости к недоумению, а потом от них — к отчаянию и обиде. Он никак не мог решить, что именно он должен испытывать к тому, кто предал всю семью, а потом повторно бросил самого Лео после обращения.

Пришлось дышать по счёту, громко проговаривая в голове каждый вдох и выдох, игнорируя весь этот сумбур эмоций, чтобы успокоить его. На середине поездки Лео сумел справиться с этим клубком и откинулся на спинку с тихим выдохом облегчения, расслабил хватку на моей руке и отогрелся. Его ноздри всё ещё подрагивали, глаза под сомкнутыми веками подёргивались из стороны в сторону, но в целом он почти пришёл в себя.

— Бел, куда мы едем? — его голос звучал так сипло, что я едва его узнал.

— Полагаю, в особняк князя Сантини — ближайшее место отсюда, где можно допросить Арвина.

— Думаешь, получится?

— Думаю, он сам пришёл зачем-то. Вот и узнаем: зачем и почему.

— Он... Как он узнал, что мы тут? Может, это он всё же? Ну, ту девочку? — задал он резонные вопросы.

— У меня пока нет ответа на твои вопросы, — я пожал плечами, а потом погладил его по руке. — Не спеши, раз он пришёл, значит, это не просто так. Я не хочу сейчас гадать. А ты себя не накручивай. Знаешь же, что это не слишком хорошо для нас обоих.

— М-м. Не буду, — так и не открывая глаз, он уткнулся лицом мне в плечо и затих до самого прибытия в особняк Сантини.

Сначала из фургона вывели Арвина. Его обмотали таким количеством цепей из лунного серебра, что я диву давался, как он вообще ещё способен двигаться в них. А под цепями была ещё и сеть наброшена. Из него сделали кокон с торчащими из него ногами и головой.

Лео и я вышли следом из машины, но Рено попросил нас пока не торопиться, пропустив охранников с пленником вперёд. Мы послушно дождались, пока Арвина заведут, и, не торопясь, пошли за дворецким, который проводил нас до столовой, где мы когда-то (казалось, что это было очень давно) общались с князем Сантини в первый раз.

На часах было четыре тридцать. Осень диктовала своё расписание рассветов и закатов, потому что солнце вставало позже и садилось раньше. Теперь у нас было в запасе время до семи утра, когда первые лучи солнца покажутся над горизонтом.

Нам принесли напитки: малиновый сок с листиками мяты в высоком стакане для меня и бокал свежей крови для Лео. Никто из нас не подумал отказаться от угощения. Меня и его мучила жажда. Я сгорал от его прорывающихся даже после упражнения эмоций, а он был вымотан собственными мыслями и чувствами.

Когда были выпиты сок и кровь, к нам совсем скоро пришёл Сантини.

— Приветствую вас, дорогие гости, — Сантини улыбнулся клыкастой улыбкой и картинно отвесил нам поклон.

Мы встали и ответили тем же: ритуал приветствия был важным элементом для князя, и он обожал устраивать из этого шоу.

— Бесконечно восхищаюсь вашей удачливостью! Надо же было поймать такую крупную рыбку! И ведь сам пришёл! — князь расхохотался и потёр руки. — Предлагаю вам пройти к нему. Он сказал, что будет говорить только с вами. И прочесть мы его не можем, потому что он сразу подтвердил свою причастность к «многоножкам». Отец отказался с ним общаться, чтобы не спалить ему мозги и не убить ненароком. Так что пойду с вами я.

— А как же моя способность считывать? Она слишком сильная, — Лео закусил губу и нахмурился.

— С этим проблем не будет, — махнул рукой князь. — Мы посадили его в экранированную щитами комнату, говорить он будет через электронный микрофон с вами, и вы тоже. Так что не будет риска что-то считать бесконтрольно. Отцу вот и экраны не помогут. Он не может контролировать эту способность и считывает на рефлексе, игнорируя даже артефакты. А вот ты пока молод, наш щит обойти не сможешь, даже если попытаешься. Что будем делать с ним после разговора...

Сантини задумчиво постучал по столу и после минутного молчания продолжил:

— Решим после его рассказа. Мы включим запись, передадите её потом господину Бафросту. Он тоже захочет узнать о том, что расскажет Карильи.

— Полагаю, вам тоже пригодится запись, поэтому пишите всё, — я кивнул.

Лео промолчал, узел переживаний снова стал туже.

Мы пошли за князем в другое крыло особняка, снова петляя по коридорам. В этот раз до лифта дошли совсем быстро и спустились на два этажа, где оказались в помещении, подозрительно похожем на типичный полицейский участок. Разнообразие подземелий под этим особняком поражало воображение. Но я примерно понимал, зачем оно нужно.

Комната допросов была настолько типичной, что выглядела максимально правдоподобно. Такие комнаты постоянно показывали в фильмах по визору. Разве что количество артефактных щитов тут было больше, стёкла толще, а мебель роскошнее. Со стороны наблюдателей было именно так, но пленник сидел на простом офисном кресле, прикрученном к полу. Перед ним стоял тяжёлый металлический стол с закреплённым на нём микрофоном.

Он почти сразу увидел нас через стекло и заметно заволновался.

Руки были скованы наручниками и пристёгнуты к столу так, чтобы он мог самостоятельно включать и выключать микрофон по своему желанию, чем он сразу же и воспользовался.

— Сын! Пришёл! Выслушай меня! Я только этого прошу! До конца! — его высокий голос неприятно резал слух через динамики с нашей стороны.

Лео щёлкнул тумблером, в его голосе я впервые услышал сталь:

— Говори. Я слушаю.

Он повторно щёлкнул, отключая микрофон.

Арвин торопливо закивал, ёрзая на стуле, а его пальцы схватились за цепь, быстро перебирая звенья. Она обожгла ему пальцы покрытием из лунного серебра почти сразу. Он зашипел от боли и выпустил её, вцепился в край стола.

Сантини показал нам на кресла, и мы сели, обманчиво расслабились, откинувшись на спинки.

— Да-да. Рассказать... Надо рассказать... Я не могу всё из-за клятвы крови, но остальное... Ты должен понять меня. Всё не так было, — Арвин сбивчиво оправдывался, пока на его лице было выражение крайне жалкое, как у загнанного в угол зверя. — Я не хочу умирать. Есть же шанс исправить всё...

Потом он собрался, и его рассказ перенёс нас с Лео в прошлое, которое раньше мы знали лишь фрагментами. Теперь же временная линия выровнялась, преображаясь в соответствии с новыми обстоятельствами. Я записывал с его слов позже, используя ту самую запись, что была сделана в ту ночь и следующую, чтобы максимально точно и правдиво передать весь рассказ Арвина Карильи.

17 Злость и бесчувственность: http://proza.ru/2026/08/31/877 ;