Развилка эволюции. Глава 7

Глава 7

Таллия. Средний пояс. Туманный хребет.

                Быть может, кому-то это показалось бы странным, но едва разбив лагерь возле песчаной насыпи в долине, участники исследовательской экспедиции как-то разом успокоились. И даже недавнее происшествие у входа в ущелье и предшествующая тому встреча с беглыми каторжниками уже не вызывали столь острой реакции, как еще пару часов назад. Более того, успокоился даже Андрус, переставший изводить своих попутчиков бесконечными жалобами и нытьем. 
                Поначалу Дронт планировал разбить лагерь непосредственно за каменистой насыпью, надеясь получить, таким образом, дополнительную защиту от возможной опасности со стороны входа в ущелье. Однако, немного поразмыслив, охотник пришел к выводу, что вероятность появления опасности со стороны долины, протянувшейся вглубь хребта, ничуть не меньше и предпочел не рисковать. Для установки палатки выбрали небольшое углубление в насыпи, найденной примерно в десяти шагах от ближайшего склона. В непосредственной близости от естественной ниши обнаружилась густая поросль кустарника, и это обстоятельство тоже не прошло мимо внимания охотника.
                Все работы по развертыванию лагеря успели провести до наступления темноты. А затем Дронт, после непродолжительного размышления, предложил провести небольшой разведывательный рейд по окрестностям. Выслушав охотника, Виктор Эгмонт счел его предложение вполне уместным, особенно с учетом того, что долина, расположившаяся за насыпью, представлялась этакой терра-инкогнита.
                Обсудив предстоящую вылазку, охотник с эскулапом оставили Барта с Валдисом и примкнувшим к последним Андрусом на хозяйстве, а сами отправились на обследование долины, уходящей вглубь хребта. Эгмонта немало беспокоило отсутствие у разведчиков средств самозащиты, ибо имевшийся у них компактный самострел, с помощью которого Дронт охотился на саванновых тушканчиков и дроф, таковым можно было назвать с большой натяжкой. Эффективность подобного орудия в случае появления серьезной опасности, оставалась под большим вопросом. Впрочем, эскулап вряд ли смог бы объяснить, в какой форме могла объявиться упомянутая опасность. В конце концов, никто не мог дать гарантии того, что путешественники не столкнуться с таким фактором, когда даже такое оружие, как мушкет, окажется бесполезным. Впрочем, о последнем путешественникам не приходилось и мечтать, огнестрельное оружие оставалось прерогативой очень узкого круга лиц. В той же Галлии мушкеты были доступны лишь нескольким жителям поселения – самому референту Одлина, владельцу кордегардии Мейкспису, да еще хозяину охотничьего хозяйства Торбоффу. Впрочем, если взглянуть на ситуацию с другой стороны, тащить на себе столь громоздкое и тяжелое оружие, как мушкеты, через всю саванну, никому из путешественников и в голову бы не пришло. Особенно с учетом того обстоятельства, что путешествие проходило в пешем порядке.

                Впрочем, сетовать на отсутствие огнестрельного оружия было бессмысленно, как ни крути, но единственные доступные экземпляры остались в двух днях пути, в Галлии. Перебравшись через гребень насыпи, охотник с эскулапом направились к тому месту, где во время предыдущей вылазки обнаружились непонятные следы. Теоретически, ничто не мешало связать эти следы с беглыми преступниками, вот только внешний облик найденных углублений никак не позволял этого сделать. Дронт с Эгмонтом с предельной тщательностью осмотрели подножие склона насыпи, а затем двинулись вдоль цепочки странных отпечатков по направлению к наполовину высохшему дереву.
                Как ни странно, но следы действительно заканчивались неподалеку от дерева, словно тот, кто шел по песчаной поверхности то ли взлетел, то ли попросту испарился. Охотник обошел сухой ствол по кругу, надеясь отыскать намек на продолжение таинственных отпечатков, но через несколько минут вернулся к Эгмонту и, отвечая на молчаливый вопрос последнего, отрицательно покачал головой. С четверть минуты эскулап раздумывал над явлением, породившим цепочку странных следов, но затем поморщился и покачал головой:

                – Боюсь, у меня нет объяснения столь странному явлению, придется принять его, как данность...

                – Ну, что же, в таком случае, двигаемся дальше? – во взгляде охотника, устремленном на эскулапа, читалось скорее утверждение, а не вопрос.

                – А что еще остается делать? – Эгмонт слегка пожал плечами и бросил настороженный взгляд в направлении вращающейся в небе горы из облаков, из недр которой время от времени изливалось свечение оранжевого цвета. – Только торопиться не стоит, надо бы все осмотреть, как следует, да еще... – Эскулап немного помедлил и, скривив лицо, кивнул в сторону жуткого круговорота над вершинами хребта. – Вот эта штука мне совсем не нравится...

                Дронт проследил за взглядом своего спутника и коротко кивнул головой. Странное явление, напоминающее гигантский пылевой вихрь, чувства вызывало не самые приятные. Не добавляли оптимизма и периодические подергивания колоссального завихрения, итогом которых становилось изменение скорости и направления вращения отдельных слоев скопления облаков. Заметив подобное явление, эскулап остановился и в течение нескольких минут наблюдал за происходящим, обратив внимание, что часть струй стала двигаться быстрее, в то время как другая, напротив, существенно замедлились, но имелись и те, что вовсе поменяли направление. Однако более всего Виктора тревожило еще одно обстоятельство, ибо последнее, по твердому убеждению, почтенного лекаря, до недавнего времени не наблюдалось. И заключалась суть необычного явления в том, что в нижней части вихря, напоминавшего перевернутую гору, там, где находилось некое подобие воронки, с недавних пор светилось странное образование, напоминающее яркое белое облачко. Светящийся объект был совсем невелик, хотя, быть может, такое ощущение возникало при сравнении с колоссальным скоплением облаков. Вот только свечение странного облачка было намного ярче самых ярких вспышек, возникающих время от времени в недрах гигантского круговорота.
                Как ни странно, но именно светящееся облачко и пробуждало в душе Эгмонта не очень понятное смятение, эскулап не мог отделаться от мысли, что за этим образованием таиться немалая опасность. Не говоря уже о том, что и вращение необычного объекта происходило в ином порядке, нежели ближайших к нему слоев облаков.
                Немного помедлив, эскулап поделился своими соображениями с охотником Дронтом, и был немало удивлен, когда обнаружилось, что бывалого охотника мучают такие же сомнения. 

