Развилка эволюции. Глава 13

Глава 13

Земля, Россия, О-ская область.

                Если бы кто-то из сотрудников Центра энергетики на новых физических принципах заглянул сейчас в технологический тоннель, проложенный по периметру рабочей зоны, испытал бы немалое удивление, увидев там академика Павленко. Научный руководитель был задумчив и неторопливо прохаживался по металлическим панелям, коими был выложен пол коридора, являвшегося неотъемлемой частью лаборатории изучения свойств вакуума. Это было то самое место, откуда чуть больше двух недель назад исчезли два человека – сотрудник Центра Валерий Орешкин, и журналист известного столичного издания, Георгий Порошин. Конструкции тоннеля были восстановлены еще пару дней назад, а в настоящее время здесь заканчивались последние работы по монтажу модернизированной системы защиты. Той системы, чье назначение заключалось в блокировке воздействий, исходящих со стороны иных пространственных, а может, и временных континуумов. К настоящему времени готовность установки достигла почти девяносто процентов, при этом работы не прекращались ни днем, ни ночью. Наблюдая за настройкой элементов системы, Павленко тяжело вздохнул, вспомнив о том, что еще пару недель назад установка считалась чем-то вроде бесполезной игрушки, съедающей массу времени и колоссальное количество средств. Но, после трагического происшествия, результатом которого стало исчезновение двух человек, в Центре осталось не так много людей, осмеливавшихся заявить о бессмысленности подобных работ. Впрочем, система требовала не только восстановления, но и серьезной доработки.
                Дело осложнялось тем, что исследователи по-прежнему не обладали полнотой картины происшествия, во время которого произошло вторжение из неизвестного континуума. Тогда, во время прорыва потенциального барьера была уничтожена львиная доля оборудования рабочей зоны. Как следствие, сотрудники Центра лишились массы ценной информации о тех излучениях, что привели к разрыву барьера между пространствами.

                Не проходило ни дня, чтобы академик не посетил пострадавшую от последнего прорыва лабораторию. Сотрудники подразделения относились к столь частым визитам руководства с пониманием, полагая, что Павленко стремится к скорейшему восстановлению поврежденной аппаратуры. Но большинство из них и подумать не могли, что целью посещений был отнюдь не интерес к ходу восстановительных работ. Быть может, кому-то это показалось бы удивительным, но академик мог признаться лишь самому себе, что основной причиной визитов в рабочую зону является горячее желание узнать о судьбе пропавших недавно людей. Людей, которых известный ученый прекрасно знал. Орешкин проработал в Центре энергетики на новых физических принципах чуть больше четырех лет, и Павленко считал его одним из наиболее перспективных молодых специалистов. Более того, заглядывая в недалекое будущее, и видя в качестве наиболее возможного преемника Ерзунова, и не испытывал ни малейшего сомнения в том, кто сменит на посту самого Александра.
                Ну, а что до Георгия Порошина, с журналистом Павленко познакомился больше пятнадцати лет назад, в то время, когда будущий журналист оказался в числе его студентов во время учебы в университете. И даже тот факт, что Георгий выбрал другую специальность, ничуть не изменило мнение академика об одном из лучших студентов своего курса.
                Оба этих человека занимали не последнее место в жизни немолодого академика, и теперь Павленко просто не мог оставаться безучастным к судьбе тех, кто исчез во время катастрофического прорыва барьера между двумя мирами. Да, он прекрасно знал, что все его подчиненные, да и сотрудники других подразделений Центра, работают не за страх, а за совесть, ведь пропавшие были и их товарищами. Но все равно не мог удержаться от того, чтобы не нанести очередной визит на ремонтные площадки в рабочей зоне. И сейчас, наблюдая за слаженными действиями ремонтников и ученых, Павленко думал о том, что можно предпринять для поисков Орешкина и Порошина. Академик задумался настолько глубоко, что далеко не сразу отреагировал на появление рядом Александра Ерзунова.

                – Простите, Александр, – Павленко тряхнул головой, сбрасывая охватившее его оцепенение и повернулся к руководителю лаборатории, – Вы хотели о чем-то спросить?

                – Да, Виктор Андреевич, мы завершили анализ данных, восстановленных с носителей на поврежденной аппаратуре, – Ерзунов подошел ближе и кивнул головой, – можете взглянуть...

                – Нашли что-нибудь интересное? – академик бросил быстрый взгляд на видневшийся неподалеку выступ технологического узла номер шесть и, тряхнув еще раз головой, устремил на подчиненного испытывающий взгляд. 

                Ответ Ерзунова последовал не сразу, как ни странно, но услышав вопрос научного руководителя, молодой ученый задумался. Подобное поведение подчиненного заставило академика насторожиться, он прекрасно знал, что подобная пауза обусловлена появлением новой информации. И очень скоро стало понятно, что так оно и есть. Начальник лаборатории поднял указательный палец вверх и устремил на одного из руководителей Центра многозначительный взгляд:

                – А знаете, Виктор Андреевич, картина вырисовывается очень даже интересная... К примеру, нам удалось зафиксировать ряд характеристик полей, появившихся незадолго до прорыва пространственного барьера.

                – В самом деле? – на лице Павленко на краткий миг появилось выражение удивления, но уже в следующее мгновенье научный руководитель Центра одобрительно кивнул головой. – Если это так, появляется возможность анализировать характеристики излучения, воздействующего на межпространственный барьер... – Академик на мгновенье умолк, задумавшись о чем-то, но почти тотчас продолжил:

                – А это, в свою очередь, позволит, пусть и косвенным образом, получить информацию о той установке, что стала источником данного излучения.

