Вкус хлеба

               
Надежде Захаровне без малого 100 лет. Представитель очень стойкого поколения, она сохранила душевность, доверие к людям, хлебосольность. Пригласив на чай, подала на стол всё, что есть в холодильнике.
    - Ты же Белов? Или Андреев? Из каких Беловых, Андреевых? В наших краях редкие фамилии.
    - Это в газете я – Белов, Андреев. Псевдонимы такие. А фамилия моя другая.
    - Тебя не поймёшь. Ты кушай, не стесняйся, Андрюша.
    - Я поел дома.
    - А мне кажется, не поел. Я так и не забываю это чувство – когда вечно хочется есть, когда думаешь только о куске хлеба. На юность нашу выпала война.
    - Помните ли тот день – 22 июня?
    - Я училась в райцентре, снимала жильё, на выходные ездила домой к маме и брату. В школе услышала эту весть: война. Мне было неполных 14 лет, по повестке я уехала в город, в железнодорожное училище. И на всю жизнь ушла в «путейцы», связала судьбу с железной дорогой…
    После училища – работа в Мысовой. 1944-й год, суровое военное время. 17-летних девчонок послали на лесозаготовку. Они пилили двуручкой брёвна на двухметровые чурки, потом закатывали готовые чурки в вагон. Без перчаток, верхонок. Руки обдирали до крови.
    - Я была крупной, 82 килограмма весом, сейчас чуть-чуть высохла, - бабушка смутилась. - Нам на двоих давали кирпичик хлеба на два дня. Получим, съедим по четвертинке и отложим на завтра. Да не всегда, часто съедали за раз, следующие сутки жили без хлебушка. В столовой, кроме черемши и грибов, ничего не было. И снилась мама, и во сне я жарила мамину картошечку с огорода.
    - А где вы мылись?
    - В старой баньке. Недалеко от нас работали финны. Как они появились и чем занимались – не помню. Зато помню, что мы выменивали у них хозяйственное мыло. Какое счастье! А то ведь мыли головы золой. Хотелось выглядеть лучше, хотелось одеться. Порой я думаю: как же мы выжили? Но как-то выжили. И замуж вышли, и детей вырастили…
    З0 лет проработала она кассиром, доставляя зарплату из Улан-Удэ по участкам железки до Мысовой. Участков было множество, её ждали почти 400 рабочих. Так и ездили: кассир, мешок денег и охранник. Бывали попытки ограбления, а однажды ветер с Байкала раздул деньги, люди ловили, собирали купюры всем участком. Позже приход и расход  сошлись до рубля – значит, никто не сунул в карман ни гроша.
    Там, на железной дороге, Надежда встретила своего мужчину, они сыграли скромную свадьбу, прожили 45 лет. После смерти мужа она осталась в квартире с младшим, разведённым с женой, сыном. Потягивает его к приключениям. 
    - Дочь и старший сын живут в Братске и Северобайкальске. Раньше я навещала их, много раз звали они переехать к ним. А не могу. Несколько дней в гостях, и тянет домой. В своей кровати  спится крепче. Да и не одинока я, дети, внуки звонят каждый день, соседи Валя со Славой мне как родные, всё купят, оплатят коммуналку. Не жалуюсь на жизнь. Коронавирус проскочил мимо, испугался моих лет. Давление часто скачет, но врачей стараюсь не беспокоить, им и без меня работы хватает, только в крайних случаях сын звонит в «скорую»… 
    Надежда Захаровна варит супы, у неё и хорошая память, и хороший слух. Но вот зрение подсело. Телевизор она не смотрит, а слушает, в том числе политические программы о событиях в области, в стране, в мире.
    - Ты видишь, Андрюша, везде неспокойно, нет дружбы. Что будет дальше? Никто не знает, все только предсказывают. А пока живём мы в достатке, одеты, сыты. Это надо ценить. Мы, пережившие войну, недоедание, сполна прочувствовали на себе: если нет хлебушка, нет картошечки – голова не хочет ни о чём думать. Не стесняйся, кушай…