                – Чужое оно какое-то... – Охотник слегка поёжился и передернул плечами, что для него было совсем не свойственно. – Я сейчас об этом светящемся облачке, конечно... – Судя по голосу охотника, Дронт был изрядно встревожен. – Да, чего уж греха таить, и этот огромный вихрь из облаков выглядит страшновато, но от него не веет какой-то безысходностью, как от этой светящейся штуки...

                – Ладно, пойдем дальше, – оторвать взгляд от необычного явления стоило эскулапу немалого труда, – вот только эту штуку не стоит упускать из вида... – Эгмонт помотал головой, словно хотел отогнать наваждение, и оглянулся в сторону насыпи. – Впрочем, странных явлений здесь и без этого хватает.

                Постояв еще немного, наблюдая за скоплением облаков, разведчики двинулись дальше и вскоре добрались до очередного поворота долины, подивившись тому, что почва здесь покрыта довольно густой травой, а кое-где и вовсе торчат невысокие кустики с узкими листьями.
                Однако не успели разведчики миновать поворот, как перед ними открылась и вовсе удивительная картина – всего в полусотне шагов от скалистого уступа лужайка, покрытая ярко-зеленой травкой и невысоким кустарником, заканчивалась, а вот дальше...
А дальше тянулась поросль растительности, называемая во времена отдаленные, тут эскулапу пришлось напрячь память, редколесьем. Путешественники стояли у края довольно широкой, не менее полутора стадий, полосы, покрытой густым кустарником, достигавшим Дронту пояса, из которого торчали островки растительности, состоявшей из нескольких невысоких деревьев. А дальше, за полосой редколесья, тут путешественники испытали неподдельное удивление, начинался самый настоящий лес. Эгмонт огляделся по сторонам и покачал головой, обратив внимание, что склоны хребта стали заметно круче, да и вершины последних вознеслись на большую высоту. Редколесье напомнило почтенному лекарю о днях его юности, когда жил он совсем в другом месте, и подобная растительность была не редкостью в окрестностях большого города. А вот у Дронта столь густая поросль вызывала смешанные чувства, охотник, привыкший к лишенной деревьев саванне, смотрел на пышную растительность с неприкрытым недоверием:

                – Ну, и дела, никогда бы не подумал, что в наших краях может быть столько деревьев...

                – Да, это и не удивительно, ты ведь ни разу не покидал пределов провинции... – Эскулап оглянулся на охотника и с понимающим видом покачал головой. – Хотя, чего греха таить, я ведь тоже видел такой лес только в юности...

                – Даже представить не могу, что в таких зарослях можно охотиться... – Во взгляде Дронта, устремленном на лесной массив, читались настороженность и неприкрытое сомнение. – В такой растительности даже следов не найти...

                Резонное замечание охотника заставило Эгмонта задуматься и после непродолжительного размышления эскулап пришел к выводу, что его спутник в чем-то прав. Видя, что густые заросли вызывают у Дронта немалое беспокойство, почтенный доктор поспешил успокоить охотника и положил руку ему на плечо:

                – Знаешь, пожалуй, нам действительно не стоит лезть в подобные дебри, очертя голову... Давай-ка для начала обследуем пространство до первой линии деревьев!

                Выслушав предложение Эгмонта, охотник коротко кивнул головой, и глядя на посветлевшую физиономию жителя саванны не стоило большого труда понять, что тот чувствует облегчение. Дронт явно не горел желанием проводить поиски в густых зарослях. Оглядевшись еще раз по сторонам, разведчики медленно приблизились к рубежу, намеченному эскулапом, и двинулись вдоль стены растительности к одному из склонов. И очень скоро путешественники обратили внимание на еще один нюанс местной растительности – здешняя трава оказалась необычайно густой и сочной, внешний облик последней резко контрастировал с чахлой растительностью саванны. А спустя непродолжительное время охотник указал своему спутнику на почву – последняя была не просто мягкой и влажной, в иных местах из-под ноги выступала влага. Проследив за взглядом своего спутника, эскулап с недоверчивым видом покачал головой – в саванне о подобных вещах можно было и не мечтать. Ближе к склону хребта грунт становился более сухим и каменистым, а сплошной ковер травы переходил в рваные лоскуты, перемежающиеся осыпями из мелкого гравия. Дронт осмотрел скалистый утес и пришел к выводу, что подняться на эту кручу невозможно.
                Закончив осмотр, охотник устремил на эскулапа вопросительный взгляд, как бы спрашивая о дальнейших действиях, и Эгмонт после непродолжительного раздумья указал кивком головы в противоположном направлении. На лице Дронта не дрогнуло ни единого мускула – охотник привык действовать в одиночку, но оказавшись в незнакомой обстановке, предпочитал не рисковать. Впрочем, медлил житель саванны совсем недолго, и уже собрался, было, отправиться в направлении, указанном почтенным лекарем, но в это мгновенье произошло еще одно событие, и последнее произвело на разведчиков колоссальное впечатление.