                – О том и речь... – Ерзунов, в свою очередь умолк и, бросив быстрый взгляд по сторонам, словно опасался, что кто-то может подслушивать, наклонился к академику и продолжил, слегка понизив голос:

                – Знаете, Виктор Андреевич, поначалу у нас возникли немалые сложности с измерением основной частоты излучения, появившегося непосредственно перед разрывом барьера – возможностей нашей аппаратуры оказалось недостаточно. Тем не менее, мы нашли выход из положения, проанализировав смещения в показаниях разных интерференциометров, и пришли к выводу, что несущая частота неизвестного излучения находилась значительно, почти на порядок, выше значений, полученных на нашей аппаратуре в ходе последних экспериментов. 

                – Вот как? – академик на пару мгновений задумался. – Но исходя из Ваших слов, можно сделать вывод, что у наших оппонентов, хотя на мой взгляд, они заслуживают эпитета агрессоров, имеется возможность свободно оперировать частотами, получившими от некоторых писателей-фантастов название запредельных? – Павленко прошелся вдоль поручней технологического тоннеля, но затем снова повернулся к собеседнику. – Следовательно, оппонент имеет возможность работать с частотами, выходящими за пределы длины волны гамма-излучения?!

                – Здесь мы вступаем в область догадок... – В ответ Ерзунов глубоко вздохнул и развел руками. – Нельзя, конечно, исключать и такого варианта, однако, есть и кое-что еще... – Руководитель лаборатории немного помедлил и, оглянувшись по сторонам, подошел чуть ближе:

                – Когда мы изучали параметры поля, сформировавшего пробой между пространственными континуумами, обратили внимание, что излучения имели очень необычные характеристики модуляции, вернее, целой группы модуляций... Мне пока сложно делать какие-либо выводы, однако, удалось понять, что ряд модуляционных кривых формировались по очень сложному закону, с использованием фрактальной геометрии.

                – Так, это уже что-то, – последние слова подчиненного заставили академика оживиться и устремить на собеседника испытывающий взгляд, – и что же, имеются подробности?

                – Увы, пока похвастать нечем, нам по-прежнему не хватает данных, – лицо Ерзунова помрачнело, молодой ученый на мгновенье задумался, но почти тотчас продолжил, – однако удалось установить, что в излучении присутствует фазово-частотная модуляция с переменной глубиной, причем последняя меняется по очень странному циклу... – Александр следом за Павленко прошелся вдоль помоста и остановился напротив академика. – Но, вот что интересно, средняя частота этой модуляции точно так же лежит в области крайне высоких частот.

                – Вот тебе и ответ на вопрос – почему нам не удавалось зафиксировать намечавшийся прорыв заранее... – Академик глубоко вздохнул и на мгновенье задумался. – Нам просто не хватило разрешающей способности регистрирующей аппаратуры...

                – Увы, как ни печально это сознавать, но это действительно так, – Ерзунов тряхнул головой, и на лице его появилось выражение неприкрытой досады, – и что самое неприятное, даже сейчас, после того, как нам стали известны параметры излучения, коим пользовался оппонент-агрессор, смоделировать его у нас не получиться, и уж тем более, не получиться повторить... – В голосе Александра слышались нотки горечи.

                – Ничего, у нас еще все впереди, – Павленко окинул пространство рабочей зоны беглым взглядом, а затем подошел к подчиненному и положил руку на плечо:

                – Скажи мне лучше вот что – удалось ли узнать хоть что-нибудь о судьбе Орешкина с Порошиным?

                И на этот раз Ерзунов ответил не сразу, более того, даже беглого взгляда, брошенного на молодого ученого было достаточно, чтобы понять – отвечать на этот вопрос руководителю лаборатории очень не хочется. Пару мгновений Александр медлил, а затем развел руками, глядя научному руководителю прямо в глаза:

                – Увы, порадовать Вас нечем, известно нам очень мало... Тем не менее, мы по-прежнему не сбрасываем со счетов вариант, согласно которому во время прорыва появился некий третий мир, не участвовавший в эксперименте непосредственно. По сути, этот мир стал такой же жертвой агрессоры, как и мы сами... И я по-прежнему не исключаю возможности, что ребята очутились именно там...

                – Хотелось бы верить, что это так... – Академик на мгновенье задумался и покачал головой. – В конце концов, это далеко не худший вариант. – Павленко снова прошелся вдоль технологического тоннеля, а затем повернулся к подчиненному. – Мне даже думать не хочется о том варианте, при котором наших ребят забросило в тот мир, где живут инициаторы вторжения... – Научный руководитель Центра на мгновенье умолк и покачал головой. – Подумать только, еще три недели назад я и представить не мог, что буду обсуждать с подчиненными результаты экспериментов, используя военно-политическую терминологию.

                Последнее замечание академика ничуть не удивило Ерзунова, Александр и сам все чаще склонялся к варианту с участием третьего пространства. Немного подумав, молодой ученый изложил начальству свои соображения по этому поводу. Выслушав подчиненного, Павленко одобрительно кивнул головой, и облик его на краткий миг просветлел, но уже в следующее мгновенье академик заметно посерьёзнел:

                – Держи меня в курсе происходящего... Можешь беспокоить по любому поводу, пусть даже поначалу таковой покажется мелочным и несущественным. 

                Академик глубоко вздохнул и, окинув пространство рабочей зоны внимательным взглядом, добавил уже другим тоном:
               
                – Ну, а мне придется приложить немало усилий для того, чтобы исследования были продолжены...

                Все это время Александр вышагивал по металлическим панелям технологического тоннеля, но услышав последнюю фразу научного руководителя, устремил на собеседника удивленный взгляд:

                – Это как же понимать? Выходит, может получиться так, что работы в интересующем нас направлении будут заморожены!?

                – Знаешь, поначалу мне ужасно не хотелось портить тебе и Марине настроение, но потому подумал, что будет лучше, если вы будете в курсе... – Академик глубоко вздохнул и устремил сумрачный взгляд в сторону рабочей зоны, однако почти тотчас повернулся к подчиненному. – Как ни печально это признавать, но среди нашего руководства нашлись люди, утверждающие, что работы в этом направлении начисто лишены перспективы... – Лицо Павленко заметно помрачнело. – Нам стоило немалого труда убедить высшее руководство, что продолжение исследований может привести к качественному прорыву по многим направлениям.

