ПП 3. Три времени. Часть Первая. Запутанная истори

Питерская поэма III.
Часть первая
Запутанная история
------------
Пролог

(Ленинград - Череповец, 1938 год)

Сказано в Священном Писании, что дьявол - отец лжи.

Жил в Ленинграде мастер. Целыми днями он сидел в своей маленькой комнатке, на чердаке пятиэтажного дома, и рисовал Всевидящее Око: треугольник, внутри которого раскрытый глаз. Мастер старательно выводил блестящий зрачок, в глубине которого угадывались образы людей, очертания зданий, дымящие трубы, крылья аэропланов. Закончив очередной набросок, мастер брал уголь и затирал то, что получалось. По всей чердачной комнатке валялись измазанные чернотой листы.

Однажды в каморку вошли трое посторонних люди. Мастер даже не обернулся. Сидя на полу, он замазывал очередную работу. Тогда двое мужчин в перетянутых портупеями шинелях взяли его под руки и вздёрнули вверх, будто хотели показать, что в окошке занимается рассвет. Уголь выпал из жестоко завёрнутой за спину руки мастера. Когда его увели с чердака, третий мужчина, в потёртом кожаном пальто, поднял листок, на котором сквозь чернь отчётливо проступали очертания треугольника, повертел в крепких худых пальцах, свернул вчетверо и сунул в карман...

Дьявол - отец лжи, но если упразднить Бога - не будет и дьявола. А если нет дьявола - кто посмеет назвать ложь ложью? Величайшая выдумка лживого беса - заставить людей поверить, что над ними нет Бога. А раз так, перед кем отчитываться? Можно объявить правдой любое враньё, всё что удобно твоей партии. Кто посмеет призвать к ответу, пока сила в твоих руках?

"А правда осталась где?
Забудь, товарищ, про это!
"Правда" - теперь газета"...*

Долго ли можно верить лжи? Как скоро исчезнет с глаз чёрная повязка, грубо намалёванная углём по бумаге? Но ты сам её и намалевал! И никто, кроме тебя самого, её не снимет...

...Рука с крепкими худыми пальцами, что выводила сейчас на тетрадном листке треугольник вокруг широко раскрытого глаза, была той же самой. Много месяцев назад эта рука подняла с пола чердака мятый лист бумаги и сунула в карман кожаного пальто. Но сейчас эта рука принадлежала другому человеку. От прежнего осталась одна оболочка. И новый человек, как тот мастер на чердаке, тоже знал, почему отменили Бога. Но он снова верил: Око смотрит на него, пристально и неотрывно. Так почему он ощущал себя таким свободным?

Так легко ему никогда не было! Так просто! Не ври себе, живи по-настоящему, делай то, что велит совесть! Больше не нужно ни-че-го! То, что за тобой смотрит лишь Он, только Он и никто больше - вот свобода! Нужно прожить целых 40 лет, чтобы это понять! Почему не раньше?

Но Бог призывает каждого в его час.

Василий Викторович Соколов, сорокалетний беглый гэбист, отложил карандаш и поднял голову. Матрёна собирала на стол, но остановилась и тревожно вгляделась в его лицо. Мужчина улыбнулся.

- Всё хорошо, - сказал он женщине. Его спокойствие передалось ей, словно касание тёплого ветерка в весеннем лесу.

- Хорошо, Рома, - согласилась женщина и поставила на стол миску с квашеной капустой.

"Что же там было, с этим художником?" - подумал Вася и тут же забыл. Всё осталось за плечами, в другой жизни, которую Бог уже простил ему. Простил, как блудному сыну, за одно лишь возвращение...
__________________

* Фрагмент "Питерской поэмы" Миши Соколова.
___________________

Глава первая. Неспокойные встречи

(Ленинградская область, начало лета 2019 года)

Темноволосая девушка ёжилась в пёстром пледе, накинутом прямо поверх куртки. Сидя на потресканном бревне, она не отрываясь смотрела на тяжёлую водную рябь, простёртую от жёлтой кромки песка до самого горизонта.

- Как свинец, - проговорила она негромко. - Почему у неё такой оттенок? Солнце светит... но не греет.

Её друзья - ещё одна девушка с высветленной чёлкой и двое парней - увлечённо возились с мангалом. Что-то шло не так, парни переругивались, подруга дёргала одного из них за плечо, но он отмахивался и продолжал спорить с товарищем.

- Да ну вас! - резко прервала свои попытки девушка с белёсой чёлкой и отошла к тому же бревну. - Зачем мы сюда приехали? Не понимаю. Холодно, купаться не захочешь.

- В Ладоге и в середине лета купаться не захочешь, - поддержала её черноволосая и распахнула плед. - Садись, вдвоём теплее.

Её подруга игнорировала предложение и подошла к самой кромке воды. Под кроссовками захрустели прошлогодние камыши. Их прибило к берегу, перепутало с тиной и отмершими частями водорослей.

- Юлька, смотри! Лодка! Откуда она взялась?

Темноволосая Юлька вскочила с бревна.

- Действительно лодка. Ребят! Да хватит вам! Смотрите, сюда кто-то плывёт!

Шум мотора достиг берега. Человек правил прямо к их небольшому лагерю.

- Представляю, как там холодно, в середине озера, - дёрнув плечами, пробормотала Юля. - Свет! Чё мы тут делаем? Надо было к Антохе на дачу ехать.

Парни наконец определили, как наполнять мангал, когда крашеная в светло-серый цвет пелла выехала носом на песчаный берег напротив их привала. Из лодки поднялся крупный пожилой мужик. Экипирован он был куда солиднее, чем молодёжь. Под длинным непромокаемым плащом виднелся толстый свитер, на ногах болотные сапоги, развёрнутые на максимальную длину. Человек грузно перебрался через борт, спрыгнув на мелководье, с лязгом вытащил цепь, но привязывать посудину было не к чему и он бросил конец с тяжёлым замком на песок.

- Привет, молодёжь! - зычно рявкнул он, подходя ближе. - Отдыхаете? Питер там? - он протянул мощную длань в сторону юга.

- Заблудился, дядя? - переспросил зачем-то один из парней и стал выгружать из сумки банки с маринованным мясом.

- Там, - поспешно подтвердила Юля, перемещаясь поближе к парням. Что-то в этой кряжистой фигуре ей не нравилось.

Смотрел человек оценивающе, сразу окинул всех взглядом и задержался на стоявшей среди сосен машине. Берег севернее Владимирского залива простирался бесконечной песчаной полосой в обе стороны. Такой же песок, без растительности, уходил вглубь соснового леса. Грунтовая дорога, по которой они добрались сюда, осталась где-то там, в полукилометре. Парни утверждали, что здесь будет лучше, чем на пляжах самого залива, мол там бывает больше народу, тем более в выходной день. Сейчас девушка Юля жалела, что у кромки Ладоги не видно других отдыхающих. Но видимо, она одна испугалась незнакомого "рыбака".

- Чем-то помочь, дядя? - Один из парней, высокий и развитый, сам оценивающе посмотрел на мужика.

- Помочь, - согласился тот.

Как потом утверждали все четверо, пистолет в руке "рыбака" появился из ниоткуда. Большой, блестящий. Напугал не сразу.

- Это что, зажигалка для мангалов? - пошутил второй парень, хотя инстинктивно вся четвёрка начала сдвигаться в кучу.

- Нет, дружок, - спокойно заметил мужик. - Это Стечкин. Громоздкая штука, зато пуль на всех хватит.

Выстрел оглушил! Пуля вздыбила песок под ногами. Девчонки завизжали.

- Ты чё! Эй! - крикнул один из парней, отступая.

- Заткнись! - посоветовал "рыбак". - Ключи от машины у кого? - Никто не произнёс ни слова, но по их взглядам он вычислил сам. - Вот ты мне и нужен. Отвезёшь до трассы, дальше не прошу. Да вы не бойтесь! Пока тут шашлыки жарите - ваш товарищ вернётся. Телефоны у всех забери! Вот молодец!

Он говорил спокойно, размеренно и ему подчинялись, как под гипнозом. Парень с ключами поспешил к машине, а остальные подались назад, к самой кромке берега. Когда взревел мотор и Тойота с натугой начала разворачиваться на песчаной почве, троица на берегу опомнилась. Но что они могли сделать?

- И что это было?! - воскликнула Света. - Юрик, это что было?!