                Не успели исследователи сделать и пары шагов, направляясь к противоположному склону хребта, как в небесах прогремел странный звук, напоминавший треск от разрыва огромного куска материи. Действуя чисто интуитивно, охотник с эскулапом моментально устремили встревоженный взгляд к небесам, ни на секунды не сомневаясь, что источником страшного грохота стала колоссальная гора из облаков, вращавшаяся над вершинами Туманного хребта. Увы, предчувствия разведчиков не обманули – во внешнем облике колоссального вихря произошли разительные изменения. Одного взгляда, брошенного на разворачивающееся в небе светопреставление, было достаточно для того, чтобы у разведчиков волосы на голове зашевелились.
                Картина, открывшаяся перед взором охотника с эскулапом, одновременно и пугала, и завораживала. По всей поверхности гигантского круговорота из облаков гуляли светящиеся пятна, и этих пятен становилось все больше, и это приводило к тому, что пятна время от времени сталкивались между собой. Именно столкновения и становились причиной громоподобного треска, сродни тому, что возникает при разрыве материи. Мало того, если ранее пятна исчезали сразу после столкновения, то теперь на этом месте появлялось образование большего размера, и что самое поразительное – возрастала и яркость его свечения.
                Но, еще более разительные перемены произошли со светящимся облаком, висевшим в центре жерла воронки в нижней части колоссального смерча. Сияние необычного образования стало просто ослепительным, а в довершение ко всему, облако принялось разбрасывать в разные стороны длинные, ярко светящиеся искры. Временами свечение странного образования меняло интенсивность, заметно ослабевая, но почти тотчас снова раскалялось добела, рассыпая по темной поверхности вращающейся горы мириады сверкающих искр. С минуту разведчики разглядывали жуткое светопреставление, разворачивающееся в небесах, а затем Дронт оглянулся на своего спутника и покачал головой:

                – Как хотите, но мне эта свистопляска совсем не нравится...

                – Знаешь, как по мне, так трудно найти человека, у кого эта штука могла бы вызвать приятные чувства... – Эгмонт немного помедлил и согласно кивнул головой. – И знаешь, как по мне, так не помешает отойти назад, к насыпи...

                – Не думаю, что это будет верным решением, – судя по скептическому выражению, возникшему на лице Дронта, предложение эскулапа не нашло у него понимания, – возле насыпи мы окажемся на открытой местности, в то время как здесь нас прикрывает склон холма.

                – Да, но, если на склоне возникнет обвал, нас засыплет камнепадом, – поспешил возразить почтенный лекарь, оглянувшись с опаской на каменную кручу, возвышавшуюся в полусотне шагов от разведчиков.

                Эгмонт собрался, было, внести предложение, отступить к наполовину засохшему дереву, однако сделать этого не успел...
Небеса озарила ослепительнейшая вспышка, и между скалами заметалось эхо от жуткого треска, причем последний напоминал теперь звук, возникающий в тот момент, когда ломают сухие доски. Жуткий грохот заставил разведчиков застыть на месте, превратив людей в неподвижные статуи. Но уже в следующее мгновенье Дронт с Эгмонтом переглянулись между собой и устремили взгляд к небесам. Картина, открывшаяся перед взором наблюдателей, поразила их до глубины души. Какое-то время сияющее облачко непрерывно мигало, а затем принялось вытягиваться вниз, осыпая окрестные скалы настоящим дождем из сверкающих искр. У наблюдавшего за светопреставлением эскулапа мелькнула мысль, что яркие разряды лишь на большом расстоянии напоминают искры, а вблизи, должно быть, не уступают настоящим молниям. Удивляло другое – количество искр с каждым мгновеньем возрастало, но до слуха разведчиков не доносилось ни единого раската грома. После оглушительного треска, сопровождавшего отделение облачка от вращавшейся тучи, наступила зловещая тишина.
                Прошло совсем немного времени и сияющее облачко заметно потускнело, а чуть погодя и вовсе превратилось в удлиненное веретено. Число ослепительных искр заметно поубавилось, да и сияли последние уже не столь ярко. А спустя четверть минуты от странного образования оторвался меньший по размерам кусок, моментально изменивший цвет на тускло-золотистый. Отделившаяся часть облака зависла ненадолго над вершинами холмов, а затем принялась медленно опускаться вниз, постреливая время от времени искрами. За время спуска, между оторвавшимся куском и продолжавшим сиять ослепительно белым светом веретеном дважды проскакивали колоссальные грозовые разряды, и каждый раз эти разряды сопровождались оглушительным грохотом. Зато заметно уменьшилось число светящихся пятен, возникающих в толще вращающегося круговорота облаков.

                Какое-то время охотник с эскулапом продолжали наблюдать за разворачивающимся в небесах светопреставлением, а затем, не сговариваясь, начали медленно отступать в сторону насыпи, стараясь держаться в непосредственной близости от склона холма.
                Исследователи успели преодолеть чуть больше половины расстояния, отделявшего их от насыпи, когда окружающее пространство озарила еще одна ослепительная вспышка, сопровождаемая столь мощным громовым ударом, что в какой-то миг разведчикам показалось, что пошатнулись даже склоны холмов. Дронт с Эгмонтом едва успели закрыть глаза и прикрыть головы руками, ибо следом за оглушительным грохотом последовал настоящий град из мелких камней, а затем на людей опустилось целое облако пыли.