                – Не знал, что все так непросто... – Ерзунов с озабоченным видом покачал головой и, немного помолчав, добавил. – Что же, Виктор Андреевич, в случае появления чего-то необычного, буду докладывать немедленно!

                И словно в подтверждение своих слов, Ерзунов принял на мгновенье стойку «смирно» и, щелкнув каблуками, решительным шагом удалился в том направлении, где размещалась его лаборатория. Академик проводил бывшего ученика долгим взглядом, затем покачал головой и пробормотал под нос:

                – Эх, не было печали...

***

Таллия, Средний пояс.

                Наверное, никто из жителей провинции, раскинувшейся на бескрайних равнинах саванны, не смог бы припомнить случая, чтобы День Отчуждения был ознаменован серьезными происшествиями. Да, что там говорить, за последние пару столетий ни о каких неприятностях, связанных с необычной аномалией, с завидной регулярностью, вторгавшейся в жизнь жителей Таллии, и речи не могло идти. И уж тем более, в связи с забытой всеми Галлией. В поселке за последнее время практически забыли о такой напасти, как вторжение призраков при наступлении Дня Отчуждения. По всей видимости, именно это обстоятельство и стало причиной того, что цепочка невероятных событий, произошедших в районе Туманного хребта, произвела на местных жителей столь сильное впечатление.
                Да, что там говорить, если немногочисленные жители Галлии вспоминали эти события даже сейчас, когда с момента кульминации прошло больше двух недель, и к этому времени колоссальная гора из туч практически рассеялась. Быть может, именно это и стало причиной того, что наступление очередного Дня Отчуждения местные жители практически не заметили. Впрочем, столь благодушному настроению жителей способствовало и еще одно обстоятельство – призраки вновь, как и несколько лет подряд до этого, по неведомой причине обошли поселок стороной. Быть может, все это и способствовало погружению обитателей поселения, затерянного среди бескрайних полей, в состояние расслабленного благодушия. Вот только очень скоро выяснилось, что подобные настроения царили далеко не везде.
                И в один прекрасный момент Валдис принял депешу из Алерты, крупного поселения, лежащего в нескольких днях пути на севере. В послании говорилось о массовом вторжении призраков, произошедшем в одном из небольших поселков, лежащих на пути в Гетру. В последовавшем затем столкновении погибло несколько человек. Имелся погибший и в самой Алерте, при этом еще один местный житель потерял память и теперь находился в шоковом состоянии.

                Известие о нападении на небольшой поселок, расположенный рядом с Алертой, привело Виктора Эгмонта в состояние сильнейшего волнения. Согласно расчетам эскулапа, именно этот поселок мог стать местом ночевки для того конвоя, в составе которого находились Георгий с Валерием. Те люди, коих сам Виктор Эгмонт столь неуклюже пытался представить в качестве выходцев с Другой стороны. Милейший доктор понимал, что его версия выглядела писаной вилами по воде, хотя и сам не помнил источника появления странного идиоматического выражения. На деле, у эскулапа не было ни малейшего сомнения в том, что к полосе земли, лежавшей за Поясом Отчуждения, новые знакомые не имели никакого отношения. Это было трудно объяснить, и все же Эгмонт почти сразу поверил в ту версию, что была изложена молодыми людьми, версию, согласной которой они переместились в район Туманного хребта из какого-то иного мира. Но понимал эскулап и другое – большинство его соплеменников в подобную версию никогда не поверило бы. Именно это стало причиной появления истории о прибытии с пресловутой Другой стороны.
                Но ничуть не меньшее удивление вызывало то обстоятельство, что телетайпист Валдис проявил ничуть не меньшее участие в судьбе новых знакомых. Это стало ясно после первого же разговора, состоявшегося после того, как молодой человек принес известие о нападении призраков. Немного поразмыслив, Эгмонт пришел к выводу, что причиной волнения собеседника стало чувство одиночества, ощущение некоторой отстраненности от остальных жителей Галлии, терзавших молодого телетайписта на протяжении всего времени пребывания в забытом всеми поселке. Валдис явно тяготился тем, что не смог подружиться ни с кем из местных жителей. И хорошие, можно даже сказать, доверительные отношения с референтом и тем же эскулапом, только подчеркивали одиночество молодого человека в компании простых и суровых охотников. Ну, за исключением, пожалуй, того же Дронта. И потому, появление новых людей, проявивших непривычное для этих мест дружелюбие, вселило в сердце молодого телетайписта некоторую надежду на перемены к лучшему.

                Впрочем, помимо Валдиса, имелись среди жителей поселка еще две особы, проявившие неожиданное участие в судьбе молодых людей, встреченных у Туманного хребта. Не трудно догадаться, что речь шла о двух девушках, проживавших вместе с Виктором Эгмонтом – его дочери Полине и ассистентке Летиции. Обе девушки имели неплохое образование, да и манерами разительно отличались от большинства местных жителей, предпочитая держаться особняком. Что было и понятно – простые в общении, нередко грубоватые охотники навряд ли могли привлечь внимание утонченных девушек, выросших в большом городе. Увы, не смогли задеть чувства юных особ и те немногочисленные молодые люди, что служили при кордегардии. Да, эта немногочисленная когорта местных жителей тоже держалась особняком, поглядывая на охотников и собирателей трав свысока, хотя, по сути, принадлежали к среде обычной прислуги. Не трудно догадаться, что за время пребывания в поселке девушки не преминули обсудить достоинства и недостатки гипотетических кавалеров, и пришли к выводу, что заслуживающими внимания являются только телетайпист Валдис и охотник Дронт.
                Но, увы, эти двое тоже имели свои недостатки. Сближению с молодым связистом изрядно мешали его природная скромность и кажущаяся порой неуместной нерешительность. Охотник же и вовсе предпочитал уединенный образ жизни, да и по возрасту был значительно старше.
               