- Светка, ну откуда он знает? - Более рассудительная Юля схватила подругу за плечи. Обеих била дрожь.

Парень зачем-то побежал к лодке. Заглянул внутрь и отшатнулся. На дне лежали две фигуры. И сразу было понятно, что они мертвы.

* * *

(Череповец, 1938 год)

Сегодня Вася пол дня прошлялся по городу, делая вид, что ищет работу. На самом деле, ловил слухи, прислушивался к сплетням баб, торгующих семечками, солёными огурцами и капустой. Ничего нового не выяснил, проголодался и вернулся домой.

Странно, но деревенский дом в конце безымянного проулка и его самостоятельная хозяйка стали ему своими. Он будто всегда тут жил, хотя и понимал, что остаться надолго не сможет. И вот, пожалуйста!

Матрёна вышла на крыльцо полубоком, косилась вглубь дома тревожными глазами. Соколов не успел разглядеть, что там - женщина шагнула к нему и прижалась всем телом.

- Тебя человек ждёт, - сообщила она едва слышно. - Позади дома сидит. Говорит, что товарищ, а сам даже имени твоего не знает. Рома! Может, спрячешься куда?

Соколов приобнял женщину, отодвинул с прохода и двинулся по сквозному коридору, на задний дворик. Если бы явились его арестовать, не позволили бы Матрёне выбежать и предупредить о засаде. Бандитов Вася не боялся. Может, убийца Иван Первой явился за доской с грифоном? Вряд ли. Старичку-священнику Соколов не доложил, где живёт, да и тот скорее отдаст Богу душу, чем выдаст, кому вручил старинный манускрипт. Тогда кто? Догадки две, осталось проверить, какая сработает.

Огороженное со всех сторон пространство прилегало к стене фабрики. В дальнем углу - навес для дров и пара бочек с водой. Слева от двери - примитивная лавочка: пара деревянных спилов, на которые наколотили широкую доску. Тут и сидел визитёр, крепкий мужчина примерно его возраста, из тех, кто штатское носит как военный мундир. Курил и щурился на солнышко. Вася остановился в двух шагах.

- Как ты меня нашёл?

Бессмертов стряхнул со штанины пепел и подвинулся.

- Присаживайся! Разговор есть. Как нашёл - сам догадайся. Я, если помнишь, тоже разведчик, да и тебя знаю получше Никифорова.

Соколов поразмыслил и сел, подвернув край пальто вокруг ноги.

- Проговорился-таки Николай! - констатировал он.

- Не то, чтобы проговорился. Он тебе верит, но и мне тоже. Я думал, тебя уже след простыл после того, как в посёлке, где строят цех, обыскались твоего трупа. А ты тут, значит.

- Если бы ты пришёл не один, меня бы тут уже не было, - признал Вася. - С братом что?

- Убили Мишку, - без предисловий сообщил Александр Авдеевич. - Лучак расстрелял.

Он старался не смотреть на Соколова. Знал, что тот заводится, если пялишься в такие моменты. Но и не наблюдая, Бессмертов представлял, как по скулам старого товарища и командира пробегает судорога, а глаза становятся свинцовыми.

- Не мог догадаться, что так будет? - пробросил Бессмертов через минуту. - Лучак теперь тоже под следствием. И его расстреляют. Мне отдали его должность.

Вася наконец посмотрел на него. Ничего хорошего его взгляд не предвещал.

- Я не смог ничего сделать, - быстро оправдался Бессмертов, бросая окурок на землю и растирая носком сапога. - Он у Лучака на даче какие-то документы украл. Тот его со злости застрелил, потому что не смог добиться, где они. Я позже от него самого узнал. Ты сам хорош! Что думал? Что удерёшь и всех оставят в покое?

- Да ничего я не думал! - в сердцах Вася махнул рукой и отвернулся. Его приступ ярости прошёл. Опустив плечи, он разглядывал мусор под ногами. - Зачем пришёл?

- Помощь твоя нужна. - Бессмертов старался в общении с Соколовым оставаться предельно правдивым. Васька чуял любую ложь ещё до её произнесения. - Этого типа, который убил ювелира, надо найти и задержать. Мне как доложили, что по всем признакам это он в Череповце шалит, я сразу сюда. Решил проконтролировать лично.

- Что, известная личность? - Тут уже Васе стало любопытно и он бесцеремонно вытянул у Александра Авдеевича из кармана мятую пачку папирос.

- Его почти перехватили на финской границе, но... Сам знаешь, многим такие "почти" стоили головы. Парень успел наследить на Карельском перешейке, в Ленинграде двух человек убил. Наши сперва его след потеряли, но когда Никифоров сообщил, что тут в Череповце происходит, сразу поняли, что это он. - Бессмертов чиркнул спичкой и дал ему прикурить. - По нашим данным это Иван Иванович Первой, отпрыск местного промышленника, что тут до революции заправлял. Всё, что на него есть, я передам через Никифорова, ознакомишься. Коротко: прошёл подготовку в одной из шпионских школ и если появился здесь, значит с заданием. Паспортов может иметь несколько. Его нужно взять живым.

Соколов закашлялся. В голове неприятно дёрнуло болью.

- Я чем могу помочь? - спросил он, уже просчитав ответ. Бессмертов был не менее предсказуем, чем Никифоров.

- Ты знаешь, чем. Колян отличный парень, но ему до тебя далеко. С таким матёрым волчарой не справится.

- У меня пуля в голове, если ты забыл, - возразил Соколов, бросая початую папиросу и растирая носком ботинка. - Я без документов и под чужим именем.

"Сейчас он предложит то, что мне больше всего нужно", - успел подумать он.

- Вот я и говорю: помоги мне, а я сделаю так, что документы убиенного Романа Валентиновича Иванова станут твоими. - Александр Авдеевич развернулся к нему. Лавочка скрипнула под мощным телом. - Сейчас у меня есть такая возможность. Кстати, что случилось в поезде?

- Бандиты этого Иванова ограбили и убили. Потом испугались и с поезда спрыгнули. Документы и вещи оставили мне.

Бессмертов только хмыкнул. То, что бывший командир разведчиков, Василий Соколов, обладает нечеловеческим везением, еще в гражданскую было понятно. Да и сейчас... Только Васька мог пустить себе в пулю в голову, а через пару недель испугать до смерти двух обломов в поезде. Походя Соколов нашёл причину разрушения нового здания на стройке и удрал так, что его второй раз сочли мёртвым, а теперь обнаружился в Череповце, под боком у симпатичной бабёнки. Наверняка и оружием уже разжился. Когда Соколов появился из-за угла дома, Александр Авдеевич на мгновение почувствовал себя неуютно, заметив, что рука Васи подозрительно остаётся за спиной.

- Кстати, чей пистолет?

- Одного из бандитов, - соврал Соколов. - Мне нужна хоть какая-то бумажка, чтобы предъявить местной уголовке. А то меня самого за бандита посчитают.

- Я выпишу тебе мандат, а Никифоров, если будет нужда, предупредит что ты свой. Это нужно сделать, Вася!

- Как всегда... А ты не думаешь, что нас потом рядышком к стенке поставят? - заинтересованно спросил Соколов.

- Если будем действовать правильно и выполним свой долг - выживем, - уверенно ответил Бессмертов, сжав кулак.

- Миша, Лучак, этот инженер Иванов... Видишь, какие разные люди не выживают. А мы чем лучше? - Вася пристально смотрел на старого товарища.

- Не знаю, - признал Бессмертов, растеряв пафосный настрой. - Кто-то должен выжить, построить мир. Для потомков.

- А потомкам нужен такой мир, который мы строим?

- Ну, знаешь!.. - Бессмертов поднялся.

- Я найду Первого, - перебил его возмущение Вася. Не бросать же Кольку Никифорова, да и самого Бессмертова. С гражданской привык за них отвечать. Это из себя уже не вытравишь.

Глава вторая. Догоняя прошлое

(Санкт-Петербург, весна 2012 года)

Снег сошёл весь. Солнце щедро пригревало, высушивая толстые плиты набережной канала Грибоедова. Приятно двигаться, ощущая в теле прежнюю силу. Даже не верится, что четыре месяца назад, в госпитале, он не мог головы повернуть. Беспомощность - пол беды, тогда он не осознавал этой беспомощности. Есть такие моменты, когда ты не в состоянии даже думать. Беспомощность пришла позднее, когда начали подживать раны, срастаться кости. Но и этот этап он преодолел. Мать как-то сказала им с братом: «Всё плохое однажды заканчивается. Если вы будете помнить об этом, пройдёте любое испытание». Воистину так!