                Открыть глаза разведчикам удалось лишь спустя четверть минуты, и когда они это сделали, обнаружилось, что с жутким образованием в небесах вновь произошла серия метаморфоз. Светящееся облако на конце воздушного вихря изрядно уменьшилось в размерах и теперь с каждым мгновеньем все больше втягивалось в раструб воронки на конце колоссальной вращающейся горы. Меньшее образование, пару минут назад скользнувшее вниз, в свою очередь, сократилось в размерах, и теперь неспешно катилось в сторону центральной части Туманного хребта.   
                Явление выглядело просто поразительным, ибо очень скоро стало понятно, что оторвавшийся кусок облака отнюдь не подхвачен потоками воздуха. Напротив, светящееся золотистым светом образование, уверенно двигалось в противоположном порывам ветра направлении. Облачко по-прежнему постреливало время от времени длинными искрами, но число последних с каждым разом становилось все меньше.

                Наблюдавший за столь странным и, если так можно выразиться, необычайно вольным поведением оторвавшегося облака, Эгмонт не сразу заметил, что ветер практически стих, по крайней мере здесь, у склона хребта. Череда перемен коснулась и облика колоссального скопления темных туч, зависших над вершинами горного хребта. Вращение гигантского круговорота изрядно замедлилось, а часть облаков и вовсе оторвались от основного массива и отправились в свободный полет. Более того, теперь не наблюдалось и оранжевых пятен, еще недавно усеивающих поверхность необычного образования.
                Прошло еще совсем немного времени, и оторвавшаяся часть облака достигла столь малой высоты, что у эскулапа возникли опасения о неминуемом столкновении с вершиной ближайшего из холмов. Правда, тут стоит отметить, что сам Эгмонт сомневался в подобном исходе полета необычного образования, полагая, что ощущение это обманчиво. Какое-то время доктор продолжал размышлять о природе необычного явления, пока его внимание не привлек уже знакомый треск, напоминавший звук разрываемой материи. Резкий звук заставил Эгмонта устремить свой взор к сияющему облачку, медленно плывущему над вершинами холмов, но уже в следующее мгновенье необычное образование внезапно погасло. Оторопевший лекарь продолжал вглядываться в темные склоны далеких холмов, и затем повернулся к охотнику. Вот только спутник эскулапа находился в ничуть не лучшем состоянии, на вытянутой физиономии Дронта застыло выражение неприкрытого недоумения. И это выражение не оставляло сомнений в том, что даже охотнику, имевшему, куда более зоркое зрение, и уж точно, не в пример лучшую собранность, так и не удалось понять, в какой момент облачко рухнуло вниз. С минуту эскулап раздумывал над причинами, породившими столь странное явление, и лишь теперь обнаружил, что стало совсем тихо, да и число облаков в небесах заметно уменьшилось. 

                – Хоть режьте меня ножом, но складывается впечатление, что мы стали свидетелями кульминации настоящей катастрофы... – пробормотал под нос Виктор Эгмонт, чувствуя себя далеко не лучшим образом.

                Судя по реакции Дронта, последовавшей спустя несколько секунд, бывалый охотник испытывал схожие чувства. С минуту спутник эскулапа всматривался вдаль, в том направлении, где совсем недавно висела оторвавшаяся часть сверкающего облачка, но затем глубоко вздохнул и пожал плечами:
               
                – Одно могу сказать, это просто чертовщина какая...

                «А ведь может статься и так, что охотник недалек от истины», – мелькнула мысль в голове у эскулапа.

                – Надо бы пойти осмотреть то место, куда упала эта штука, – предложение Дронта, прозвучавшее спустя пару мгновений, отнюдь не вызывало у эскулапа оптимизма.

                Впрочем, одно взгляда, брошенного на самого охотника было достаточно, чтобы понять – многоопытный житель саванны и сам не горит желанием обследовать место падения светящегося облачка, а заявление сделал, скорее для того, чтобы выслушать возражения эскулапа. И Дронта можно было понять – в душе охотника боролись, должно быть, два противоречащих друг другу чувства – вполне объяснимый страх столкновения с неизведанным, и чисто природное любопытство вкупе с такой чертой характера, как стремление добиваться ясности в любой ситуации.
                И сейчас, обращаясь с таким предложением к эскулапу, охотник пытался развеять собственные сомнения. Вот только обращение было несколько не по адресу, ибо в душе Эгмонта боролись схожие чувства, причем осторожность была близка к тому, чтобы взять верх. И потому, в голосе почтенного лекаря, продолжавшего оглядываться по сторонам, поначалу звучало неприкрытое сомнение:

                – Не поздновато ли для такого мероприятия? Нам ведь не доводилось заниматься поисками среди столь густой растительности... Быть может, стоит подождать до утра? И вернуться сюда, скажем так, в расширенном составе?

                – Да, господин эскулап, наверное, Вы правы, –вопреки ожиданиям Виктора, медлил охотник совсем недолго, легко согласившись с собеседником.

                Понять Дронта было нетрудно, встреча с необъяснимым явлением породила в душе охотника не свойственную ему неуверенность. Однако, и сам эскулап чувствовал себя не лучшим образом, и хотя пытался держаться уверенно, его не отпускало ощущение, что затягивание поисков обязательно скажется на их результатах. Однако, превозмочь себя Эгмонту оказалось не по силам, и он кивнул согласно головой: 

                – Значит, так и сделаем, возвращаемся в лагерь, а завтра, с утра начинаем поиски...