                Стоит ли говорить, что появление двух молодых людей, присоединившихся к небольшому отряду в долине Туманного хребта, немало взволновало воображение скучающих девушек. Не трудно догадаться, что интерес романтичных особ был подогрет и рассказом самого эскулапа, отметившего, что новые знакомые разительно отличались, как статью, так и обходительностью в общении, от большинства местных жителей. А уж то обстоятельство, что новых знакомых совершенно незаслуженно арестовал жандармский патруль, лишь добавило неизвестным молодым людям ореол романтичности.

                Как ни странно, но именно такие мысли переполняли голову Виктора Эгмонта в тот момент, когда он направлялся к зданию местной администрации, получив приглашение от референта Одлина.
                Эскулап хорошо помнил, с каким вниманием референт слушал рассказ обо всем, что произошло во время пребывания экспедиции в районе Туманного хребта. Как ни странно, но Одлин проявил неподдельный интерес даже к тем деталям, кои сам Эгмонт посчитал несущественными. Но наибольшее удивление почтенного доктора вызвал тот факт, что референт счел необходимым расспросить всех участников похода, за исключением, разве что охотника Барта.
                Впрочем, тут, пожалуй, стоит заметить, что патетическое, изобилующее пафосными высказываниями выступление Андруса не вызвало у Одлина ни малейшего интереса. Но куда большее удивление доктора вызвало внимание, проявленное референтом к несколько сбивчивому повествованию Валдиса. Эскулап, присутствовавший при этой беседе, заметил, что наибольший интерес Одлина вызывают личные впечатления молодого телетайписта, в том числе и его отношение к встрече с двумя неизвестными. Сам Валдис по окончанию разговора сильно после переживал по поводу того, что мог сболтнуть что-то лишнее, но Эгмонт был уверен, что телетайпист никоим образом не мог навредить ни местным жителям, ни двум пришельцам из другого мира.

                Ничуть не меньшее внимание Одлин уделил и рассказу Дронта, проявив недюжинное терпение, когда выслушивал необычайно обстоятельное и подробное повествование охотника, не преминувшего дополнить рассказ личными комментариями. Стоит отметить, что референта и на этот раз интересовали личные впечатления охотника. И несмотря не некоторую скупость эмоций Дронта, представитель администрации был вполне удовлетворен рассказом охотника. По крайней мере, такое впечатление сложилось у самого доктора.
                И вот теперь, спустя несколько дней после возвращения экспедиции, Одлин решил побеседовать с эскулапом еще раз.

                Добравшись до здания администрации, Эгмонт собрался, было подниматься по ступеням крыльца, но в этот самый момент дверь распахнулась и на пороге объявился Поллок, помощник референта.
                Это могло бы показаться странным, но в скором времени после возвращения маленького отряда из похода, от которого помощник референта столь удачно открестился, последний как-то очень быстро сблизился с Андрусом, хотя ранее оба держались очень настороженно. Что послужило причиной подобного сближения, оставалось неясным, а сам эскулап полагал, что тому поспособствовала помощь помощника владельца кордегардии, оказанная при задержании неизвестных. Подобное поведение уж точно не могло пройти мимо пронырливого Поллока. Но, как бы то ни было, оба молодых человека вызывали в душе почтенного доктора не самые приятные чувства, и он старался свести общение с обоими к минимуму.
                Вот и теперь, в ответ на подобострастное приветствие склонившего в полупоклоне Поллока, эскулап едва заметно кивнул головой, с трудом заставив себя пробормотать нечленораздельное приветствие. Впрочем, судя по реакции Поллока, помощник референта как будто не заметил прохладного отношения со стороны местного лекаря и, все так же склонившись в полупоклоне, приоткрыл для эскулапа дверь. Подивившись столь странному поведению молодого человека, Эгмонт едва заметно покачал головой и шагнул за порог.
                Но, стоило только эскулапу оказаться за дверью, как подобострастная физиономия Поллока приобрела необычайно жесткое, как будто даже хищное выражение. Постояв с четверть минуты на крыльце, молодой человек огляделся по сторонам и с решительным видом направился в сторону кордегардии.
                Что до Эгмонта, оказавшись внутри, доктор испытал неподдельное удивление, не обнаружив хозяина в холле, где тот принимал, по обыкновению гостей. С минуту озадаченный эскулап оглядывался с растерянным видом по сторонам, и даже испытал облегчение, когда услышал голос референта, прозвучавший из полуоткрытой двери в углу помещения:

                – Виктор, это Вы? Проходите сюда, в кабинет!

                Эскулап немного помялся и оглянулся на входную дверь, ожидая увидеть там Поллока, однако помощник референта успел куда-то испариться. Почтенный доктор пожал плечам и проследовал в кабинет. 

                – Входите же, Виктор, – Одлин и в самом деле обнаружился в кабинете, но не за рабочим столом, как ожидал эскулап, а восседал в одном из кресел, расположенных в дальнем углу комнаты.
               
                Завидев гостя, референт указал небрежным жестом на второе кресло:

                – Расслабьтесь Виктор, встреча будет неформальной... 
   
                Эгмонт немного помялся, но затем все же последовал приглашению, и как только посетитель занял место в кресле, Одлин подался вперед и осведомился, пристально глядя в глаза ничего не подозревающему доктору:

                – Правильно ли я понимаю, что мой помощник Поллок покинул помещение администрации?

                Вопрос референта застал Эгмонта врасплох, тем не менее, эскулап посчитал, что необходимо ответить, хотя и не очень понимал, куда клонит собеседник:

                – Да, проявил необычайную учтивость при встрече, а затем, если не ошибаюсь, направился в сторону кордегардии...

                – У меня с помощником произошел серьезный разговор, – пояснил референт, бросив беглый взгляд в сторону маленького окошка на задней стене, – Поллок уж слишком настойчиво предлагал мне повлиять на Вас с тем, чтобы сделать Вашу дочь более благосклонной к его персоне.

