3

                (предыдущее http://proza.ru/2026/09/06/691)


  Посидев ещё немного, я пошёл домой, по пути заглянув в магазин за пищей телесной.
Я решил, веря в обещание «В.», привести себя в порядок. Завтра же начать с зарядки, потом побежать в парк, по нему и назад. Затем душ, завтрак. И ни капли спиртного.   

Прошло три дня. Я следовал своему решению, но ничего не происходило.
И я стал сомневаться. Нет, не в возможностях «В.», а в том, что правильно понял его.
И толковать свои последние слова ему, и его ответ.
Что я сказал тогда? Что должен быть наказан. По сути, попросил его об этом.
Он жалостливо поглядел на меня и кивнул. То есть… я буду наказан, только и всего. Встречу с Мортой он не обещал…  И попрощался будто навсегда, попросив не провожать его. Плохо дело. Наверно, он не понял меня, а я – его.
И на меня накатила такая тоска…
Но погоди, сказал я себе. Ведь до того он говорил, что «больше всего любит помогать тем, кто помогает другим. Хотя тот, кто только ждёт помощи – её не достоин». Тебе же очень понравилась последняя фраза. А что если в ней ключ к его последним словам? Значит… он поможет тебе, если… ты поможешь себе. Но что я могу сделать?
С этого мгновения я почему-то стал обращаться к себе во втором лице.
- Думай, Алекс, думай.
Я принялся ходить по квартире, словно что-то в ней могло навести меня на мысль.
Придя к тайнику, я открыл его и вынул оружие, не совсем понимая, что делаю. Посмотрел на пистолет, подошёл с ним к окну. Вот оно. Надо, Алекс, открыть окно.
Я открыл его настежь. Выглянул вниз. Да, 12-ый этаж. Если упасть – шансов никаких.
Точно, Алекс. Встань на подоконник.
Я забрался туда и стоял согнувшись.
Теперь поднеси пистолет к виску.
Я выполнил и это.
Ты выстрелишь, когда начнёшь крениться из окна наружу. Чтоб упасть туда, а не внутрь комнаты. Полетишь уже мёртвый и испугаться не успеешь. Понял?
Понял!
Я накренился в сторону двора и собирался нажать курок, как услышал знакомый женский голос:
- Стой!
Удивлённо повернул голову и увидел Морту. В белом платье, как невеста. Она, что, замуж выходит? Несколько недоуменно уставился на неё. И откуда она здесь? Мысленно я уже летел вниз с пробитой головой.
- Алекс, - сказала она, - я не разрешаю тебе это. А тут я решаю: кто и когда умрёт. Спрыгни с подоконника, поговорим.
Я автоматически повиновался.
- Убери пистолет в тайник, - последовала от неё следующая команда.
- А если не уберу? – сказал я угрюмо.
Морта сдвинула брови и ответила:
- Тогда я уйду навсегда.
- Я уберу пистолет.
Её брови разошлись.
- Знаешь, - сказал я, - белое платье тебе идёт.
Она хмыкнула:
- Подлецу всё к лицу, как у вас говорят? Что-то ты не слишком рад моему приходу.
- Ты не хотела новой встречи и придумала эту рекомендацию от бога, зная, что обращусь к Марсу, который меня пошлёт.
Она не смутилась, сказав:
- Ага, мы стали изучать мифологию и делать выводы…
Я смотрел на неё и смягчался. Мой взгляд и внутри. Ей уже можно было дать не меньше восемнадцати, красива она была просто вызывающе. Ну и что, - вдруг сказал я себе, она тебя не любит и не полюбит. Максимум, поиграет и бросит.
- Откуда ты знаешь? – ответила она на мои мысли. 
- У меня бабушка – пророчица, - сказал я.
- Без меня ты бы ничего не знал, - уже жёстким тоном сообщила она.
А ведь она была права.
- Извини, я не поблагодарил тебя. Спасибо за весточку от неё. Это здорово меня выручило. Извини, я – свинья, забывшая об этом.
- Нет, скорее, медведь, - уже значительно мягче сказала она, - погубивший уже одну влюблённую в тебя.
Я опустил голову.
- Не приди я сейчас, ты бы вскоре оказался тоже в полях асфоделей. За это не хочешь заодно поблагодарить?
- Ты сказала, что я этим нарушу то предначертанное, которому служишь. Я мог оказаться браком в твоей работе.
- Вот как… Да что ты знаешь об этом!
- Ты сама это, по сути, сказала, командуя.
- Ты, прожжённый разведчик и диверсант, веришь женщинам? Смешно.
Я вздохнул и сказал ей, вновь насупившейся:
- Ты фантастически красива и знаешь это. Ты мне настолько нравишься, что…
Я не нашёл слов для сравнения.
- Насколько? – с серьёзным видом уточнила она.
- Ты же мысли читаешь, знаешь, выходит, что я не вру, не комплимент высказываю… а то, что чувствую. И умереть я хотел, потому что ты…
Я оборвал фразу.
- Договаривай, - потребовала она.
- Потому… что у нас с тобой… безнадёжно.
- Безнадёжно потому что ты – смертный? Богини любили смертных.
- Но не ты.
- Откуда тебе знать? С той поры, как мы с тобой познакомились, я себя не узнаю. Творю то, что раньше бы делать не стала, не знаю, что выкину в следующее мгновение. Не понимаю, что со мной. Раньше подобного за собой не замечала. Сёстры уже посмеиваются.
Я не знал: верить ей или нет, и спросил:
- Как ты узнала, что я собираюсь покончить  собой?
Она ответила не сразу.
- Странная история… Словно кто-то сообщил мне об этом. Кто – не знаю.
«Неужели «В.»? – подумал я, - Похоже, он.
- Кто этот «В.»? Не Вакх ли? Ему ты обязан последней оргией? – спросила она,
А когда я отрицательно покачал головой, добавила:
 - Это должен быть очень могущественный бог.
- Да, - сказал я, - это – Бог, которому поклоняются все смертные.
- Как его имя?
- Его зовут… Если бы.
Она скорчила разочарованную мину.
- Ты шутишь, Алекс.
- Нет, я серьёзно.
- Не хочешь говорить – не говори.
- Это правда. Он очень хороший бог, любящий помогать людям и за то получающий, как правило, одну неблагодарность. Ведь тот, кто только ждёт помощи, её не достоин. Это его слова.
Морта посмотрела на меня и ничего не сказала.
Тогда я спросил:
- А почему ты на это раз пришла в белом? Намёк на саван?
Она фыркнула.
- Дурачок, расчёт был на неожиданность. Нужно было тебя остановить. Согласись, ты не ожидал увидеть меня в подобном платье?
- Да, уж что-что, а удивлять ты умеешь.
- Хочешь сказать, что от меня набрался этого, когда решил руки на себя наложить, Ал?
Она впервые прибегла к уменьшительному моего имени, обращаясь ко мне. До этого я сам думал: как назвать её ласкательно-уменьшительно. Мор – звучало зловеще… И тут как-то само у меня выговорилось:
- У тебя есть чувство юмора, Морти. Это – редкость для женщин.
- Морти… - повторила она, - так меня никто не называл. Мне нравится. Наверно, в другой жизни, как говорят у вас некоторые, ты мог бы стать сочинителем.
- А она есть, эта другая жизнь? – спросил я.
- Нет, - покачала она головой, - Вам дана лишь одна попытка. Вы – одноразовы, что ни говори.
- Кем дана эта попытка? – поинтересовался я.
- Жизнью.
- Но ты же её прерываешь, а значит, должна не любить жизнь.
- Ничего подобного. Я её обожаю. Если б её не было, что бы я прерывала?
Я первый раз за этот день улыбнулся. Она это сразу отметила:
- Совсем другое дело, Ал. Улыбка тебе идёт.
- Бежит, Морти. Я не слишком высокого мнения о своей внешности.
- Видимо, она на любителя, Ал. Точнее, на любительницу. И она перед тобой.
- Морти…
- Да, Ал. Вот я уже тебе объяснилась, а ты так ничего и не сказал.
- Мне трудно говорить… я не верил в эту возможность.
- И потому не репетировал? Сымпровизируй тогда.
- Но ты же знаешь, что лучший экспромт – хорошо подготовленный.
- Сколько тебе нужно времени на подготовку?
- Морти, можно я возьму тебя за руку?
- Так и быть, Ал, вот тебе моя рука!
И она коснулась моей лапы или клешни, при пожатии которой и здоровые мужики приседали от боли. Поэтому я положил свою снизу её ладошки, удивительно маленькой и изящной кисти для высокой девушки, наклонился и поцеловал её руку, оказавшуюся удивительно тёплой.
- Морти… - только и смог выговорить я, поскольку к голове подступила горячая волна, и я утратил дар речи. Да и слова были не нужны. Так вот оно какое, счастье…
- Ал… мой Ал.
Мы сидели рядом, и она гладила космы моей склонённой перед ней головы, тоже лишь повторяя:
- Ал…
А я повторял, как молитву:
- Морти… Морти…
- Ал…