                Как ни крути, бродить по столь густым зарослям в наступающем сумраке, никому из разведчиков не хотелось, в конце концов, разведчики рисковали заблудиться. И потому, решение перенести поиски на утро, выглядело вполне обоснованным.
                Разведчики постояли еще немного, продолжая поглядывать на холмы, за которыми исчез осколок светящегося облака, а затем, не говоря ни слова, развернулись, и все так же, в полном молчании, двинулись в сторону лагеря.
                До стоянки, где разведчиков ждали оставшиеся члены маленького отряда, добрались менее, чем за четверть часа. Встреча с товарищами оказалась окрашенной весьма эмоциональными оттенками. Не трудно догадаться, что трое участников экспедиции, остававшихся в лагере, так же стали свидетелями небывалого светопреставления, разыгравшегося в небе над Туманным хребтом. Впрочем, переговорив с товарищами, Эгмонт пришел к выводу, что финальный аккорд невероятного происшествия с падением светящегося облачка в глубину хребта остался вне поле зрения путешественников, ожидавших возвращения разведчиков в лагере. Однако, и того спектакля, что разыгрался на глазах членов маленького отряда, было достаточно, чтобы произвести необычайно сильное впечатление. Даже всегда спокойный Барт, обладатель бесконечно флегматичного характера, пребывал в состоянии сильного возбуждения. Валдис выглядел взволнованным, но, что удивительно, как-то ухитрялся держать себя в руках. Глядя на реакцию молодого человека, Эгмонт пришел к выводу, что своим самообладанием телетайпист был обязан более высокому уровню образования. Именно это обстоятельство позволяло воспринимать природные явления иначе, нежели его, едва грамотный спутник. Хотя, если уж говорить начистоту, эскулап отнюдь не был уверен в том, что они имели дело именно с природным явлением.
                Что же касается Андруса, помощник господина Мейксписа вновь впал в состояние сильнейшей истерики. Более того, по словам Барта, им с Валдисом стоило немалого труда удержать пребывавшего в невменяемом состоянии молодого человека от стремления умчаться, куда глаза глядят. Случилось это в тот момент, когда от сверкающего облака отделилась небольшая часть и начала движение вниз. По словам Барта, в какой-то момент у него возникла мысль связать заходившегося в истерике Андруса. Впрочем, даже сейчас, спустя час после всех небесных перипетий, помощник владельца кордегардии выглядел не лучшим образом.

                Выслушав рассказ товарищей, Дронт с Эгмонтом рассказали, в свою очередь, о событиях в небесах, коим стали свидетелями во время вылазки. Затем эскулап, с молчаливого согласия Дронта, ставший на время старшим группы, предложил обсудить дальнейшие планы. На этот раз Андруса к обсуждению привлекали, полагая, что замечания молодого человека лишь внесут дополнительную сумятицу, а положение дел и без того выглядело не слишком понятным. И первым, как и следовало ожидать, слово взял Виктор Эгмонт, окинувший своих товарищей внимательным взглядом:

                – Не трудно понять, что подобное решение может показаться опрометчивым, и все же, на мой взгляд, будет правильным заняться поиском места падения светящегося облака...

                В течение нескольких мгновений в лагере путешественников царило молчание, затем же слово взял Дронт, едва заметно кивнувший головой:

                – Знаете, быть может, кому-то подобное мнение покажется проявлением безрассудства, но я бы согласился с эскулапом... Да, поиск в таких зарослях наверняка сопряжен с немалыми трудностями, да и место совсем незнакомое, но...

                Охотник на мгновенье умолк и, немного помявшись, устремил свой взор в сторону вершин Туманного хребта:

                – Какой смысл возвращаться назад, если не разберемся с этой напастью? К тому же... Сами видите, от страшной тучи почти ничего осталось, так, несколько облаков...

                И вновь участники совещания погрузились в раздумья. А затем вперед выступил Валдис, удививший эскулапа тем, что задал вопрос, имевший очень отдаленное отношение от проблем поисков в густых зарослях:

                – Простите, господин Эгмонт, так Вы считаете, что падение странного, хм, облака, является ничем иным, как завершением того процесса, что будоражил небеса последние две недели?

                Эгмонт и представить не мог, что молодого телетайписта волнуют подобные проблемы, однако, внятного ответа вопрос последнего дать не мог, и в ответ лишь развел руками:

                – Извини, Валдис, но я в ничуть не лучшем положении, нежели остальные... Могу лишь предположить, что таковая связь имеется или, вернее, имелась, и очень надеюсь, что поиск поможет найти ответ.

                – Понятно, – телетайпист немного помешкал и кивнул головой, однако, становилось понятно, объяснение почтенного лекаря его совсем не удовлетворило.

                Эгмонт переглянулся с Дронтом, продолжавшим сохранять свой привычный невозмутимый вид, а затем устремил вопросительный взгляд на Барта. Охотник тотчас нервно заерзал на месте, явно не решаясь давать немедленный ответ, но затем все же проворчал, косясь куда-то в сторону:

                – Не знаю, не знаю... Может, вы и правы, собираясь обследовать долину Туманного хребта, но как по мне... Не хотелось бы лезть в эти заросли... Чего я там не видел?!

                – Что же, понимаю, – немного помедлив, кивнул головой Эгмонт, чувствуя, что охотник отнюдь не горит желанием присоединяться к разведчикам, – в конце концов, кому-то надо остаться в лагере... – Эскулап оглянулся на Дронта, обменявшись с охотником понимающими взглядами. – Помощник господина Андруса вряд ли согласиться составить нам компанию, не оставлять же его одного.

