Чужая боль. 18 часть. Развод

Жена была крайне удивлена, когда Дмитрий, открыв дверь своим ключом, вошел в квартиру и поздоровался.

-  Что это ты так скоро явился? - не поворачивая головы от телевизора, спросила она. - Или брат не рад был твоему приезду?
-  Дела у меня, - ответил офицер жене и прошел в свой кабинет. - Могла бы ответить на приветствие, - сказал уже у двери. - Муж домой вернулся.
-  Да какой ты мне муж? - усмехнулась еще больше располневшая с возрастом Валентина.

Она была права: семья Уваровых, как таковая, сохранялась только на бумаге. Дмитрия даже в молодости совсем не привлекала законная супруга, сумевшая очень ловко расставить сети, в которые попался молодой, обиженный на невесту лейтенант, а теперь они почти не общались. Поэтому он и решил, что с разводом проблем не будет

Переодевшись, Дмитрий Федорович прошел в кухню и поставил чайник.

-  Чай или кофе пить будешь? - спросил жену, когда она вошла следом.
-  Нет, мне - какао со сгущеночкой, - ответила жена и открыла почти пустой холодильник, доставая открытую банку любимого лакомства.

Заварив себе чай, Дмитрий налил кипяток в большую чашку жены и положил на стол пакет с бисквитами, купленные по дороге домой.

-  Что дети? Приезжали? Звонили?
-  Нет, никого не было, - размешивая в чашке любимый напиток, ответила жена.

Валентина очень любила бисквиты, и сегодня утром сама ходила в кондитерскую за ними. Вернувшись, разговорилась с консьержкой, Алисой Поликарповной, которая вечно что-то вязала то дочке, то невестке, то внукам, постоянно поправляя очки, сползавшие с переносицы.

-  Вот растишь их, растишь, а они поразъедутся, и хорошо, если позвонят раз в неделю, - жаловалась на детей жена генерала. - Дочка, вон, вышла замуж и не вижу ее почти год: то из Каира позвонит, то с Гаити, то из Эмиратов... Хорошо, что мобильники придумали, а то - хоть плачь: никто не услышит.
-  Дочка на вас совсем не похожа, разве что волосы такие же редкие, - отозвалась словоохотливая консьержка. - И на мужа вашего не похожа. Наверное, на кого-то из родственников? Бывает, что ребенок родился совсем рыжий, а мать и отец либо темноволосые, либо со светлыми волосами... Вот что выкидывает природа!
-  На бабушку свою, а мою свекровь похожа Кат: такая же маленькая, такая же красивая, - бросив настороженный взгляд на Алису Поликарповну, произнесла Валентина. - А что?
-  Да нет, ничего! А муж ваш совсем на свою мать не похож?
-  Как это - "не похож"? Очень даже похож! Да он - вылитая свекруха!
-  Нет, вы что-то путаете, - подняла голову консьержка. - Если муж ваш похож на свою мать, то и Катя ваша должна быть на него похожа. Ведь вы же сказали, что дочка ваша на свою бабушку, то есть, вашу свекровь похожа. Что из этого следует?
-  Что?
-  Что Катя должна походить на своего отца.
-  Вы что, лучше меня знаете мою свекровь? - недовольно поднялась со стула Валентина и стала тяжело подниматься наверх, бурча себе под нос. - Вот привязалась: "похожа" - "не похожа"... Тебе-то какое дело? Следи за своими детьми и внуками!

А старенькая консьержка, провожая глазами недавнюю собеседницу, думала:

"Вот где такие квашни находят себе генералов? Поглядеть ведь не на что! Два центнера жира, прикрытого дорогими тряпками! Хорошо, что хоть дочь стАтью не в мать пошла... Да и сын совсем на генерала не похож, разве только ростом в отца... Странно это все... Может, это вовсе не его это дети?"

-  Поговорить надо, - вышел с чашкой из кабинета Дмитрий. - Только очень прошу тебя: выслушай меня без крика и истерик, потому что они ничего не изменят,
-  Это ты о чем? - отхлебнув из своей чашки, подняла глаза Валентина.
-  Всю жизнь мы, чужие в общем-то люди, прожили под одной крышей, не испытывая друг к другу никаких чувств. О свадьбе вспоминать не будем: оба знаем. как мне пришлось жениться... Более того, тебе известно, что я не один раз собирался развестить с тобой. И причины тебе известны даже лучше, чем мне. Но дети...
-  Давай ближе к делу, - скривила губы жена. - С чего это ты опять этот разговор затеял?
-  Не перебивай и постарайся выслушать и понять, о чем я говорю.