Трудно поверить, но так мы и сидели, закрыв глаза, словно качаясь на волнах счастья, желая лишь длить и длить это блаженство. Не знаю, как моя богиня, а я в это время (которое мной не ощущалось, словно оно ушло отсюда на цыпочках, чтоб не мешать свершаемому), я любил весь мир, прощая ему всё.
Она пошутила, что я в другой жизни был бы сочинителем. Но, в сущности, я им и был на работе, создавая легенды для своих агентов. Только себе не выдумал более приличную жизнь. Однако подобное происходящему с нами никакой сочинитель придумать был бы не в силах. Разве что испытавший, как мы, э т о.

Мы не заметили, как стемнело. А ведь на подоконник с пистолетом я встал днём.
А сейчас мы будто очнулись ото сна, прекрасного сна, от которого не хотелось пробуждаться, чувствуя одно и то же.
Мы улыбнулись друг другу, отпуская руки. Морти, вздохнув, сказала:
- Это было... нечто. Теперь каждый из нас, вспоминая другого будет испытывать то же самое. Придётся расстаться, ничего не поделаешь. Но может быть, эти небольшие разлуки тоже нужны, чтобы сделать встречи горячее, ярче и ещё желаннее? Даже горе нужно, но совсем маленькое и невзаправдашное, чтоб затем острее ощутить радость свидания.   
- Да, любимая, - только и смог сказать я, родив её счастливый взгляд на себя.
Если б кто-то , совсем недавно, сказал мне, что можно с девушкой млеть и таять от счастья, просто сидя рядом, держа за руку и больше ничего не делая, я б рассмеялся. Теперь, испытав это божественное чувство, я это знал.
Она поднялась, я тоже, склонился и поцеловал её руку. На прощание. О большем я пока и не думал.
- Куда ты? - спросил я, - Надолго?
- Милый, почитай о парках, богинях судеб. Ведь я - одна из них, последняя.У тебя всё равно появятся вопросы, я отвечу, как смогу.
- Тебе можно будет звонить? - с надеждой спросил я, провожая её к двери.
- Я сама позвоню. Не сомневайся. А теперь просто закрой глаза. Дверь открывать не надо.
- А можно не закрывать глаза?
- Ладно. Тогда я тебе их отведу.
- Как это?
- Смотри!
Я всё ещё слышал её голос, а её... не стало.


                (продолжение следует)