Игорь остановился у Львиного мостика. Со звериных фигур облезала краска, выпуская на поверхность ржавые разводы, словно напоминая, что львы вообще-то должны быть рыжие. Именно эти четыре льва, небрежно выкрашенные в грязно-белый цвет, нравились Сокольскому гораздо больше любых других. Вон, на Банковском мосту, львы совсем другие. Их ещё упорно называют грифонами и давно превратили в один из символов Питера. На головах у них фонари, как у экзотической рыбы-удильщика, за спинами золотые крылья. Но белые красавцы с ржавыми потёками ближе и роднее. Сидят, упершись лапами, держат мост, по которому бесконечной вереницей идут люди...

- Ну ты задумчивый! - Из-за спины Игоря возник крепкий блондин с окладистой бородой и хлопнул его по плечу. - Не узнаю! Три раза окликнул!

- Я слышал, - признался Сокольский. - Не хотелось нарушать момент. Сегодня я ещё в отпуске.

- Да знаю я! - Блондин усмехнулся в усы. Они не спеша побрели в сторону Подьяческого моста. - Тебя, конечно, заждались, но что так быстро вернёшься, никто не думал. Точно готов?

Сокольский покосился на довольного Матвея Киппари.

- А ты рад больше всех! Готов я. Не сомневайся. Лучше скажи, как там с нашим делом.

Матвей тут же перестал ухмыляться.

- Решено обойтись без твоих свидетельских показаний, - сообщил он.

- То есть? - Игорь повернулся к нему.

- Нет необходимости. Махеев считает Орлика погибшим. Наверху решили, что это к лучшему. - Заметив, что Сокольский собирается возразить, Киппари резво принялся объяснять: - Ты столько улик нарыл, что Махееву и его подельникам на два пожизненных хватит. Уж если вышло, что никто не знает, кто такой Орлик, побудь в тени. И не забудь про нашу связную, - добавил он для убедительности, - Варвара Петровна хоть и старая разведчица, но зачем создавать старушке лишние проблемы? Всплывёт, что ты - засланный казачок, может прилететь и ей.

- Да, пожалуй, - согласился Сокольский. - Выходит, Махеев своей последней выходкой оказал мне услугу.

- Ага! Услугу! Чуть не отправил на тот свет.

- Он меня убивать не собирался, - заметил Сокольский, и пошёл дальше по гранитным плитам набережной.

Они молчали до самого Подьяческого моста. Игорь остановился.

- Знаешь, что это за фонари? - спросил он у Матвея, кивнув на гранитную стелу в створе моста. - Мама рассказывала, что их перенесли сюда в конце шестидесятых, когда засыпали Введенский канал. Они тогда стояли на Александровском мосту. Моста больше нет, канала больше нет, а фонари есть.

Мотя оглядел стелу с фонарём и вопросительно посмотрел на Сокольского.

- Это к чему?

- Банды Махеева больше нет, а Орлик есть. - Игорь не стал доводить мысль до конца, перешёл на другую тему: - Удалось перехватить махеевские счета?

- С этим проблема, - признал Мотя и только что руками не развёл. - Кто-то умыкнул денежки нашего «дона Корлеоне». Самая вменяемая версия - его ограбили официальная жена на пару с казначеем банды.

- Парочку не нашли?

- Парочку не нашли.

- Ну, Махей вряд ли остался совсем без денег, - не согласился Игорь. - Та агентесса, квенталийка, привозила ему круглую сумму и Махей эти деньги не собирался класть в общий котел. Может, её потрясти?

- Забудь, - отмахнулся Матвей. - Его дела с этой шпионихой вряд ли удастся раскрутить. Оба косят под то, что она его любовница, а квенталийские коллеги от дамочки открестились как от чумной, мол «знать не знаем, кто такая!» Результат - мадам придётся присесть за то, что участвовала в делишках банды, но не за шпионаж. Вот так!

- Что-то он должен был ей передать, - не обращая внимание на досаду коллеги, рассудил Сокольский. - И это не деньги. Я все детали их встреч указал в своих отчётах.

Киппари с минуту разглядывал русло канала, чёрную воду и старую баржу, пришвартованную неподалёку от моста. Чувствовалось, что говорить ему не хочется. Но пауза затянулась, Сокольский ждал. Пришлось сказать:

- Это не будут учитывать в суде. У нас нет ни одного доказательства. Только подслушанный тобой разговор. Но ты сам писал, что они говорили иносказательно и ни разу не проговорились, о чём речь.

Игорь вздохнул. Он считал это своей недоработкой, но на фоне операции по продаже большой партии оружия ему просто не осталось времени на тайные дела Махеева с квенталийской стороной. Может, контрразведка знает больше, да молчит по своим соображениям?

- Значит, запишем в тайны, - решил он.

- Тайны? - Мотя агрессивно усмехнулся. - В ближайшие лет двадцать ему точно будет не до тайн.

Сокольский так не думал. Но возражать не стал. На тот момент возразить было нечем...

*  *  *

(По дороге из Приозерска в Санкт-Петербург, 2019 год)

В Ленинградской области несколько Отрадных: городок, три посёлка, озеро и железнодорожная станция. Один из посёлков Отрадное, бывший Пюхяярви, одноимённый с железнодорожной станцией, притулился вдоль трассы Сортавала в девяносто восьми километрах от Питера. Официально в нём проживало около полусотни человек. Рядом раскинулось большое и красивое озеро Отрадное.

На въезде в посёлок трасса А-121 "Сортавала" превращалась в Шоссейную улицу, а со стороны Приозерска, в самом начале её пересекала улица Железнодорожная. Высокий пожилой рыбак в длинном прорезиненном плаще, из-под которого виднелся грубо связанный свитер, и болотных сапогах, подошёл со стороны озера. На перекрёстке маячил знак перехода, дорогу раскрашивали белые и жёлтые полосы. Рыбак не спеша перешёл вместе с парой дачников и остановился в раздумье. Пару минут он смотрел туда, куда двинулись остальные - в сторону железнодорожной станции. Но идея дожидаться электричку ему не нравилась. Перейдя и Железнодорожную улицу, рыбак потопал по обочине в сторону Питера, время от времени поднимая руку. Машин в этот час ехало немного и никто не торопился откликаться на его голосование.

Шикарная Лада Веста Кросс сперва тоже не остановилась. Но метров через пятьдесят затормозила, сворачивая на обочину. Водитель открыл капот, вылез и уставился во внутренность своего "коня". Со стороны пассажира вынырнул ещё один тип и облокотился о верхний край дверцы, разглядывая окрестности.

Когда рыбак поравнялся с машиной, пассажир нетерпеливо спросил:

- Ну что?

- А я знаю? - отозвался водитель. - Что-то стучит.

- Что, парни, поломались? - участливо спросил рыбак.

Оба оглянулись на него.

- Давай посмотрю, - предложил рыбак.

- А ты чё, механик?

- Типа того.

Водитель отодвинулся.

- Ну посмотри, - согласился он, а его товарищ потерял интерес и принялся разглядывать проезжающие машины.

Минут через пять рыбак вынырнул из-под капота и кивнул водителю.

- Проверьте обратный клапан, - посоветовал рыбак. 

- Да придётся, - согласился водитель. - До города бы дотянуть...

- Может, ещё и меня подбросите?

- Не вопрос.

Через минуту машина двинулась с места. На заднем сидении, куда рыбак затолкал своё большое тело, обнаружился ещё один пассажир. Он крепко спал, притулившись в самый угол и надвинув на лице кепку.

- Не обращай внимания, - посоветовал водитель рыбаку. - Погулял хорошо, теперь до самого дома не проснётся.

Они миновали посёлок и по обочинам потянулся однообразный редкий лес. До города при всём хорошем - минут сорок. Смотреть не на что и рыбак тоже позволил себе задремать.

*  *  *

Часа через два, в кабинете начальника оперативного отдела УВР, случайное происшествие на трассе получило весьма категоричную оценку.

- Ну вы даёте! - Матвей Киппари, майор УВР ФСБ, заместитель полковника Сокольского, свирепо смотрел на двоих парней. - Посадить в машину с начальством вооружённого бандита!

- Мотя! Остынь! - посоветовал ему Игорь Сокольский, занимая место во главе стола. - Это было моё решение.