                Одлин на мгновенье умолк, устремив пристальный взгляд к какой-то, одному ему известной точке на задней стене, и этот взгляд заставил эскулапа почувствовать себя неуютно, почтенный доктор даже немного поерзал в кресле. С четверть минуты в кабинете царила напряженная тишина, однако затем Одлин снова повернулся к гостю, устремив на Эгмонта прямой и твердый взгляд:

                – Однако я без каких-либо обиняков заявил помощнику, что в вопросах личных отношений мнение девушки является решающим, и никто не имеет права оказывать на неё какое-либо давление! Впрочем...

                Референт на пару мгновений умолк, как будто задумавшись над чем-то, но очень скоро на его лице появился живейший интерес:

                – Пригласил я Вас, Виктор, совсем по другому поводу.

                – Что же, готов выслушать, – Эгмонт постарался принять более приличествующий ситуации вид, хотя продолжал теряться в догадках по поводу причин, побудивших Одлина к проведению приватной беседы.

                Нынешний референт появился в Галлии на полтора года позже Виктора, сменив на этом посту престарелого и совершенно равнодушного предшественника. За время пребывания в забытом всеми, начиная от властей и заканчивая потусторонними силами захолустье, Эгмонт так и не смог решить для себя, как относиться к этому человеку. Судя по опыту общения с Одлиным, последний был человеком образованным, умеющим глубоко вникать в суть происходящего. Однако Виктор имел все основания полагать, что подобная должность просто не могла не наложить отпечаток на личность человека, занимавшего её, и в большинстве случаев старался держаться с известной долей осторожности. Однако нынешняя ситуация напрочь выбила почтенного доктора из колеи. Он абсолютно не представлял ни того, что скрывалось за приглашением представителя власти, ни того, как ему себя вести.
                Что до Одлина, референт выдержал небольшую паузу и, окинув комнату внимательным взглядом, вновь повернулся к гостю, а когда, спустя пару мгновений заговорил, эскулапу показалось, что собеседник намеренно делает акцент едва ли не на каждом слове:

                – Ваш рассказ о произошедшем во время похода к Туманному хребту заслуживает самого пристального внимания, более того, беседа с Вами позволила сделать несколько немаловажных выводов. Тем не менее, возникла необходимость прояснить некоторые детали и обстоятельства...

                Произнося последние слова, референт устремил в сторону Эгмонта столь выразительный взгляд, что эскулап изрядно напрягся, хотя и прикладывал просто неимоверные усилия, чтобы не показать своего волнения:

                – Что же, буду рад, если смогу чем-то помочь...

                – Это хорошо, – Одлин коротко кивнул головой и вновь погрузился в размышления, но почти тотчас снова бросил в сторону собеседника выразительный взгляд, – насколько я помню, первая встреча Барта и нашего бравого телетайписта с беглыми каторжниками произошла еще до того, как вы добрались до ущелья, ведущего вглубь Туманного хребта?!

                – Все верно, так и было, – эскулап немного помедлил и кивнул головой, – Барт с Валдисом осматривали овраг и наткнулись на преступников совершенно случайно... – Эгмонт немного поколебался, но затем все же добавил. – Более того, если верить словам Барта, отец и сын Илей-Го увидели наших людей первыми, и какое-то время наблюдали за ними, но стоило им понять, что обнаружены, как они тотчас бежали.

                – Именно так... – Одлин на мгновенье задумался и кивнул головой, продолжая искоса поглядывать на собеседника. – А знаете, именно это обстоятельство и вызывает у меня больше всего вопросов... – Эскулапу показалось, что на лице референта на краткий миг мелькнуло раздражение, но уже в следующее мгновенье хозяин кабинета поднялся с кресла и прошелся по комнате. – Посудите сами, преступники видят двух людей, невесть каким образом, объявившихся в этой глуши, но не делают ни единой попытки напасть, а ведь наверняка нуждаются в провизии.

                – Хм, ну да, наверное, так, – очередное, вполне  резонное замечание собеседника несколько выбило почтенного доктора из колеи.

                – Затем, один из преступников встречает ваш отряд на выходе из ущелья и прямо-таки умоляет взять его с собой... – Продолжил после небольшой паузы Одлин, вышагивая по кабинету. – Разумеется, на этого человека могла повлиять гибель отца, и все равно он мог продолжить свое бегство в одиночестве. Тем не менее, преступник приложил немало усилий для того, чтобы присоединиться к вашей группе, хотя отлично понимал, что будет задержан... – Референт остановился напротив своего гостя, устремив в его сторону испытывающий взгляд. –  Какова же была цель этого человека?

                – Знаете, если уж говорить начистоту, поведение преступника и в самом деле выглядело, хм, не очень логичным, – эскулап заерзал в кресле, по-прежнему не очень понимая, куда клонит представитель администрации.

                – А ведь поведение Петра Илей-Го в тот момент, когда произошла с жандармами, говорит об отсутствии у этого человека явно выраженной агрессии... – Референт сделал еще несколько шагов по комнате, но затем вернулся к эскулапу, сидевшему со слегка обалдевшим видом, и устремил на последнего многозначительный взгляд:
 
                – В таком случае, что же послужило основанием объявить его опасным преступником, склонным к проявлению враждебного поведения?

                Последнее умозаключение референта окончательно сбило Виктора Эгмонта с толку. Мысли в голове почтенного доктора метались, слово испуганные птицы, эскулап отлично понимал, что собеседник ждет от него ответа, но поскольку ничего путного на ум не приходило, он просто пожал плечами.

                – Не понимаете? – Одлин на мгновенье задумался. –  Вот и я точно так же, не понимаю... – Референт снова прошелся по комнате, но затем вернулся к своему креслу, где и устроился с немалым удобством, чего нельзя было сказать об Эгмонте, сидевшем, как на иголках. – Но, сейчас меня куда больше занимает другой вопрос – что стало причиной столь поспешного задержания беглецов с Другой стороны?!