                С четверть минуты Барт пребывал в размышлении, но затем все же кивнул согласно головой. На том и порешили...
                Теперь оставалось дождаться следующего утра, и тогда участникам исследовательской миссии вновь придется разделиться. Дронту с Эгмонтом и Валлисом предстояло отправиться в глубину долины, чтобы попытаться найти в зарослях место падения таинственного объекта. И, кто знает, может удастся отыскать причины появления столь необычной аномалии в небе. 
                Ну, а Барту с помощником господина Мейксписа досталась роль охранников лагеря. Обсудив нюансы грядущего путешествия, будущие разведчики оговорили план действий на тот случай, если группа из трех человек по каким-то причинам не вернется в течение трех дней. Если случиться нечто подобное, оставшимся надлежало свернуть лагерь и спешным порядком возвращаться в поселок, где доложить обо всем случившемся господину Одлину. На том и порешили, после чего вернулись в лагерь, где каждый занялся своими делами.

                Охотники принялись за проверку своего снаряжения, хотя подобные мероприятия выглядели простой формальностью. Валдис какое-то время копался в палатке, а затем уселся у костра, устремив к языкам пламени задумчивый взгляд. Что до Виктора Эгмонта, почтенному лекарю никак не давало покоя недавнее происшествие в небесах. Эскулап попытался, было, уснуть, но поворочавшись с боку на бок в палатке, выбрался наружу и, оглядевшись по сторонам, нашел в полусотне шагов от лагеря обломок скалы и уселся на него, устремив задумчивый взгляд в ночное небо, успевшее очиститься от плотного слоя облаков. Расскажи он о своих чувствах охотникам, и суровые промысловики подняли бы его на смех, но факт остается фактом – созерцание черно-фиолетового покрывала, укутавшего ночной небосклон, действовало на милейшего лекаря самым, что ни на есть, успокаивающим образом. Поначалу Виктор просто сидел, наполовину прикрыв глаза, наблюдая за тем, как на темном фоне время от времени появляются редкие искорки звезд. Но затем сердце эскулапа сжалось от смертной тоски. В памяти всплыли воспоминания о далекой юности, откуда-то из глубин подсознания выплыл образ покойной супруги, с которой они так любили смотреть в ночное небо. Сердце Эгмонта мгновенно наполнилось горечью и грустью, а душу пронзила неосознанная тоску, заставившая почувствовать, как сильно он соскучился по дочери, с которой не виделся всего четыре дня. Все существо милейшего лекаря наполнило странное чувство, сродни неосознанной тревоге, причины которой оставались непонятными.
                Чувство это оказалось столь острым, что эскулап не выдержал и принялся метаться из стороны в сторону, и лишь с большим трудом заставил себе успокоиться. Эгмонт уже собрался, было, возвращаться к палатке, но в это мгновенье заметил краем глаза странный объект, появившийся в ночном небосклоне. Неизвестное небесное тело, возникшее на темном покрывале небосвода, поразило Виктора до глубины души.
                Появившийся в небе объект был столь велик, что едва ли уступал диску дневного светила – Солтона, а поверхность его слабо светилась бледным серебристым светом. Необычное зрелище ошеломило почтенного лекаря до глубины души, он и представить не мог, что увидит нечто подобное. С минуту Эгмонт стоял, вперив немигающий взгляд в мерцающий диск на ночном небосклоне. Однако, стоило ему на мгновенье отвлечься, просто для того, что протереть глаза, как от объекта не осталось и следа, словно его никогда и не было. 
                Пару минут эскулап таращил глаза в ночное небо, но светящийся диск больше не показывался. Чувствуя себя окончательно сбитым с толку, Эгмонт потряс головой и, махнув рукой, направился к палатке.

***

                Сознание медленно выплывало из темного сумрака, напоминавшего гигантскую гору из ваты непривычного, темного цвета. Перед мысленным взором вспыхивали и почти тотчас гасли неясные образы, расплывчатые картины, не имевшие четких очертаний. Георгий изо всех сил пытался ухватиться за мелькающие изображения, но, увы, картины раз за разом ускользали. Но журналист не отступал, и в какой-то момент его усилия увенчались успехом, изображение приблизилось, и перед мысленным взором Порошина возник технологический тоннель, и металлический ящик, висящий на стене, на крышке которого проступала отчетливая надпись – «Щит №243». Георгий напряг память, пытаясь понять, что все это означает, и в словно в ответ на его усилия, оттуда-то из глубин подсознания всплыли кадры немого кино... Вот он надевает защитный костюм из серебристой ткани, рассматривая кислородную маску... А следом мелькает кадр, на котором репортер вместе с сотрудником Центра, Валерием Орешкиным, движется, держась за поручень, по металлическим плитам технологического коридора. Затем сознание снова меркнет, к счастью, лишь на пару мгновений, и перед мысленным взором Георгия появляется картина, где они с Валерием занимаются восстановлением оборванных кабелей. Но в следующий миг видимое изображение сотрясает череда толчков, и в сознании Порошин возникает новая картина. Журналист видит себя, летящим вверх тормашками в какую-то бездну, а чуть поодаль виднеется и фигура Валерия. Но уже в следующий миг сознание репортера заливает ослепительнейшее сияние...
                А вот о том, что было дальше, остались лишь отрывочные воспоминания, и все попытки Порошина упорядочить процесс, ни к чему не привели.
                В голове непрерывно вертелся какой-то немыслимый калейдоскоп, напоминавший фейерверк, как если бы он окружал незадачливых ремонтников со всех сторон. Но затем произошло нечто невероятное... На краткий миг возникло ощущение, что время остановилось, а вместе с ним исчезло все, что имело хоть какое-то отношение к восприятию окружающего пространства. Георгий как будто исчез, словно перестал существовать, но, что казалось удивительным, отнюдь не перестал осознавать происходящего. 

