Упражнения в одиночестве - 10

Я не помню, когда и как у меня началось это странное очарование фонарями. Сила его была так велика, что много лет назад в компании друзей я призналась, что каждый фонарь для меня как человек, поэтому, когда я его фотографирую, я словно делаю портрет.

В Москве у меня рядом с домом стоит высокий фонарь. В 2014 году его заменили другим, тоньше и новее, но поставили почти на то же место. Конечно, я знаю, в чём разница, но временами я просто смотрю на фонарь из своего окна на шестом этаже и даже не помню, что раньше здесь был другой. Стоит он, точнее, высится, напротив дома, рядом с автобусной остановкой. Когда я приехала в Англию, два фонаря стояли напротив дома и ещё один — рядом с нашей калиткой. Потом я переехала на квартиру, и там напротив моих окон также стоял фонарь. Возможно, само по себе это не имеет большого значения, но человек, который, как я, осознаёт, что он всю жизнь смотрит из окна на фонари, наверняка почувствовал бы разницу, окажись он в таком месте, где в окне вообще не было бы фонаря.

Пожалуй, главное очарование фонарей для меня составляет интерпретация этого образа. Моё сердце таяло, когда я впервые читала книгу «Лев, колдунья и волшебный шкаф» К.С. Льюиса году в 2005. На рисунке в книге был изображен точь-в-точь мой любимый фонарь с четырёхгранным плафоном, увенчанным маленькой короной. Это был типичный сказочный фонарь, и любопытно, что иллюстратор не стал придумывать ничего оригинального. Возможно, он черпал вдохновение в фонарях времён самого Льюиса. Кроме того, какими оригинальными ни были бы сказки, в каждой из них много типичного, и поэтому, наверное, не стоило придумывать замысловатый фонарь.

В сказке Льюиса, как и в самом широком культурном контексте, фонарь символизирует Свет и Веру. Другое дело, как его интерпретировать. «Хроники Нарнии» зачастую норовят поместить в сугубо религиозный контекст и представить как «Библию для детей». На мой взгляд, это обедняет книгу, поэтому и фонарь стоит рассматривать во всём многообразии его значений, в том числе более современных. Это и «свеча на ветру», и светильник, с которым философ Диоген искал человека, и маяк (ещё немного Вирджинии Вульф). Это лампа в подлунном доме, который есть «твоя крепость», и в этом случае мы имеем в виду нечто, что нам знакомо и по-семейному близко. Фонарь подобен ровному горению чувства, идеи, принципа — и веры. Здесь вспоминается девиз города Парижа: «зыблема, но не потопима». Уличный фонарь — это зачастую высокий металлический стержень с плафоном и лампочкой, и тем вполне похож на лодку. Сам факт, что он не падает и не гаснет, питает нашу потребность надеяться и чувствовать себя в безопасности.

Наконец, любой фонарь, и даже несколько фонарей подряд, всегда напоминали мне одинокого человека, несущего в мир свой свет. На память приходит картина «Светоч мира» Уильяма Холмана Ханта: Христос, держа в руке удивительной красоты светильник, стучится в дверь. У двери нет ручки; как объяснял Хант, это символ «закрытого упрямого ума», который надлежит отпереть изнутри, чтобы впустить Христа. С годами я пришла к убеждению, что речь идёт обо всех нас, кто настаивает на уединённом, индивидуалистичном существовании. Мы не одиноки в этом мире хотя бы потому, что нас окружают другие планеты и галактики, и в любом случае есть разница между умением полагаться на себя и отрицанием Бога. Ибо никто не существует без Него, включая атеистов: кого они отрицали бы в таком случае? Перефразируя Рабле, человеку свойственно верить. Именно Вера освещает наш путь в сумерках жизни, и все фонари, свечи и светильники предназначены напоминать, что за дверью нашего ума нас терпеливо ждёт Божественный Свет.

Из книги "Упражнения в одиночестве. Неоконченное эссе" (М., 2019)