Валентина замолчала, потягивая из чашки густой сладкий напиток.

-  Так вот, теперь дети выросли, определились, следовательно, моя помощь  им уже не нужна, я имею в виду финансовую помощь... И я хочу, чтобы ты добровольно дала мне развод и нам не пришлось обращаться с этим вопросом в суд.
-  Ты что, с ума сошел?! - взвизгнула Валентина, дернув рукой. какао из ее чашки пролилось ей на колени. - Какой развод?! Не дам я никогда согласия на развод! Надо же такое выдумать! Жизнь прожили, детей вырастили, а теперь - развод?!Никогда! Слышишь: никогда ты не получишь развода! Я свое здоровье потеряла, пока с тобой по гарнизонам моталась, детей растила, а тебе - развод?! Да никогда в жизни!
-  Послушай меня внимательно, Валентина, внимательно! - повысил голос Дмитрий, подождав, пока у жены иссякнет поток слов. - Развод я все равно получу, пусть даже через суд. Но, - он поднял вверх указательный палец, - если дело дойдет до суда, все имущество будет разделено, и тебе достанется меньшая его часть, так как ты ни одного дня в своей жизни не работала. Следовательно, жила на моем иждивении сама и мать свою сюда привезла, чтоб она с детьми сидела, пока ты занималась известными тебе делами, пропадая на целую неделю, а то и месяцами не появляясь дома, если я был в командировке...
-  А что мне было делать, если ты сам в постель со мной не ложился? Вот я и искала любви на стороне на зло тебе!
-  Искала любви? А нашла что? Не забыла, как лечилась под чужим именем в чужом городе в венерическом диспансере, чтоб никто из знакомых ничего не узнал? Это ты мне сейчас о воспитании детей говоришь, о том, как ты их "растила"? - Он замолчал. Видно было, как желваки ходили на его скулах. - В общем, ладно. Это было давно и уже быльем поросло. Сейчас я о другом. Давай договоримся: ты мне даешь развод, и нас разводят сразу по согласию сторон. А я оставляю тебе эту квартиру,дачу и исчезаю из твоей жизни навсегда. Ну. как? Подходит тебе такой вариант? Можешь сразу не отвечать. Посоветуйся с подругами, с юристом, взвесь все, но не затягивай! Я могу и передумать - оставлять тебе все.
-  Да?!А жить я на что буду? Я ведь себе и пенсию не заработала из-за тебя!- продолжала кричать Валентина. - Что мне прикажешь, побираться идти?
-  Тут уж я тебе не советчик! Пенсию заработать еще успеешь. Вон, в нашем доме который день объявление висит: приглашают консьержку. Пойди, предложи свою кандидатуру, и будете вместе с Алисой вдвоем работать, в разные смены. А там - что-нибудь еще подыщешь. Или к Сергею в магазин иди. Уж он-то мать не обидит!
-  Работать?! Я?!
-  Да. Другие и старше тебя, как та же Алиса Поликарповна, работают.  Правда, спать придется меньше, вставать раньше, чем ты привыкла. Да, от многого отказаться придется, но зато ты будешь чувствовать себя при деле, а не томиться от скуки в одиночестве.
-  Ты, значит, все уже решил? А меня ты спросил, хочу я разводиться с тобой или нет?
-  Мне абсолютно безразлично твое желание, да и тебе тоже, я думаю. И я тебя спрашиваю, сейчас спрашиваю, - спокойно отвечал Дмитрий, по-прежнему помешивая ложкой уже остывший чай. - Что ты решаешь? Думай, взвешивай. Но завтра я должен знать, какое решение ты приняла, чтоб понять, подавать мне в суд или мы все решим полюбовно, - он встал и вышел из кухни, оставив там онемевшую от неожиданности жену.