                Впрочем, прошло совсем немного времени, и журналист почувствовал, что его тянет какая-то неведомая сила. Но и это чувство длилось совсем недолго, сменившись ощущением падения с большой высоты. Поначалу журналист изрядно напрягся, но затем испытал еще большее удивление – ведь помимо чувства падения в бездну, возникло ощущение, что нечто невидимое тянет репортера вверх. Прошло совсем немного времени, и в сознание Георгия вернулись зрительные образы. И теперь репортер с нескрываемым удивлением разглядывал множество туманных струй, окружавших его со всех сторон. Струи эти непрерывно текли, двигаясь с разной скоростью и в разном направлении. Но ничуть не меньшее удивление вызывал непрерывный шорох, напоминавший рокот волн, накатывавшихся на берег моря.
                Чувство времени куда-то исчезло, ибо молодой человек не имел ни малейшего представления, как долго находится в подобном состоянии. Каково же было изумление репортера, когда вокруг него все снова изменилось. Окружающее пространство вновь наполнилось бесчисленным множеством искровых разрядов, заиграв всеми цветами радуги, и почти тотчас возникло ощущение сильного вращения, причем сразу по нескольким осям. Очень скоро круговерть вспышек и огней слилась в один, немыслимый круговорот. А спустя непродолжительное время у журналиста возникло ощущение, напомнившее о тех чувствах, что появляются во время прыжка с парашютом.

                Радовало одно, безостановочное вращение, сопровождавшее спуск, тут надо заметить, довольно быстрый, очень скоро существенно замедлилось. А спустя непродолжительное время Порошин обнаружил, что лежит навзничь на какой-то мягкой поверхности. С минуту, наверное, Георгий лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как по всему телу разливается неприятная тяжесть, хотя, это тоже могло быть последствием пребывания в невесомости. Впрочем, характер журналиста не позволял находиться в бездействии, и молодой человек открыл глаза. 
                Как ни странно, но Порошина по-прежнему окружала густая тьма, однако, репортер довольно быстро догадался, что последняя имеет естественное происхождение – в том месте, где очутился незадачливый путешественник, стояла ночь. Прямо над головой раскинулся небосклон, поразивший Георгия необычным, сиреневым оттенком, усеянный мириадами мелких звездочек. Вот только цвет ночного неба никак не укладывался в относительно спокойную, благодушную картину, однако поиски ответов на этот вопрос репортер решил оставить на более позднее время. Полежав еще немного, Георгий пошевелил конечностями, а затем ощупал себя с ног до головы и с облегчением выдохнул – похоже, обошлось без серьезных травм. Только теперь Порошин сообразил, что дышит окружающим воздухом, кислородная маска слетела с его лица, хотя сам прибор остался висеть на плечах. И в тот же миг журналиста пронзила мысль, заставившая озираться по сторонам – ведь где-то рядом должен находиться Валерий...

                К счастью, обнаружить Орешкина удалось буквально в следующее мгновенье – молодой ученый лежал на боку на мягкой травке, а маска кислородного прибора точно также валялась в стороне. Георгий сделал несколько движений, разминая затекшие конечности, а затем поднялся во весь рост. Но не успел сделать и пары шагов, как молодой ученый пошевелился и, перевернувшись на спину, открыл глаза и задал вопрос:

                – Интересно, и где это мы очутились?

                – Ну, хорошо, что хоть цел... – Усмехнулся Георгий, отметив, что в голосе спутника не слышится ни малейшего намека на признаки паники. – Хотел бы я знать, куда нас занесло волею судьбы, а вернее, странной аномалии в центре рабочей зоны, вот только... – Журналист огляделся по сторонам и с горечью усмехнулся. – На Землю это место как-то слабо похоже... 

                – То есть, как это, не похоже на Землю? – замечание журналиста произвело на Орешкина столь сильное впечатление, что молодой ученый попытался вскочить на ноги.

                Валерия тотчас повело в сторону и, если бы не Георгий, Орешкин неминуемо очутился на землею. К счастью, репортер подоспел вовремя, и спустя пару секунд молодой ученый уже оглядывался по сторонам:

                – Слушай, мы ведь вроде в лесу очутились? Только здесь почему-то ночь стоит?

                – По поводу леса возражений не имею, вот только... – Георгий немного помедлил и, потерев щёку, устремил взгляд на фиолетовый небосклон. – Луна здешняя как-то странно выглядит, не находишь?

                Валерий смерил товарища недоверчивым взглядом, однако, подняв голову, застыл на месте, превратившись в статую. Ночное светило, верный спутник Земли на протяжении миллионов лет, и в самом деле выглядел как-то странно.               
                Размер серебристого диска казался просто невероятным. Валерий на мгновенье задумался и пришел к выводу, что диаметр странного светила превосходит лунный, как минимум, в два раза.
                Но имелась в облике ночного светила еще она странность – гигантский серебристый диск выглядел так, словно его поверхность была подернута туманной пеленой. Можно было, конечно, списать это на последствия плотной облачности, но вопреки очевидному, несколько звезд, располагавшихся поблизости, просматривались вполне отчетливо. Куда больше удивляло другое – рисунок лунный поверхности, знакомый каждому, кто хоть немного увлекался астрономией, в этом мире имел совсем иные очертания. С минуту Орешкин разглядывал колоссальный серебристый диск, а затем покачал с недоверчивым видом головой:

                – И хотел бы с тобой поспорить, да, боюсь, не получиться – на Луну эта штука похожа мало...

                – То-то и оно, – скривив лицо, хмыкнул Георгий, – да и растительность здесь какая-то странная, в темноте, конечно, многого не разглядишь, но у меня такое впечатление, что мы попали в лес из кипарисов и можжевельника.

                – Ну, знаешь ли, такие леса и на Земле имеются, – попытался было возразить Валерий, но в голосе его не слышалось уверенности. 