- Да как вы вообще его разглядели?

Слава Ольгин и Юраша Капустин легко проскочили бы на скорости и не заметили, что по обочине бредёт беглый уголовник. Они его только на фото видели.

- А в самом деле, шеф, как ты со спины понял, что это Махеев? - спросил Юраша.

Сокольский кинул кепку на стол.

- Если коротко: я был внедрён в банду и жил рядом с Махеевым несколько месяцев, - ответил он. - Когда долго наблюдаешь за человеком, привыкаешь к его жестам. Лица видеть необязательно. Я и вас всех по жестам узнаю. А с Махеевым... У него характерное движение левой рукой, после старой травмы. Потом рост, походка. Сперва понял, что вижу кого-то знакомого. Но и я бы мимо проехал, если бы не было сообщения, что недавно его видели на берегу Ладоги.

- Это где он студентов распугал?

Полковник кивнул.

- Понял, что это он. А как задерживать? Ничего лучше в голову не пришло. Меня он мог узнать, но вас двоих никогда не видел.

- Да уж! - высказал Киппари. - Везёт вам! Что дальше? Передаём коллегам?

- Погоди, - остановил его Сокольский. - Сперва сами разберёмся. Пока о нём никуда не сообщать! Погуляйте, парни! - приказал он Капустину с Ольгиным. Когда подчинённые вышли, Игорь серьёзно посмотрел на Матвея. - У меня есть вопросы.

- Это реально не наше дело, - напомнил Киппари. - И генерал со мной согласится. Отправить бандита обратно на зону и пусть там с ним решают! Всё равно он на пожизненном.

- Он меня не узнал, - со странной ухмылкой сообщил Игорь. - Ладно, в машине, я от него лицо прятал. А здесь, в допросной... Он меня будто первый раз видел.

- И что? Что конкретно тебя смущает?

- Он сказал: "Махей сбежал. Но это - не он". И тыкал себя пальцем в грудь.

- Старческий маразм, - успокоил его Мотя. - Лет то ему уже.

- Да рановато для маразма, - задумчиво произнёс Игорь, присев на край стола. - Когда он там, на берегу, студентов пугал, никто не сказал, что он выглядел как старый маразматик. Ну допустим, у него с головой не в порядке. Но себя он помнит, побег тоже, а Орлика не узнал, хотя общался со мной носом к носу. Я что, так сильно изменился?

Матвей смерил его критическим взглядом и вынужден был признать, что начальник и сейчас, через восемь лет после истории с бандой Махея, вполне узнаваем.

- Почему тебя это так волнует? - спросил он.

- Ну смотри! Первое - в его побеге есть признаки использования "погружения". Второе - зачем кому-то вообще понадобился Махеев? Третье - он ведёт себя как человек, который всё ещё под воздействием "погружения". Четвёртое - он был связан с квенталийкой Сарой Ёгер, а та искала книгу Волынского и записи лаборатории, которая работала над секретным веществом К-299, которое используется в приборе для "погружения".

- Это всего лишь домыслы, - аккуратно ввернул Мотя.

- Возможно! Но сперва мы должны сами попробовать раскрутить Махеева. Доставить его по адресу всегда успеем.

И тут Сокольскому позвонили по служебной линии.

- Это Чёрный! Игорёк, зайди ко мне. Тут контрразведка хочет задать пару вопросов насчёт вашей сегодняшней находки.

Игорь ответил, что сейчас будет и отключил телефон.

- Похоже, они тут тоже из-за Махеева. Откуда узнали? В пору серьёзно задуматься, не завербовала ли контрразведка кого-то из наших, - негромко констатировал он.

Глава третья. Все мы немножко безумцы

(Череповец, 1938 год)

Бессмертов не сказал Васе, что ищет "доску" с рукописью, но попросил Никифорова сообщить, если она найдётся. Никифоров в свою очередь не продумал скрыть от бывшего командира важную информацию и сказал Соколову про "доску".

Иван Первой явился в Череповец, искать эту же "доску" - и отправил к праотцам кучу народа. Шпион, которого готовили за границей, явился в СССР, чтобы отыскать алхимический трактат, спрятанный его покойным отцом и убивает ради этого направо и налево! "Что же это за штука такая?" - подумал Соколов, валяясь на кровати за ширмой и листая пожелтевшие страницы. Почерк у Первого-старшего оказался разборчивый, красивый. До революции каллиграфии уделяли достаточно внимания. Столько стараний проявил покойный, тщательно переписывая старинный текст и перерисовывая картинки! Чего только нет: иероглифы, изображения птиц и животных, гербы, монеты, реторты, роза ветров, солнце с глазами... А это что такое?

Вася сел, разложив рукопись на кровати и подвинул ближе керосинку. В заглавии страницы значилось: "Слезы Грифона. Сие есть магический элемент ртуть, кой извращает материю".

- Кой! - повторил Вася и хмыкнул. - И на кой вам эта алхимия, господа-товарищи?

Он медленно водил пальцем по странице, стараясь вникнуть в заковыристый текст, изобилующий малопонятными словами. Раздел оказался большой и подробный. В нём, на сколько мог судить Соколов, автор книги описывал признаки, по которым можно определить, где именно искать магическую ртуть. Много, даже слишком много информации. Вид почвенных слоёв, к примеру, описывался на полтора листа. Глубина залегания минералов, названия которых были знакомы Соколову лишь отчасти, расписана в дюймовой и метрической системе. Дальше стало ещё интереснее - пошло про особенности грунта, в котором добывались алмазы, "извращенные касанием грифоновых слез", по наличию которых определялось место поисков.

Вася отодвинул книгу и полез в потайной карман. Вынул один из камушков и поднёс к самой лампе. Достал увеличительное стекло, прихваченное на квартире ювелира. Но что тут разглядишь, если не знаешь, на что смотреть?

- Рома! - Матрёна окликнула его из-за загородки.

"Умная баба, - подумал Вася. - Усвоила, что некоторые тайны лучше не знать. Не заглядывает, сперва окликает".

- Что? - спросил он, пряча алмаз.

- Я вечерять собрала. Ты бы вышел, пока горячее.

Соколов не заставил себя упрашивать. Но сперва упрятал книгу обратно в "доску", а ту - под расшатанную половицу у самой стены за кроватью. Место ненадёжное, но пока Соколов не придумал, где хранить штуку, за которой охотились свои и чужие.

* * *

Предрассветный час - самый сон. По всему Череповцу тишина. Фонари давно погасли. Зачем зря жечь электричество? Скоро начнёт светать, темнота поредеет, отползая в тёмные закоулки... Именно в этот час спокойствие переулка, где жил со своей подружкой подручный покойного ювелира Буровского, было грубо нарушено.

Рама распахнулась во всю ширь, ударившись о стену. Со звоном посыпалось разбитое стекло. Из окна вывалилась тёмная мужская фигура, сопроводив нелепый кувырок сдавленной руганью. Поднявшись на четвереньки, шатнулась как пьяная корова, ткнулась головой и плечом в землю. Всё, сейчас упадёт и распластается! Но женский визг из глубины дома подстегнул: мужик вздёрнул себя, оттолкнувшись руками, поскакал по проулку, разгибаясь, повизгивая и подпрыгивая на хромой ноге, как подбитая камнем собака.

Из окна, пистолетом вперёд, наполовину высунулся другой мужик. Не успел! Первый, наплевав на хромоту, свернул за угол. Стрелять не в кого.

Баба за спиной продолжала истерично визжать.

- Заткнись, дура! - рявкнул хозяин пистолета, возвращаясь внутрь. - Куда он побежал? Говори, стерва! Убью!!

- Не зна-а-ю! - ещё громче завопила баба. - Алекса-а-а-ша!..

В полутьме спальни, с единственной свечкой, воткнутой прямо в полку перед молчаливыми слониками, высокий мужчина в шляпе надвинулся на полуголую бабу, угрожая стволом. Та совсем обезумела, открыла рот и завопила как сирена. Психанув, мужчина двинул её наотмашь зажатым в кулаке оружием. Баба повалилась вдоль стенки, с грохотом опрокинув полку, слоников и ещё что-то жестяное и очень шумное.

Мужчина перепрыгнул через поваленный табурет и выбежал из комнаты. Через несколько секунд он был снаружи. Проулок вливался в просторную улицу, вдоль которой в окошках уже загорался свет. Дурная баба разбудила весь квартал. Хорошо если обыватели побоятся высовываться. Высокий мужчина юркнул в тень, стараясь не привлекать внимание. Куда делся "Алексаша", определить невозможно.