                – Хм... – Эскулап шумно выдохнул, совершенно не понимая мотивов, побудивших референта начать этот разговор, но, немного помедлив, решил ответить, тщательно подбирая слова. – Так, если верить словам старшего хорунжего, беглецы, пришедшие с Другой стороны, никогда не забирались на север так далеко...

                – Этот жандармский хорунжий, когда он в видел беглецов с Другой стороны последний раз? – задумчивое выражение на лице Одлина сменилось гримасой откровенного презрения. – Знаете, мне ведь в свое время, довелось нести службу в одном из районов, прилегающих к Поясу отчуждения... – Референт на мгновенье умолк и прикрыл глаза, словно погрузился в воспоминания, но почти тотчас снова повернулся к собеседнику:

                – Я неплохо знаю тамошние места, равно, как и людей, проживающих в этом районе... И вот, что я Вам скажу... В свое время я повидал немало тех людей, что приходили с юга. И не было у этих бедолаг большего желания, нежели желания уйти, как можно дальше от этих мест, кои они считали проклятыми... И, положа руку на сердце, этих людей можно понять!

                Слушая довольно эмоциональную тираду представителя администрации, Эгмонт невольно покачал головой. И подобная реакция была вполне понятно, если вначале референт говорил в своем обычном, размеренном и спокойном ключе, то последнюю фразу произнес, заметно повысив голос, после чего умолк и уставился в окно с каким-то отрешенным выражением на лице. Молчал и эскулап, не зная, как реагировать на столь неожиданное выступление человека, представлявшего в Галлии власть. Почтенный доктор никак не ожидал, что этот человек может иметь столь неоднозначную, с точки зрения привычного понимания сложившегося положения, точку зрения, и потому даже вздрогнул, когда хозяин кабинета неожиданно прервал молчание:

                – Знаете, Виктор, мне ведь отлично известно, как выглядят беглецы из тех районов, что лежат за Поясом Отчуждения. По большей части это совершенно изможденные люди, чей облик говорит о наличии немалого числа болезней. Однако, вспомнив Ваш рассказ о встрече с неизвестными и, сопоставив с рассказами Дронта и Валдиса, сделал вывод, что облик молодых людей больше напоминал преподавателей в универсиуме или, как вариант, офицеров Особого Корпуса... И мне кажется, при таких обстоятельствах будет несколько опрометчиво утверждать, что речь идет о беглецах с Другой стороны... Как Вы считаете, Виктор?

                Вопрос Одлина застал Эгмонта врасплох, эскулап и понятия не имел, какого ответа ждет от него референт, оказавшийся, не в пример жандармскому офицеру, куда более проницательным человеком. Молчание начинало затягиваться, хотя Виктор отлично понимал, что подобная пауза играет, образно говоря, против него. Немного поколебавшись, эскулап решился рассказать правду, хотя и чувствовал столь сильное внутреннее напряжение, что непроизвольно стиснул до боли в пальцах подлокотники кресла:

                – Когда я рассказывал Вам о катастрофе, разразившейся в небе над Туманным хребтом, то, хм... В общем, я умолчал о некоторых нюансах... На самом деле, находясь в долине Туманного хребта, мы стали свидетелями еще одного явления...

                Доктор на мгновенье умолк, взглянув исподлобья на собеседника, однако Одлин продолжал сидеть в спокойной, как будто даже расслабленной позе, словно его ничуть не волновало, о чем собирается поведать собеседник. Тем не менее, стоило только эскулапу умолкнуть, как референт устремил на своего гостя пристальный взгляд:

                – Что же, будет интересно послушать...

                Это могло бы показаться странным, но именно в этот момент из самых глубин подсознания доктора всплыли воспоминания о том, как в его городской квартире объявились жандармы. Чувствовал себя эскулап не самым лучшим образом, вот только отступать ему было некуда:

                – Знаете, рассказывать об этом очень непросто, и все же я попробую... В общем, оказавшись в непосредственной близости от Туманного хребта, мы стали свидетелями кошмарного светопреставления в небесах, и в буквальном смысле не могли оторвать глаз от бесконечных вспышек молний, хотя... Наверное, это было нечто иное, ибо с таким количеством молний, сверкавших одновременно, я никогда не сталкивался. Длилась эта жуткая свистопляска довольно продолжительное время, но в какой-то момент от колоссального скопления черных туч отделилось светящееся облако... А чуть погодя это облако упало в глубине долины Туманного хребта, примерно в том же районе, где находится небольшое озеро. Прошло немного времени, и мы предприняли разведку на местности, и что удивительно, на берегах небольшого водоема встретили неизвестных молодых людей, впрочем...

                Эскулап на мгновенье умолк, задумавшись о чем-то, но почти тотчас снова поднял голову и продолжил повествование:

                – Есть еще один момент... Незадолго до нашей встречи, у молодых людей произошло нечто вроде столкновения с Петром Илей-Го, и это изрядно напугало последнего. Преступник утверждал, что облик встреченных им людей был столь необычен, что обратил его в бегство. Уже позже, во время нашей с ними беседы, молодые люди объяснили это тем, что после своего перемещения были облачены в некие защитные костюмы, с коими впоследствии расстались.

                Выпалив все это буквально на одном дыханье, Эгмонт умолк, искоса поглядывая на хозяина кабинета. Эскулап обратил внимание, что за все время, пока он рассказывал о случившемся, на лице референта не дрогнуло ни одного мускула. Не изменилось выражение лица Одлина и теперь, представитель власти погрузился на пару мгновений в размышления, но затем поинтересовался обыденным тоном, как бы между делом: 

                – А как эти люди сами объяснили свое появление возле озера?