                – Иметься-то имеются, да только не встречал я на Земле кипарисов, что могут поспорить высотой с девятиэтажным домом, – смерив товарища скептическим взглядом, заметил Георгий.

                – М-да, тут точно не поспоришь, – Орешкин огляделся по сторонам, постоял немного, размышляя о чем-то, а затем снова повернулся к Порошину:

                – Слушай, ты хоть что-нибудь помнишь из того, что случилось после нашего провала вниз?

                Вопрос товарища заставил Георгия задуматься, но размышлял журналист совсем недолго, а затем поведал товарищу о том, что промелькнуло в его сознании незадолго до того, как пришел в себя. Валерий слушал рассказ напарника, стоя в напряженной позе, а когда тот закончил, глубоко вздохнул и кивнул головой:

                – Да, очень похоже на мои ощущения, а это означает, что вероятность галлюцинации можно исключить.

                – Ну, если уж зашла речь о галлюцинациях, впору предположить, что мы до сих пор во власти какой-то иллюзии, – усмехнулся Георгий, окинув товарища ироничным взглядом, – достаточно лишь принять во внимание состояние Луны и кипарисовый лес в О-ской области.

                Последнее замечание журналиста заставило Валерия глубоко задуматься. Впрочем, размышлял молодой ученый совсем недолго, а затем устремил на Порошина ошарашенный взгляд:

                – Постой, это что же выходит? Нас перенесло в тот мир, что открылся в момент включения установки?!

                – Ты меня об этом спрашиваешь? – на лице Георгий мелькнула кривоватая усмешка, но уже в следующий миг репортер заметно посерьезнел. – И кто из нас работник Центра по изучению энергетики на новых физических принципах? Но, знаешь... – Порошин немного помедлил и огляделся по сторонам. – Как по мне, не думаю, что мы угодили в тот мир, что проявился в рабочей зоне...

                – Так... – Взгляд Орешкина стал необычайно серьезным, а в голосе ученого слышался неподдельный интерес. – Изволь объяснить, на каком основании ты делаешь такой вывод?

                – Ну, сам посуди, – Порошин немного помедлил и, пожав плечами, прошелся по полянке, покрытой мягкой травкой, – ты ведь и сам обратил внимание, что на этот раз открытие барьера было инициировано не с нашей стороны?

                – Да, было такое, и сейчас так думаю, – чуть помедлив, кивнул головой Валерий.

                – Однако, что мы видим, когда приходим в себя после переноса? – Георгий окинул товарища по несчастью многозначительным взглядом. – Мы видим лес, на первый взгляд, схожий с земной растительностью, но... – Журналист на мгновенье умолк и поднял указательный палец. – Нет ни единого намека на какие-либо рукотворные сооружения, я уж не говорю о современных техногенных постройках... – Порошин снова умолк, бросив испытывающий взгляд на внимательно слушавшего товарища, а когда тот кивнул, продолжил:

                – И заметь, отправной точкой нашего путешествия, уж прости, что называю это так, стала лаборатория научного Центра. Как по мне, так будет логичным предположить, что конечным пунктом переноса должна была бы стать такая же лаборатория в ином мире, или нечто похожее. Однако, ничего подобного мы не наблюдаем!

                – Что же, готов признать убедительность твоих аргументов, – Валерий немного помедлил и с рассеянным видом кивнул головой, судя по всему, слова собеседника привели его в смятение. – Но, если ты прав, то можно сделать следующий вывод... – Орешкин на мгновенье задумался, по почти тотчас снова посмотрел на товарища. – Либо наше путешествие завершилось, но завершилось, уж не знаю, по какой причине, на большом расстоянии от гипотетической чужой лаборатории, либо... – Молодой ученый не договорил, устремив на журналиста вопросительный взгляд.

                – Либо, мы очутились в этом мире случайно, став жертвой чужого эксперимента, – Георгий закончил фразу за Орешкина, устремив на напарника многозначительный взгляд.

                – Знаешь, как-то не слишком приятно чувствовать жертвой чужого эксперимента, – Валерий с недовольным видом покачал головой.

                – Кто бы спорил? – на лице Георгия мелькнула невеселая усмешка. – Вот только, как нас не назови, ситуация от этого не меняется... – Журналист на мгновенье умолк и снова поднял голову к серебристому диску на фиолетовом небосклоне. – Тем не менее, хотелось бы некоторой ясности по поводу нашего текущего положения...

                – И как ты собираешься добиться этой ясности? – в голосе Валерия мелькнули нотки растерянности. – Для оценки ситуации нужно иметь хоть какую-то аппаратуру, а у нас, что? – Орешкин с досадой махнул рукой. – Кислородные приборы и фонарики?!

                – Ну, знаешь ли, разбираться можно по-разному... – Немного подумав, возразил Порошин. – Кто мешает провести разведку на местности? – репортер немного помедлил и устремил на спутника испытывающий взгляд. – Глядишь, и отыщем местных жителей, установим контакт...

                – Нам бы лучше с ребятами из Центра установить контакт... – Валерий неприязненно поморщился и махнул рукой, вновь устремляя рассеянный взгляд к небосклону необычного, темно-сиреневого оттенка.

                – Да, кто б сомневался? – в тон товарищу ответил Георгий. – Только, думаю, с этим возникнут большие проблемы, а сейчас будет правильнее оглядеться на местности.

                Постояв еще немного, журналист похлопал Валерия по плечу и, оглядевшись по сторонам, двинулся в сторону небольшой прогалины в кустах, видневшейся на окраине полянки, ставшей конечным пунктом незапланированного путешествия. Орешкин глубоко вздохнул и, бросив еще один взгляд в сиреневые небеса, последовал за товарищем.
 
 
Продолжение - http://proza.ru/2026/09/03/280