- Bloede Kuh*! - выругался мужчина вполголоса, убрал пистолет и быстро зашагал прочь от просыпавшегося кусочка города, который он уже начал ненавидеть.
_____________________

* (нем.) Глупая корова.
_____________________

*  *  *

(Санкт-Петербург, база УВР ФСБ на Красном Треугольнике, 2019 год)

В кабинете у генерала Чёрного сидели двое. Энергичного брюнета лет сорока пяти Сокольский знал: полковник Всеслав Михайлович Марусин. Второго, сутуловатого шатена лет чуть за тридцать, вроде бы видел впервые. Впрочем, Марусин сразу представил коллегу:

- Мой помощник, Олег Григорьевич Обоев.

Сокольский кивнул, отметив слишком пристальный, оценивающий взгляд этого помощника. Будто он был следователем, к которому привели подозреваемого.

- Новичок? - спросил Игорь прямо.

- Майора Обоева недавно перевели к нам, - легко ответил Марусин, ухмыльнувшись догадливости Сокольского. - Из Москвы.

Обоев нахмурился, а у Сокольского почему-то поднялось настроение. Генерал предложил всем присаживаться. Игорь тут же занял стул напротив новичка и мягко улыбнулся.

- Ну, тогда наш коллега вряд ли новичок. Скорее прислан к нам на усиление. Так с чем мы не справляемся?

Обоев неожиданно смутился, отвёл взгляд и положил ладонь на чёрную папку, которая лежала перед ним на стол.

- Я помогу, - предложил Сокольский. Он вспомнил, где видел этого человека. - Восемь лет назад, когда стоял вопрос о моей роли в операции по разоблачению банды Степана Махеева, один юный полицейский лейтенант сделал правильный вывод о том, что некий Игорь Орлик причастен к делишкам Махеева и рискует уйти от ответственности.

Он говорил серьёзным тоном, но улыбки не скрывал. Обоев наконец перестал строжиться. С шумом выдохнув, он оставил в покое папку и развёл руками.

- Нас не посвящали в дело, - напомнил он. - Косяки были неизбежны... Неужели вы меня запомнили?

- Теперь верите, что я узнал Махеева, когда тот брёл вдоль дороги? - вопросом на вопрос ответил Сокольский.

- Верю! Сомневался, что такое возможно, но теперь верю. Меня вы видели мельком, а с ним общались долго.

- Тогда у меня вопрос к коллегам, - тут же взялся за дело Сокольский, вопросительно посмотрев на генерала Чёрного.

Тот кивнул, но Марусин вмешался в разговор и ответил на ещё не заданный вопрос:

- Мои агенты вычислили Махеева и готовы были его принять, когда вмешалась ваша команда, - сообщил он. - Вы быстро работаете! Никто пикнуть не успел. А останавливать вас на трассе и требовать, чтобы поделились добычей... - Он развёл руками. 

- Могу я узнать, какой интерес у контрразведки к этому бандиту?

- За тем мы и здесь, чтобы объяснить... Но сперва вопрос: когда вы намерены отдать вражескую "машинку для погружения" в руки спецов из нашей лаборатории?

- Так у вас же есть одна, - прищурившись, напомнил Сокольский.

- Они могут иметь различия в устройстве, - не сдался Марусин. - Лучше изучать сразу обе.

- Непосредственного приказа на передачу не было. Да и наша лаборатория не хуже вашей. Разберёмся - поделимся опытом.

Полковник Марусин подумал и кивнул.

- Ладно, под мою ответственность. Расскажете, что уже нарыли?

- Я попрошу майора Бердникову передать вам отчёты, - пообещал Сокольский и посмотрел на генерала.

Дмитрий Иванович молча кивнул. Он прекрасно понимал, зачем Сокольскому и его отделу важно, чтобы образец оборудования для "погружения" оставался на базе УВР: много возможностей, использование которых пока не регламентируется никакими законами. Да и научный интерес тёти Люси не стоило сбрасывать со счетов. Всё это было связано с исследованиями её покойного мужа и здесь из квенталийского устройства могли выжать куда больше, чем в любой другой исследовательской лаборатории.

- Так что насчёт Махеева? - напомнил Сокольский.

- Есть основания полагать, что к его побегу приложил руку кванталийский резидент, - прямо ответил Всеслав Михайлович.

- Димитт? - переспросил Игорь.

- Боюсь, что нет.

Марусин кивнул своему молодому коллеге и тот раскрыл папку.

- Димитт, благодаря вашим усилиям, уже не пользуется доверием своей внешней разведки, - сообщил он. - Мы точно знаем, что у нас работает ещё один квенталийский резидент. Возможно, нелегал высокого уровня. Ни сам атташе Димитт, ни тем более бывшая разведчица Сара Ёгер с ним никак не соприкасаются. Он работает автономно, у него свои каналы связи.

- И вы полагаете, что с нашей помощью или с помощью Махеева можно установить, кто это? - предположил Сокольский, заранее зная ответ.

- Вы правильно мыслите, полковник! - похвалил его Марусин.

- Ну, тогда у меня есть одна идея, - с серьёзным видом сообщил Соскольский.

- Нет! - категорично перебил его генерал Чёрный, вмешавшись в разговор. - Игорёк, это слишком опасно.

- А какой у нас выбор? - возразил Сокольский, в очередной раз удивившись, на сколько их начальник - проницательный человек. Знает, что делается в головах его подчинённых. - У нас есть что предложить Махееву, чтобы он согласился сотрудничать. И других методов я не вижу.


Глава четвёртая. Две стороны одного поединка

(Череповец, 1938 год)

Паспорт на имя искусствоведа Юрия Леонтьевича Берегового Первой решил больше не использовать. Кто знает, кому покойный ювелир Буровский успел назвать эту фамилию.

С того момента, как Иван Иванович Первой ступил на большевистскую землю, он испытывал постоянное желание торопиться. Такое навязчивое, что сам Первой недоумевал. Когда он готовился к своей миссии, ему казалось, что всё просчитано и он сможет сделать всё максимально незаметно. Но, как часто бывает в жизни, план пришлось корректировать с самого начала.

Первым препятствием стали фальшивые документы. В стране советов ходило несколько образцов паспорта, с фото и без, но как на грех, на неграмотно сработанный паспорт нашёлся грамотный мильтон из Красноострова*. Первой его убил, но не успел спрятать труп - и за ним бросились в погоню, от которой он еле ушёл.

Ему не везло и дальше. В Ленинграде пришлось оставить ещё два трупа. Добрался до усадьбы под Череповцом - оказалось, что фамильные ценности увели какие-то местные бандиты, буквально накануне. Пришлось убрать ещё двух свидетелей. Сунулся в Череповец, нашёл местного ювелира, скупавшего краденное, а пока следил за ним - напоролся на кучку отморозков и их тоже пришлось перебить. Где-то в подсознании сверлила мысль, что надо признать миссию проваленной и делать ноги. Но вернуться с пустыми руками Первой не мог и бегал теперь по городу в поисках тех самых бандитов, разграбивших коллекцию его отца. Самый юмор в том, что милиция их тоже искала. И кто будет первым?

Всё, что удалось узнать от ювелира: "доску" с грифоном ищет ещё какой-то человек. Будь у Первого время, он вытянул бы из Буровского больше сведений. Приятель покойного ювелира, связной местной банды, которому тот поручил узнать про коллекцию, оказался ушлый, не пожалел бабы, толкнул прямо на Первого и успел вывалиться в окно. И ведь сообразил спросонья, что делать! Надо было сперва дать ему по голове и связать. Но что толку теперь от "надо было"?

Всё шло не так! Да ещё этот неизвестный конкурент по поискам! Кто он? Тоже из милиции? Бандит? Гэбист? Ювелир Буровский его даже описать не смог. "Невысокий..." Исчерпывающие сведения!

Напоследок в подворотне, рядом с дворницкой, хозяин которой приютил Ивана Первого, какой-то тощий тип в кургузой пальтейке и кепочке разговаривал с дворником. Первой хотел уйти, но его уже заметили. Он подошёл. Мужик хмуро оглядел его и снова повернулся к дворнику.

- Ну может надо чего сделать? - заунывно продолжил он.