                Эгмонт на мгновенье задумался – с одной стороны, та версия, которую изложили новые знакомые, и в которую, следуя подсказкам интуиции, поверил сам эскулап, выглядела просто невероятной. Но, с другой, почтенный доктор понимал, что любая попытка умолчать о каких-то деталях и, тем более, изворачиваться, будет моментально обнаружена и пресечена хозяином кабинета. Немного поразмыслив, эскулап решил рассказать все, как есть:

                – По словам молодых людей, они перенеслись сюда из какого-то иного мира, причем произошло это перемещение против их воли, совершенно случайно... Честно скажу, далеко не все в объяснениях новых знакомых было понятно. Однако, у меня сложилось впечатление, что их мир находится бесконечно далеко от нашей планеты. Они так же рассказали о том, что в их мире произошла катастрофа сходная с тем, что случилось у нас. Именно эта катастрофа и стала причиной появления молодых людей в нашем мире.

                – Под катастрофой Вы подразумеваете череду непонятных явлений, наблюдавшихся в небе над Туманным хребтом? – уточнил референт, на чьем лице словно застыла лишенная каких-либо эмоций маска.

                Эскулап немного поколебался, но затем кивнул головой. Одлин откинулся на спинку кресла и, выдержав небольшую паузу, вновь повернулся к собеседнику, устремив на последнего пристальный взгляд:

                – Если верить рассказу Ваших новых знакомых, некоторое время назад, по неведомому стечению обстоятельств два мира сошлись в одной точке, и точка эта лежала в районе Туманного хребта... И следствием этого соединения стало перемещение двух представителей иного мира в наш, с Вами, родной мир. Отсюда возникает вопрос, кто и с какой целью это сделал?

                – Не знаю, честно скажу, не знаю, положа руку на сердце, я как-то не задумывался над этим вопросом, – последнее замечание референта окончательно сбило Эгмонта с толку, – единственное, что я понял из рассказов Георгия с Валерием, их мир разительно отличается от нашего.

                – А стоило бы задуматься, господин эскулап, – в голосе Одлина мелькнули металлические нотки, – нельзя исключать и такого варианта развития событий, согласно которому явление, в коем нам видится своеобразное вторжение извне, отнюдь не закончилось... – Референт на мгновенье умолк, и на лице его появилось незнакомое прежде, необычайно жесткое выражение. – Более того, и появление здесь двух людей из неизвестного мира может быть отнюдь не случайным!

                – Вы считаете, эти ребята выполняют какую-то миссию? – во взгляде Эгмонта, устремленном на референта, читалось нескрываемое удивление.

                – Для того, чтобы делать какие-либо умозаключения, необходимо владеть всей полнотой информации, а мы этим похвастаться не можем... – Одлин неприязненно поморщился и покачал головой. – Можно было бы предположить, что незнакомцы выполняют разведывательную миссию, но в этом случае они действуют уж слишком открыто. Но, как бы то ни было, ситуация с гипотетическими вторжениями нравится мне все меньше. И еще меньше нравится то, что люди, способные пролить свет на происходящие вокруг нас непонятные вещи, находятся теперь неизвестно где.

                Очередная, чего греха таить, неожиданная тирада референта, окончательно выбила эскулапа из колеи, почтенный доктор решительно не понимал, как относиться к подобным сентенциям хозяина кабинета. Что до самого Одлина, представитель власти выдержал небольшую паузу, а затем внезапно резко развернулся и вновь устремил на гостя пристальный взгляд:

                – Но, больше всего меня беспокоит другое... Впрочем, почему, черт возьми беспокоит? Это вызывает у меня самую настоящую тревогу! Вот, скажите мне на милость – кто направил сюда целый отряд жандармов, если мы даже не заикались о помощи? И не просто направил, но дал четкое указание, где искать, хотя не было ни малейшего намека о текущем местонахождении беглых преступников – отца и сына Илей-Го?

                Поначалу последний вопрос референта вызвал у Эгмонта удивление, он даже рот открыл, собираясь ответить в том духе, что жандармов направили на поиски сбежавших преступников, но почти тотчас осекся, вспомнив о том, что во время встречи в саванне старший хорунжий почти тотчас заговорил о преступниках во множественном числе, и промолчал. Эскулап все меньше понимал, что стало причиной, заставившей референта затеять столь странный разговор. Но, понимал так же, что собеседник прав, прав в том смысле, что в поступившей перед походом депеше упоминалось лишь о двух преступниках. И ни единого указания на то, что беглые каторжники находятся где-то в окрестностях Галлии, в сообщении не было. Все эти мысли промелькнули в голове Эгмонта в считанные секунды, заставив изрядно напрячься. Какое-то время эскулап сидел, пытаясь взять себя в руки, хотя сделать это почтенному доктору, чего греха таить, было нелегко. В конце концов, эскулапу все же удалось справиться с одолевавшими его сомнениями и прохрипеть, с трудом разлепив пересохшие губы:
 
                – Если я правильно понял посыл Вашего вопроса, в Гетре с самого начала знали о том районе, куда следует высылать жандармов? Более того, они знали и о том, что преступников может быть больше, нежели те двое, что упоминались в первой депеше?!

                – Выходит, что так, – кивнул головой референт, продолжая расстреливать собеседника внимательным взглядом, – но лично я даже представить не могу, чтобы в администрации Гетры нашелся человек, способный придумать столь сложную комбинацию.

                – Прошу прошения... – Последняя фраза хозяина кабинета заставила эскулапа поперхнуться и устремить на Одлина взгляд, полный неподдельного удивления. – Но при таком раскладе напрашивается единственный вывод – все вышеупомянутые мероприятия были инициированы, хм, кем-то с самого верха, быть может, из главных городов?!

                Теперь уже референту пришлось взять небольшую паузу, и какое-то время хозяин кабинета сидел с отсутствующим видом, словно пытался преодолеть некое внутреннее сопротивление. А когда заговорил снова, эскулап впервые, с начала беседы, уловил в голосе собеседника нотки неуверенности и тревоги:

                – Знаете, Виктор, именно это беспокоит меня более всего... Мой, позволю себе заметить, немаленький жизненный опыт говорит о том, что стоит только господам, находящимся на вершине власти, затеять свои хитроумные махинации, и это очень скоро приводит к крайне неприятным последствиям... Мы ведь, кажется, не посылали сообщений о странном происшествии над Туманным хребтом?!

