Глава 12. Знамя ополчения

Митя сидел на полу подвала и смотрел на полку с артефактами. Одиннадцать вещей. Одиннадцать историй. Каждая из них была как драгоценный камень — маленький кусочек Москвы.
— Сегодня, — сказал Архип, — мы пойдём в самое страшное время. В 1612 год.
— Я знаю эту историю, — сказал Митя. — Поляки захватили Москву. А Минин и Пожарский её освободили.
— Да, — кивнул Архип. — Но это была не просто война. Это было время, когда Москва почти погибла. Кремль был в руках врага. Бояре предали. Казалось, что всё кончено.
— А что мы будем искать?
— Знамя ополчения, — сказал Архип. — Большое знамя, с которым ополченцы шли в бой. На нём была икона. Перед боем все молились на это знамя. Оно давало им силу.
— А где оно сейчас?
— Оно осталось на поле боя. После освобождения Москвы знамя было порвано и испачкано кровью. Его спрятали в одном из домов Китай-города. Мы найдём его.
Митя задумался.
— Я видел памятник Минину и Пожарскому, — сказал он. — На Красной площади.
— Да, — улыбнулся Архип. — Памятник стоит там и сейчас. Но помни, Митя: памятник — это просто камень. А настоящая память — в людях. В их сердцах.
— Я готов, — сказал Митя.
Архип достал ключ. Он был старым, потемневшим, с узором в виде меча и креста.
— Ключ от 1612 года, — сказал Архип. — Год освобождения Москвы.
Митя вставил ключ в замочную скважину и повернул.
Стена дрогнула. Кирпичи поплыли, складываясь в арку. Митя шагнул вперёд...
...и оказался на улице, которая показалась ему знакомой.
Он стоял у Кремля. Но Кремль был не такой, как в будущем. Стены были ободраны, ворота заколочены. Над башнями — чужие флаги.
— Это Кремль, — сказал Митя. — Но он... он чужой.
— Да, — сказал Архип. — Голод, разруха. Поляки в Кремле. Русские — вокруг.
Митя оглянулся. Люди на улице были худые, оборванные. Но глаза у них горели.
Он услышал какой-то гул. Крики. Он пошёл на звук.
Он вышел на площадь. Там было много людей. А в центре, на бочке, стоял человек в простой одежде — мясник. Он говорил громко, страстно:
— Люди! Православные! Настало время решающее! Пойдём избавлять Москву! Не пожалеем ничего! Продадим дома, заложим жён и детей, но спасём Отечество!
Митя замер.
— Это Кузьма Минин, — сказал Архип.
Митя смотрел, как люди кидают в общую кучу монеты, украшения, ценные вещи. Женщины снимают серьги и бросают в общую кучу. Мужчины снимают с себя шубы.
— Это называется «третья деньга», — сказал Архип. — Люди отдают треть своего имущества на ополчение.
Митя почувствовал, как у него защипало глаза. Он никогда не видел такой силы. Такой веры в спасение Москвы.
Вдруг он почувствовал тепло. Оно шло откуда-то справа — от лавки.
— Я чувствую знамя, — сказал Митя. — Оно там.
— Иди, — кивнул Архип. — Я буду здесь.
Митя пробрался через толпу и свернул за лавку. Там, в тёмном углу, лежало свёрнутое знамя. Оно было старым, порванным, испачканным.
Митя развернул его.
На знамени была икона. Она была потёртой, но всё ещё видна. Митя почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Оно настоящее, — прошептал он. — Это знамя ополчения.
Он взял знамя в руки. Оно было тяжёлым.
— Я заберу его, — сказал Митя. — Оно будет охранять наш дом.
— Возьми, — сказал Архип. — Оно вернётся к нам.
Митя свернул знамя и прижал к груди.
Вдруг он услышал голоса. Он обернулся.
К лавке подходили двое ополченцев — высокие, в доспехах, с мечами. Они увидели Митю и остановились.
— Эй, мальчик! — крикнул один. — Что ты там делаешь?
Митя замер. Он не знал, что делать.
— Я... я нашёл знамя, — сказал он.
Ополченцы подошли ближе. Они посмотрели на знамя в руках Мити.
— Это знамя нашего полка, — сказал второй ополченец. — Мы думали, что потеряли его в бою.
— Я нашёл его, — сказал Митя. — Оно лежало здесь.
Ополченцы переглянулись.
— Ты вернёшь его нам? — спросил первый.
Митя задумался.
— Я хочу забрать его, — сказал он. — Оно нужно мне.
— Зачем?
Митя посмотрел на знамя. Потом — на ополченцев. Потом — на Кремль, который был в руках врага.
— Я хочу помнить, — сказал он. — Я хочу помнить, что люди могут победить, если они вместе.
Ополченцы снова переглянулись.
— Ты странный мальчик, — сказал первый. — Но ты говоришь правду. Забирай знамя. Пусть оно напоминает тебе о том, что Москва была спасена.
Митя улыбнулся. Он прижал знамя к груди.
— Спасибо, — сказал он. — Я верну его. Когда-нибудь. Обещаю.
Ополченцы улыбнулись и пошли дальше. А Митя почувствовал, как что-то тёплое появилось в его кармане.
Он опустил руку и достал... маленькое знамя. Игрушечное, но с той же иконой.
— Это знак, — сказал Архип, подходя. — Знак того, что ты понял. Москва — это не только камни. Москва — это вера и единство.
Митя сжал маленькое знамя в руке.
— Пора, — сказал Архип.
Митя закрыл глаза и шагнул в свет...
...и оказался в подвале.
Он стоял у тайной ниши, держа в руках маленькое знамя ополчения. Оно было тёплым.
Митя подошёл к полке и положил знамя рядом с другими артефактами.
Идол вятичей. Перстень Долгорукого. Монета Калиты. Шлем дружинника. Крест воина. Крестик зодчего. Грамота Ивана Третьего. Монета Грозного. Тиснёная обложка. Серебряный мастерок. Знамя ополчения.
Двенадцать артефактов. Двенадцать историй.
— Двенадцать, — сказал Митя. — Уже двенадцать.
— Да, — сказал Архип. — И это не предел. Москва большая. Москва помнит всё.