- Это кто? - резко спросил Первой. Он считал, что заплатил достаточно, чтобы дворник не искал иных жильцов для своей каморки.

- А тебе чё? - процедил тощий тип. - Контуженный я, вишь? С поезда скинули... с-сволочи! - Он снял кепку и показал свежий след на виске. - Работу надо!

- Без документов нет тебе работы! - огрызнулся дворник, косясь на Первого.

- Украли? - спросил тот.

- Отобрали, - не согласился с формулировкой мужик. - А!.. Да пошли вы!

Он повернулся, сунул руки в карманы и побрёл из подворотни. Первой посмотрел ему вслед. "С поезда скинули... - повторил он про себя. - Далековато ты забрёл. Вокзал-то по другую сторону города".
___________________________

* Посёлок Белоостров Ленинградской области. После 1917 года название сменили на Красноостров, поскольку Белоостров ассоциировался с белогвардейским движением. До 1940 года - пограничный пункт на границе с Финляндией.
___________________________


*  *  *

Вычислить лже-искусствоведа было не сложно. Вася Соколов знал, как выглядит Иван Первой, а Первой в глаза не видел Соколова. Иван Первой искал местных уголовников, чтобы выйти на тех, кто ограбил усадьбу. Оставалось следить за местами, где чаще всего собирается череповецкая шушера: вокзал, толкучки, питейные заведения. С парочкой злачных адресов помог Никифоров. Он нашёл общий язык с местными сотрудниками милиции и те поделились информацией. Дальше - время для скрупулёзных наблюдений.

Ивана Первого готовила заграничная шпионская школа, но Вася Соколов не зря был разведчиком в гражданскую, а последние 16 лет служил в конторе, одно название которой внушало трепет любому. Он ходил, наблюдал, сливался с толпой, пил пиво, жевал воблу - и тщательно отсеивал тех, кого мог бы отсеять в своих поисках Первой. Забулдыги, щипачи, базарные жулики, местное хулиганьё - у всех свои особенности, манеры поведения, цели. Те, кто грабит по крупному, отличаются от подобного народа, стараются держаться особняком, лишний раз не отсвечивать. У Соколова хватало опыта и практики, чтобы распознавать, кто есть кто. Оставался вопрос, хватит ли опыта у Первого, а то может, он так давно не был на родине, что не разберёт иерархию местных бандитов. Но Первой тоже действовал профессионально и тем облегчал работу Соколову.

В первом раунде поединка «шпион против разведчика» Соколов выиграл. Он Первого вычислил, проследил и нашёл его лежбище, ни разу не попавшись на глаза. А дальше Соколов сглупил, сунулся поговорить с дворником. Первой не вовремя вернулся! Пришлось сделать вид, что забрёл в поисках работы и срочно ретироваться.

"Тупею", - подумал Вася, быстро шагая по деревянному тротуару. Второй раунд рисковал остаться за шпионом. Это стало понятно, когда на очередном повороте Вася заметил: за ним следят. "А чего ты ожидал? - спросил он себя. - Парень убивает всех свидетелей. И задача у него куда проще, чем у тебя. Всего-то догнать, выждать момент и сунуть перо в бок".

Прохожих попадалось мало. Рабочий люд успел разойтись по своим "боевым постам", а до обеденного перерыва ещё несколько часов. Вася не оглядывался, но старался идти так, чтобы успевать оглядеться на поворотах или ловить отражение в стёклах домов. Противник неумолимо приближался. Всё, что сейчас можно сделать - выбрать закоулок, где преимущество в поединке окажется на стороне Соколова. Попробуй найти такое место в малознакомом городе! Тихие улочки, двух-трёхэтажные домики, заборы.

В одном месте Вася нарочно перешёл широченную улицу, по середине которой торчали телеграфные столбы. Неутешительная картина: Первой следовал за ним по пятам, даже не прячась. В теории, если Вася - действительно случайный человек, он и не станет обращать внимания, что за ним в двадцати шагах топает какой-то посторонний мужик. Тем более, не станет удирать и прятаться.

Навстречу попалась группа работяг.

- Мужики! Закурить есть? - окликнул их Соколов. Один остановился, полез у карман. - О! Прям душевное спасибо! - обратился к нему Вася, с благодарностью принимая папироску.

- Да ладно, - буркнул мужик, чиркая спичкой. - Не жалко.

- Выручил! - ещё раз поблагодарил Вася, успев заметить, что Первой приостановился, а потом и вовсе повернул в какой-то проулок. Мелькнула мысль, не пойти ли с этими работягами. Но стоит ли подставлять их под удар? Шпион глазом не моргнёт, если захочет прикончить четверых вместо одного.

Пройдя по улице шагов тридцать, Вася смял папироску и выбросил в ливневый сток. Курить совсем не хотелось. Он успел отвыкнуть и даже удивился, как легко изменяет собственным привычкам. Его преследователя видно не было. Надоело гоняться за жертвой? Передумал? На это лучше не рассчитывать. Сейчас убийца найдёт подходящее место и сделает то, что уже проделал с кучей народа на своём пути.

Перспектива быть убитым Соколова не пугала. Чего бояться? Он должен был умереть ещё недели три назад. Но он жив и ощущает себя "как у Христа за пазухой". Интересное выражение! Подходящее к ситуации. Но расслабляться нельзя. Ему-то не страшно умереть, а сколько ещё людей погибнет, если не остановить этого убийцу?

За углом одного из двухэтажных домиков начинался очередной проулок, перекрытый дощатым забором с покосившейся калиткой. Здесь почти все дома стояли на расстоянии друг от друга и у каждого оставался небольшой участок территории, где жильцы громоздили сарайчики, сажали палисадники, сушили бельё, хранили всякий хлам. Вася толкнул калитку и она оказалась открытой...

*  *  *

Ивану Первому не нравился этот незнакомый потрёпанный мужик в кургузой пальтейке. Казалось бы, ничего подозрительного. Ну, забрёл бродяга в поисках работы - и что? И ведь не убегал, просто тащился куда-то по улице, стрелял у встречных курево. Но Первого не оставляло желание свернуть незнакомцу шею. Задача простая, нужно лишь выбрать момент. А дальше начался какой-то сюр, больше всего похожий на сон, когда ты гонишься за противником, прилагаешь все усилия - и почему-то не можешь сократить расстояние! Вот он, этот тип! В двадцати шагах! Вот уже в пятнадцати! И эти последние пятнадцать никак не уменьшаются!

Первой понял, что действует неправильно. Он успел познакомиться с местным ландшафтом, выбрал момент и повернул с основной улицы. Здесь есть возможность быстро обойти квартал и выйти навстречу незнакомцу. Тот, судя по всему, направляется в центр, никуда не денется...

А он куда-то делся! Первой заметил, что калитка в одном из заборов чуть приоткрыта... Но на этом этапе преследования его посетила неожиданная мысль: "Нужно остановиться! Нужно вернуться и заняться своими делами. Плюнуть на этого мужика!" Первой не поддался. Ему уже надоело, что невезение преследует с самого первого шага по советской земле. Он добьётся своего! Он доведёт дело до конца! Хватит! Он должен сосредоточиться! У него опыта больше, чем у сотни гэбистов этой проклятой страны! Тем более чем у какого-то доходяги, которого скинули с поезда!

Первой вошёл во двор, прикрыв за собой калитку. Пусто. Болтается на верёвке пара застиранных подштанников. В углу рядом с левым домом - деревянные бочки. Напротив, к правому дому, примыкала поленница под приколоченным к стене навесом от дождя. В противоположной от забора стороне ютились маленькие сарайчики. Один желтел новой дверью из свежих досок. Кроме мусора и пары скамеек - ничего. Обычно люди не смотрят по верхам, больше замечая то, что у них под ногами. Опытный человек залез бы на один из карнизов или даже на крышу сарая, понадеявшись, что Первой не додумается посмотреть наверх. Но тот посмотрел. Опять ничего! Первой сунул руки в карманы и направился к дверям правого дома.

Что-то выглядывало из-за поленницы. Совсем чуток, словно кусок коры отогнулся от полешка и торчит наружу, оживляя картину плотно уложенных светлых спилов. Но то был не кусок коры. Тренированный взгляд Первого отличил кору от серой ткани. Мужик, которого он преследовал, ниже на пол головы. И как раз на этом уровне предательски выступал наружу край его кепки. "Так просто", - подумал Первой и направился прямиком к укромному уголку. Оружие доставать не стал. Если есть возможность обойтись без выстрелов, лучше не поднимать шума. Кто-то из хозяев двора мог не вовремя выглянуть наружу.

