Глава 10. Печать первопечатника

Митя сидел на полу подвала и перебирал артефакты. Он уже знал каждый из них на ощупь. Тёплый камень идола. Гладкое золото перстня. Серебро монеты Калиты. Холодный металл шлема. Деревянный крест воина. Золотой крестик зодчего. Свиток грамоты. Золотая монета. Медный крест ополченца.
Девять историй. Девять эпох.
Архип сидел на сундуке и смотрел на Митю с улыбкой.
— Ты стал другим, Митя, — сказал он.
— Каким?
— Ты перестал бояться.
Митя задумался.
— Раньше я боялся всего, — сказал он. — Темноты. Подвала. Мысли, что я один. А теперь... теперь я чувствую, что я не один. Я чувствую, что за мной — вся Москва.
— Это правильное чувство, — кивнул Архип. — Москва всегда с тобой, даже если ты этого не видишь.
Васька, который дремал на старом ковре, приоткрыл один глаз:
— Москва, Москва... А есть что поесть? А то я уже слышал про Москву, а про еду — ничего.
Митя рассмеялся.
— Сегодня мы пойдём в 1564 год, — сказал Архип. — На Печатный двор. К Ивану Фёдорову.
— К первопечатнику?
— Да. Он напечатал первую книгу на Руси — «Апостол». Это было великое чудо. Люди приходили посмотреть на печатный станок, как на диковинку. Они не верили, что книги можно делать быстро и одинаковыми.
— А что мы будем искать?
— Пробный оттиск, — сказал Архип. — Первый отпечаток страницы, который сделал Иван Фёдоров. Он хранил его как талисман. Этот оттиск помнит руки мастера. Он будет охранять наш дом от глупости.
— От глупости?
— Да. Когда люди перестают учиться, они становятся глупыми. А эта вещь напомнит нам, что знания — это сила.
Митя кивнул.
— Я готов.
Архип достал ключ. На этот раз он был необычным — с узором в виде букв и типографского станка.
— Ключ от 1564 года, — сказал Архип. — Год рождения русской печатной книги.
Митя вставил ключ в замочную скважину и повернул.
Стена дрогнула. Кирпичи поплыли, складываясь в арку. Митя шагнул вперёд...
...и оказался на шумной московской улице.
Вокруг — деревянные дома, лавки, телеги. Люди сновали взад и вперёд. Где-то кричали торговцы.
— Это Никольская улица, — сказал Архип. — Здесь находится Печатный двор.
Митя посмотрел вперёд. Среди обычных домов стояло большое каменное здание — самое красивое на улице.
— Это Печатный двор? — спросил Митя.
— Да, — сказал Архип. — Здесь работает Иван Фёдоров.
Они подошли ближе. У входа толпились люди. Они заглядывали внутрь, шушукались, крестились.
— Что там происходит? — спросил Митя у какого-то мужика.
— Чудо! — сказал мужик, широко раскрыв глаза. — Там книги печатают! Сами! Без пера! Без чернил! Машина такая — раз! — и готовая страница!
Митя улыбнулся. Он протиснулся сквозь толпу и вошёл внутрь.
Внутри было сумрачно и пахло краской и металлом. В центре стоял огромный деревянный станок. За ним работал человек — худой, с бородой, в простой одежде, испачканной краской. Он был сосредоточен на своей работе и не замечал никого вокруг.
Это был Иван Фёдоров.
Митя смотрел на него, не отрываясь. Он видел, как мастер аккуратно кладёт лист бумаги на станок, опускает пресс... и снимает готовую страницу с ровными, красивыми буквами.
— Вот это да, — прошептал Митя. — Он делает книги.
— Он делает чудо, — сказал Архип. — Он делает знания доступными.
Митя смотрел, как Фёдоров аккуратно кладёт готовые страницы в стопку. Его руки были испачканы краской, но двигались уверенно и бережно.
Митя закрыл глаза.
Он представил Ивана Фёдорова. Ночь. Типография. Одинокий огонёк свечи. Он стоит у станка и смотрит на первую напечатанную страницу. Он берёт её в руки, разглаживает, читает. Его глаза блестят от слёз. Это его труд. Это его жизнь. Это его дар Москве.
Митя почувствовал тепло. Оно шло откуда-то справа — от полки, где лежали инструменты.
— Там, — сказал Митя.
Он подошёл к полке. Среди инструментов и обрезков бумаги лежал маленький лист бумаги с оттиском.
Митя взял его. Бумага была чуть шершавой, тёплой. На ней был отпечатан текст — старинными буквами, ровными строчками.
— Это он, — сказал Митя. — Первый оттиск.
— Да, — сказал Архип. — Он хранил его как святыню. Первый отпечаток книги, которую он сделал своими руками.
Митя посмотрел на оттиск. Он был простым, но в нём было что-то такое... настоящее.
— Я хочу вернуть его, — сказал Митя.
— Вернуть? — удивился Архип.
— Да. Он нужен Фёдорову больше, чем нам. Это его труд. Его душа. Я верну его.
Митя подошёл к столу и аккуратно положил оттиск рядом с готовыми страницами.
— Что ты делаешь? — спросил Архип.
— Я отдаю, — сказал Митя. — Я отдаю, чтобы получить что-то другое. Мне нужен не сам оттиск. Мне нужна память о человеке, который сделал их.
И вдруг Митя почувствовал что-то в кармане. Он опустил руку и достал монетку-копейку Ивана Грозного. Она была тёплой.
— Опять копейка? — удивился он. — Но она же была на полке.
— Она выбирает тебя каждый раз, — улыбнулся Архип. — Она помнит твоё милосердие.
Митя посмотрел на копейку. Она светилась тёплым золотым светом.
— Это не артефакт этой эпохи, — сказал Митя.
— Это знак, — сказал Архип. — Знак того, что ты понял главное. Иногда важно не взять, а отдать.
Митя сжал копейку в руке.
Вдруг Иван Фёдоров поднял голову и посмотрел прямо на Митю.
— Ты тот мальчик, — сказал он. — Тот, кто вернул оттиск?
Митя замер.
— Да, — сказал он. — Я вернул его. Он ваш.
Фёдоров улыбнулся:
— Ты правильно сделал. Эта бумага — моя душа. Я сделаю из неё книгу. А тебе дарю вот это.
Он протянул Мите маленький обрезок кожи — тиснёный, с красивым узором.
— Это обложка от будущей книги, — сказал Фёдоров. — Возьми её. Пусть она напоминает тебе, что книги — это вечность.
Митя взял обложку. Она была тёплой.
— Спасибо, — сказал он.
— Нет, это тебе спасибо, — сказал Фёдоров. — Ты вернул мне душу.
Митя улыбнулся. Он посмотрел на обложку. Она была красивой — тиснёная, с узорами, пахла кожей и краской.
— Пора, — сказал Архип.
Митя прижал обложку к груди, закрыл глаза и шагнул в свет...
...и оказался в подвале.
Митя стоял у тайной ниши, держа в руках тиснёную кожаную обложку.
— Она красивая, — сказал он.
— Она — символ знаний, — сказал Архип. — Первая обложка первой печатной книги. Она будет охранять наш дом от глупости.
Митя положил обложку на полку рядом с другими артефактами.
Идол вятичей. Перстень Долгорукого. Монета Калиты. Шлем дружинника. Крест воина. Крестик зодчего. Грамота Ивана Третьего. Монета Грозного. Знамя ополчения. Тиснёная обложка первой печатной книги.
Десять артефактов. Десять историй.
— Десять, — сказал Митя. — Уже десять.
— Да, — сказал Архип. — И это только начало. Москва большая. Москва помнит всё.