Пройдя в свой кабинет, генерал сел за стол и стал осматривать комнату, словно видел ее в первый раз. Надо было решить, что взять с собой, а что сжечь. Выпив холодный чай, отставил чашку и выдвинул нижний ящик стола. Он перебирал скопившиеся бумаги откладывая те, что еще могут понадобиться, направо, остальные - в левую сторону. Из старой потемневшей тетради выпала черно-белая фотография. Хозяин квартиры поднял ее и положил перед собой. Это старое фото, как волшебная палочка, перенесло его в такую желанную юность! На любительском снимке, сделанном учителем физкультуры, Виктором Даниловичем Черных, улыбались, глядя на него, сегодняшнего, совсем еще молоденькие парни и девчата. в самом центре стояла светловолосая девушка. Она, очевидно, рассказывала что-то смешное, потому что все, весь их класс, весело улыбались, глядя в объектив фотоаппарата. Этой девушкой была Галя Серебрянская, его Галочка. Сразу за ней - Лешка Аболмасов. Все знали, что Галка ему очень нравилась, да он и не скрывал этого. А он, Дима Уваров, стоял за Лешкой... Сзади - Мария Петровна, учитель химии, математичка Нина Павловна и жена директора Нина Петровна.

Дмитрий хорошо помнил этот день, когда они пришли в школу за аттестатами и встретили учителя физкультуры.  Вся школа знала, что Виктор Данилович увлекается фотографией. Знали об этом и выпускники. Именно Галя Серебрянская и попросила учителя "пощелкать" их на память, а потом сама же выкупила и разослала всем фотографии.

Сейчас, сидя за письменным столом своей питерской квартиры, генерал нежно поглаживал указательным пальцем лицо Галочки, улыбающейся ему с фотографии своей очаровательной, как ему казалось сейчас, улыбкой, заставляя вновь и вновь переживать то состояние необузданного счастья, которое заполняло все его существо столько лет назад.

Вспомнив неожиданную встречу с любимой женщиной в деревне, Дмитрий испытал прилив такого желания, что не смог справиться с ним. Он почти побежал в ванную и долго стоял под холодным душем...

"Я никогда больше не потеряю тебя, никогда! - мысленно кричал он. - Вот только разберусь с делами и сразу примчусь к тебе, родная моя, единственная!" - и перед глазами вставала красивая стройная женщина, молча глядевшая на него огромными серыми глазами, в которых пряталась непроходящая обида и давнее молчаливое ожидание. Галя стала совсем другой, и это делало ее еще более желанной.

Хлопнула входная дверь, возвращая генерала к действительности. Это жена спешила к подруге, чтобы за бокалом портвейна рассказать потрясшую ее новость, и горя желанием - не продешевить. Дмитрий был почти уверен, что Валентина согласится на его предложение. Будет ли она работать или станет сдавать комнату (или даже две), он не знал, но считал, что, скорее всего, пустит квартирантов, хотя чем черт не шутит, когда Бог спит?

Развод генерал-майор получил сразу. Жена приняла правильное решение и была очень рада стать полноправной хозяйкой всего совместно нажитого имущества.

-  Когда ты выедешь с моей квартиры? - спросила она бывшего мужа, едва они вышли из зала суда.
-  Принято говорить "из моей квартиры", - съязвил Дмитрий, чем вызвал гнев женщины. - как только, так - сразу, дорогая! и, при подняв фуражку, поклонился.
-  Чему ты радуешься? - усмехнулась Валентина. - Где жить теперь будешь? К любовницам своим будешь по очереди на ночлег проситься?
-  Привет подругам! - ответил недавний истец и направился к машине.
-  Вот же я дура! Какая дура! Про машину совсем забыла... Надо ж было и машину себе оставить! Он бы и на это согласился, раз ему так приспичило

И вдруг она поймала себя на мысли, что даже не подумала, почему это, так неожиданно вернувшись из деревни, Дмитрий сразу решил развестись? Может, встретил там эту свою бывшую, чье имя произносил во сне, и которую она ненавидела всю жизнь? "Ах, ты ж змеюка подколодная! - кричало все существо разведенной женщины. - Да чтоб ты сдохла, проклятая! Подумать только: мужа отняла, отца у детей забрала! Сучка, подстилка хохляцкая! А он-то хорош! Даже со своими детьми не посоветовался! Хотя, какие они ему дети? Хорошо уже, что он так ничего и не узнал за всю жизнь, а то давно бы закончились для кошки лепешки! - зло усмехнулась женщина, довольная, что так ловко обвела своего генерала вокруг пальцев. - Так тебе и надо, кобель проклятый! Импотент несчастный!"

Она ехала на такси, ругая своего бывшего  по-всякому, порой, даже противореча себе, обвиняя его то в сексуальной неполноценности, так как он не касался ее тела уже много лет, то называя распутником и бабником.