В шаге от схрона Первой остановился. За краем поленницы угадывалось пустое пространство. Как глубоко оно протиралось, неясно, но вряд ли больше метра. Дальше - стена дома, деваться некуда. Учитывая, что у противника может оказаться в запасе нож, Первой шагнул не прямо к углу поленницы, а на полшага в сторону, оставив себе пространство для маневра...

За углом, на уровне глаз, на гвозде болтался кусок серой ветоши. Подозрительного мужика, за которым Первой гнался несколько кварталов, нигде не было.


Глава пятая. Как решать проблемы

(Санкт-Петербург, лаборатория на Красном Треугольнике, 2019 год)

- Устраивайтесь поудобнее, - предложила Людмила Кирилловна, подгоняя высоту подлокотников, чтобы Махеев мог с комфортом устроиться в экспериментальном кресле.

- Интересная у вас клиника, - признал старый бандит. - И что, прямо можете восстановить память?

Женщина упрятала короткую шевелюру цвета "ржавчина с солью" под медицинскую шапочку и оглянулась на зеркало в другом конце помещения. Она обдумывала ответ.

- Честно скажу: гарантия не сто процентов, - сказала она через паузу. - Но в вашем случае, нам нужно лишь разблокировать воспоминания. Пока ещё никто не придумал технологий полного стирания памяти без того, чтобы не превратить пациента в овощ. А вы в добром здравии и полностью адекватны.

- Ну а что если это всё-таки не моё тело, а клон? - По Махееву чувствовалось, что он до конца не поверил, хотя ему и тыкнули в его же шрамы, которые были на теле настоящего Махеева и которые знал Сокольский.

- Андрюшенька! - окликнула Бердникова своего помощника. - Какого года тот фильм... "Шестой день", со Шварцем?

- Двухтысячного, - откликнулся худощавый парень, налаживая стенд с приборами.

- Вот! - Бердникова пристегнула Махееву на ухо клемму и присела за пульт. - Со времён той сказки про клонирование мало что изменилось. Переселить сознание одного человека в тело другого невозможно. В теории я бы назвала парочку направлений, куда следует двигаться, чтобы добиться результатов. Но пока современная наука не дошла до таких высот. Расслабьтесь! - Она включила аппарат для погружения. - Что последнее вы помните перед провалом?

Махеев уже обдумал заранее заданный ему вопрос, поэтому ответил сразу:

- Помню побег. Скрипнуло по железу. Дверь открывается и человек говорит, чтобы я быстро выходил...

*  *  *

Сокольский поймал себя на том, что волнуется за Махеева, будто тот сделался его близким родственником. В одном политическом детективе сказали, что к завербованному агенту нужно относиться, как к ребёнку: оберегать, знать чем он дышит, о чём думает, к чему стремится. Игорь и ощущал себя "родителем", которому предстояло отвечать за всё, что произойдёт с бывшим главарём ОПГ в ближайшие недели или даже месяцы.

- Как он? - спросил Сокольский прямо из дверей лаборатории.

- Не буду торопиться с прогнозами, - ответила Бердникова, выключая систему. - Неизвестные нам экспериментаторы "погрузили" его на очень глубокий уровень. Такое впечатление, что действительно пытались "перепрошить" мозг. Или что-то целенаправленно искали.

- Нашли?

- Не уверена, - рассудила Бердникова. - В его воспоминаниях такие дебри из правды и вымысла, что сам Махей разобраться не может. Всё, что он наговорил, можешь прослушать в записи. Может, откопаешь рациональное зерно.

- Восстановить память не получиться?

- Ну почему? - Тётя Люся посмотрела на него с лёгкой полуулыбкой, явно довольная собой. - Мы то знаем, что память хранится не в нейронах. Восстановим связь с его индивидуальным "облачным сервисом", как я его называю - и он сам всё вспомнит. "Погружение" не даёт перманентного эффекта, оно в любом случае временно. Кстати, сама ткань мозга у Махеева в отличном состоянии. Возрастные изменения минимальны, признаков деградации нет. Всем бы такие мозги! Повозиться придётся, но думаю, за несколько сеансов удастся вернуть этого старого бандита в его привычный мир. Он и сам бы вернулся, но это может произойти очень нескоро. Уверен, что хочешь встретиться с настоящим Махеевым?

Она пристально смотрела на Игоря, словно и его собиралась "перепрошить".

- Хочу ли я? - задумался Сокольский. - Нет, не хочу.

- Тогда поручи взаимодействие с ним кому-нибудь другому.

Он медленно покачал головой. Никому нельзя было поручить такое дело! Не потому, что он не доверял коллегам. Причина состояла совсем в другом.

- Для Махеева скорее всего будет шоком, что Орлик жив и на самом деле шпионил в его ОПГ. Но я знаю характер Махея. Сейчас у нас всего один шанс заинтересовать его и убедить, что ему стоит пойти на сотрудничество. Нет, кроме меня это никто не сможет сделать.

- Ну, тогда готовься, - будничным тоном предупредила тётя Люся. - В следующее "погружение" я отправлю тебя встретиться со Степаном Махеевым. Локацию выбери заранее.

*  *  *

(Череповец, 1938 год)

Первой сорвал с сучка тряпку и бросил на землю. Противника он потерял! Что это всё означает и с кем он столкнулся - большой вопрос. Может, это кто-то из банды, которую он ищет? Наверняка "Алексаша", так ловко кувыркнувшийся от него в окно, предупредил своих и те рыскают по городу, ища чужака. Устроят засаду у дворника? Выбор у них небольшой, да и вещи там остались. 

"Почему нет?" - решил Первой. Он хорошо подготовился на случай, если место его жительства обнаружат. Да и с дворником придётся решить, он тоже свидетель.

Выйдя со двора, он ещё некоторое время проверял, не следит ли кто. Но преследователей не было. Значит, действительно решили устроить засаду. "Наконец-то всё решится, - подумал агент, ощущая наконец удовлетворение от того, что предвидел подобный оборот. - Главное оставить хотя бы одного в живых и выведать, где именно хранится награбленное в нашей усадьбе".

Когда он ушёл, Соколов выполз из-под приколоченной к стене дома лавочки и рысью направился в ту же сторону. Но в обход. Драться в пустом дворе он счёл нецелесообразным. У Первого в открытой конфронтации явный перевес сил, да и подкрасться к нему, чтобы бахнуть по голове поленом, могло не получиться. А стрелять - много шума. Выскочат хозяева и неизвестно чем всё закончится. Передать Васе мандат Бессмертов не успел и доказать, что он чекист, будет непросто. Вариант один: снова превратиться в невидимого и задержать шпиона в дворницкой.

Понадеявшись, что успеет вовремя и убийца не прикончит ещё одного человека, Соколов во весь дух помчался по знакомому адресу.

Глава шестая. Ближе к разгадке?

(Санкт-Петербург, лаборатория УВР, 2019 год)

Стук бильярдных шаров заставил Махеева встрепенуться. Он поднял голову, шевельнулся, с удивлением обнаружив, что сидит на чём-то мягком в полутёмном углу. Неподалёку, под рядом низко висящих светильников, маячила белая рубашка игрока. Отведя руку с кием, он почти лёг на край бильярдного стола, подбираясь к костяному шарику. Силуэт показался Махею знакомым, но сознание отказывалось верить.

- Быть не может... - проворчал Махей. - Чертовщина какая-то. Орлик?

Окликнул он своего бывшего подчинённого очень осторожно, словно боялся, что видение рассыплется. Но парень с кием выпрямился и обернулся, посмотрев через пол комнаты на своего бывшего хозяина. Всё такой же молодой, худощавый, с сумасшедшей ухмылкой, от которой многим становилось не по себе. Но не Махееву же! Ему-то бояться нечего.

Орлик прислонил кий к краю стола. Махеев поднялся и сделал несколько шагов в его сторону. Ну да, Орлик! Такого ни с кем не спутаешь. Подойдя, Махей упёрся руками в деревянный бортик и окинул взглядом расстановку. Шар, к которому приценивался Орлик, при правильной подаче мог рикошетом загнать в лунки ещё парочку.