                – Насколько мне известно, отправка сообщений в вышестоящие инстанции является Вашей исключительной прерогативой, – Эгмонт немного помедлил и пожал плечами.

                – Это верно, – кивнул Одлин, метнув в сторону собеседника ироничный взгляд, – а такой человек, как Валдис ни за что не станет проявлять самостоятельность в делах, касающихся административных вопросов, парень, скорее, голову себе разобьет, но не сделает ничего подобного... – Хозяин кабинета умолк, как будто снова погрузившись в размышления.

                – И что же из этого следует? – не выдержал Эгмонт, так и не дождавшись продолжения от референта.

                – Что следует? – Одлин окинул собеседника многозначительным взглядом и, выдержав небольшую паузу, продолжил:

                – А следует из этого вот что... Во-первых, в Галлии имеется некто, владеющий, куда большим объемом информации, нежели я, хотя, чего греха таить, больше, чем мы с вами вместе взятые. А во-вторых, кто-то на самом верху играет в некую весьма рискованную игру, и это мне совсем не нравится.

                Референт продолжал смотреть на собеседника, однако, отвечать эскулап не спешил, по-прежнему, не очень понимая, как реагировать на подобную откровенность со стороны хозяина кабинета. Судя по едва заметной улыбке, скользнувшей по лиц Одлина, смятение в душе эскулапа столь ярко отражалось на его растерянной физиономии, что это не могло пройти мимо внимания собеседника. Но уже в следующее мгновенье референт решительным движением поднялся из кресла и, пройдясь по комнате, остановился напротив своего собеседника:

                – Знаете, Виктор, как ни печально это сознавать, но в нашем поселке найдется не так много людей, заслуживающих доверия... Я Вам больше скажу, из местных жителей я могу назвать лишь двоих, кому я мог бы доверять в полной мере... Наверное, не трудно догадаться, что имею в виду Вас, плюс – охотника Дронта...

                На этом месте Одлин умолк, оборвав себя на полуслове, что заставило эскулапа задуматься над причинами, побудившими представителя власти сделать подобное признание. Впрочем, молчание референта длилось совсем недолго, и очень скоро представитель администрации вновь устремил на гостя пристальный взгляд:

                – Быть может, мой вопрос покажется Вам странным, и все же... Не согласились бы Вы провести еще одну миссию, но на сей раз, куда более трудную, нежели поход к Туманному хребту?!

                – Честно скажу, и представить не могу, на чем основано столь высокое доверие ко мне, – очередное признание Одлина заставило эскулапа почувствовать себя неуютно, – я ведь тоже, в какой-то мере, попал сюда в качестве ссыльного.

                – Бросьте, Виктор, я читал Ваше дело, – референт прервал возражения собеседника нетерпеливым жестом. – Оно совершенно пустяковое, просто кто-то в Управлении Порядка не стал утруждать себя разбирательством, впрочем... – На лице хозяина кабинета мелькнула кривая усмешка. – Быть может, это и к лучшему, ведь в противном случае мне просто не к кому было обратиться за помощью... 

                – Ну, хорошо, и что же Вы ожидаете от обычного служителя службы охраны здоровья? – Виктору Эгмонту стоило немалого труда, взять себя в руки и ответить референту прямым и открытым взглядом.

                Как ни странно, но на сей раз ответ хозяина кабинета последовал практически сразу, и это говорило о том, что Одлин уже принял какое-то решение, и задавая вопрос эскулапу, просто соблюдал некую формальность личного характера:

                – Я бы хотел, чтобы вы вдвоем с Дронтом отправились в Гетру и постарались, как минимум, разузнать о судьбе двух пришельцев из другого мира. А как максимум, попробовали бы помочь людям из иного мира избежать лагеря. Мне трудно объяснить, на чем базируется моя уверенность, но у меня практически не осталось сомнений в том, что эти двое были бы очень к месту здесь, пусть не сейчас, но в самом скором времени – однозначно.

                – Могу я хотя бы немного подумать? – выдержав небольшую паузу, поинтересовался осторожно Эгмонт.

                – Только до сегодняшнего вечера, – небрежно бросил Одлин, вновь усаживаясь в кресло, – завтра вы должны отправиться в путь.

                – А...а... – Начал, было эскулап, делая неопределенный жест рукой, но референт не дал ему продолжить, остановив взмахом руки:

                – Дронт уже в курсе, и он согласен.

                – Хорошо, я подумаю до вечера, – Эгмонту стоило немалого труда сохранять маломальское спокойствие, ибо он отлично понимал, что в такой ситуации будет неуместен.

                – Очень хорошо, жду вас... – Референт оглянулся на настенные часы. – Через три часа.

                Оказавшись спустя пару минут на крыльце здания администрации, эскулап шумно выдохнул, только теперь обнаружив, что лоб его покрыт испариной. В голове Эгмонта мелькнула мысль, что начинает понимать состояние бегуна на длинную дистанцию, коего ставят перед фактом, что забег продлили на неопределенное расстояние. С другой стороны, эскулап прекрасно понимал, что в рассуждениях Одлина имеется зерно здравого смысла. В конце концов, стоило признать, что еще во время памятной встречи на крыльце здание администрации чуть больше двух недель назад, слушая рассказ Дрона о необычных явлениях над Туманным хребтом, Эгмонт думал о том, что близятся серьезные перемены.
                А эскулап хорошо помнил слова отца, любившего говаривать, что при наступлении перемен лучше смотреть последним в лицо, это поможет избежать неприятных ситуаций.
                И теперь наступал именно такой момент, момент, когда Эгмонт со всей отчетливостью понимал – для того, чтобы быть готовым к переменам, ему придется принять предложение референта.
 
 
Продолжение - http://proza.ru/2026/09/07/295