- Хорошая расстановка, - похвалил Махей, не торопясь рассматривать Орлика с близкого расстояния. Хотя он мог поклясться, что от парня, стоявшего почти вплотную, ощущается тепло живого тела. - Не призрак значит, - сказал Махей сам себе. - Откуда ты тут взялся? И что всё это значит?

- А ты не помнишь? - вроде бы удивился Орлик.

Махей глянул на него, но тут же принялся рассматривать шары. Почему-то ему не хотелось смотреть в лицо этому парню. Внутри поднималась тревога. Всё это было неправильно. Чего-то он не понимал. Хотелось ускользнуть отсюда. Не мог он вернуться в эту полуподвальную комнату! Самого того дома уже нет! Он сгорел! Нужно сосредоточиться...

- Эй! - Орлик ощутимо дёрнул его за руку. - Куда собрался? Здесь кроме нас всё равно никого нет. Не ищи.

Комната проступила чётче. Стол новый, недавно установленный. Бархатная поверхность сукна не истёртая, яркая. Света стало больше и Махей почувствовал, что ему легче дышать. Будто что-то давящее отступило. Он окончательно взбодрился и прямо посмотрел на Орлика. Тот не исчез - значит, действительно не призрак.

- Что ты сейчас от меня хочешь? - спросил Махей. - Остался жив, так благодари Бога. Думаешь, я не догадался, что ты засланный казачок?

- Поэтому ты оставил меня Шраму? - ничуть не удивившись, спросил Орлик. - Почему сразу не пристрелил, если догадался?

- Жалко стало, - признался Махей. - Ты молодец, чисто сработал - комар носа не подточит. А я люблю людей, которые умеют делать своё дело. Я бы и не догадался, но кроме тебя - кто? И ты меня даже в тот раз провёл вокруг пальца. Я-то думал, что вся эта бодяга с переправкой вагонов с оружием - моё последнее выигрышное дело. Доделаю - и можно на покой. Думал, что и тебя вовремя перехватил. Даже решил: если вернусь и окажется, что Шрам тебя ещё не прикончил, отпущу с миром.

- Значит, всё вышло, как ты хотел, - усмехнувшись, заметил Орлик. - Почти. И дело последнее, и Шрам оказался туповат. А дальше что было? Помнишь?

Махей задумался. Обстановка начала меняться. Свет померк, проступили сырые углы кирпичного здания, поросший мхом ствол старого дерева. Из темноты выступил силуэт, поднял руку. По металлу скользнул блик...

... - Эй! Эй! С добрым утром! - Тётя Люся пощёлкала перед его лицом сухими пальцами, вынудив очнуться окончательно. - На меня смотри!

Сокольский невольно поднял руку, отгородившись от света. Зацепил пальцем какой-то провод.

- Аккуратно, Игорёк! Сломаешь мне установку - останешься без второй серии. - Людмила Кирилловна жестом подозвала лаборанта. - Сними с товарища полковника все наши прибамбасы, пока он действительно чего-нибудь не оборвал.

Андрей быстро отсоединил клеммы и убрал штатив с проводами.

- А что так рано? - возмутился наконец Сокольский, поднявшись в сидячее положение и свесив ноги с топчана-трансформера. - Мы только дошли до самого интересного.

- Не знаю, до чего вы там дошли, но у меня приборы чуть не зашкалило, - сообщила Бердникова. - Опишешь все в подробностях. Но одно я и так могу сказать: судя по мозговой активности, Махеев почти утянул тебя вслед за собой. Я предупреждала! Это недопустимо! Если он начнёт руководить вашими виртуальными перемещениями, утянет тебя на своё дно. А можно ли оттуда выбраться и как - мы не знаем.

- И как мне этого не допустить? - Игорь предпочёл перевести разговор на практические рельсы. - Я задал ему вопрос, он начал думать над ответом.

- Значит, ты должен действовать как с детектором лжи: чтобы он отвечал тебе только да или нет. - Бердникова протянула ему стакан с опалесцирующей жидкостью. - Не бойся, это энергетический коктейль. Ты за сеанс сжёг столько калорий, сколько ни один качок на интервальной тренировке не сжигает.

Пока Сокольский пил отдающую протеином жидкость, Бердникова успела сходить в соседний бокс и отключить от установки Махеева. Будить не стала, предоставила это лаборанту Андрею. Наоборот, нажала кнопку на пульте и закрыла жалюзи, чтобы проснувшись, старый бандит не увидел, кто находится в соседнем помещении. Вернувшись назад, Бердникова подсела на край топчана рядом с Сокольским.

- Пока не знаю, как быть, - призналась она. - Это как во сне: человек начинает сильно напрягаться, пытается что-то вспомнить или увидеть - и просыпается. А в нашем случае, он сам погружается в свои более глубокие воспоминания и тебя следом тянет. Уверена, чувствовать он себя будет даже лучше, чем в начале наших сеансов. Может даже какие-то мелочи вспомнит. Но блок в его мозгу мы пока не устранили. Точнее, не смогли его пройти. Сам-то понимаешь?

Сокольский кивнул.

- Мне кажется, он вспомнил, как на него покушались, - с сомнением проговорил он. - Возможно, эпизод произошёл ещё до того, как я попал в его окружение. Может, нужно рассказать ему всё, что мы знаем о его побеге? Ну, не здесь, а в погружённом состоянии.

Людмила Кирилловна вздохнула и пожала плечами.

- Возможно. Но не раньше, чем через сутки, - постановила она. - Представь, эти "мозговые штурмы" выматывают вас обоих больше, чем приключения наяву.

Андрей появился из-за загородки.

- Махеев говорит, что он вспомнил Орлика, что Орлик - это тот самый человек, который здесь работает и задерживал его третьего дня, и что он, Махеев, срочно хочет этого Орлика увидеть, - сообщил он.

- Ну вот! - Сокольский поднялся с топчана. - Нет сил говорить в виртуале, будем беседовать по-старинке.

Тётя Люся покачала головой, глядя ему вслед. А потом на всякий случай вызвала в лабораторию охрану.


*  *  *

(Череповец, 1938 год)

Первой пришёл в себя быстро. Голова раскалывалась от боли, свет резал глаза. Шпион прикрыл веки и попытался шевельнуться. Ничего не получилось. Вдобавок нечто жёсткое впилось в его шею, не позволив опустить голову ниже.

- Не дёргайся. Задушишь сам себя, - предупредил спокойный голос.

Иван открыл глаза. Перед ним, на стуле, сидел тот самый мужик в кепке и заинтересованно смотрел на него. Сейчас он не казался простоватым. Наоборот, смотрел цепко, эмоций на лице никаких.

Стараясь не сильно двигаться, Первой оценил своё положение. Он привязан к стулу. Ногами не двинуть, от малейшей попытки верёвочная петля впивается в шею. Однако! Этот странный тип связал его профессионально, не оставив шанса даже дотянуться до воротника.

- Это ищешь? - догадался мужик и показал зажатую между большим и указательным пальцами капсулу. - Цианид? Знаешь, он не всегда убивает. Особенно если вовремя найти.

Говорил незнакомец спокойно, но Первому показалось, что он издевается.

- Что тебе надо? Кто ты? - спросил он. Судя по антуражу, они были не в дворницкой. Пустое помещение напоминало подвал. Кроме двух стульев и свисающей с потолка лампы тут ничего не было.

- Зачем тебе нужна доска? - вопросом ответил Вася.

- Не понимаю...

- Не ври! У ювелира, которого ты прикончил, ты спрашивал доску с металлической пластиной и изображением грифона. Что в ней?

- Семейная реликвия, - ответил Первой, продолжая незаметно изучать свои путы. Пока слабое место не находилось. И стул стоял в углу, так что уронить его, раскачав, тоже не получится. "Надо было так влипнуть!" - отчаянно подумал Первой, но сразу подавил в себе панику.

Он постарался вспомнить, что произошло. Надо было убить сторожа, он свидетель, и сменить место схрона. Но едва Иван вошёл в дворницкую - получил чем-то тяжёлым по голове. Он же заглядывал в окно! Никого не было! Помещение крошечное, тут прятаться негде! "Мужик-то профессионал. Кто он? Чекист? Или бандит?"

Соколов прервал его размышления.

- У тебя есть полчаса. Потом сюда приедет милиция или кто похуже, - сообщил он. - Говоришь, что это за доска и зачем она тебе, тогда будет шанс.

- За неё хорошо заплатят, - прицепился к его словам Первой. - Тебе такие деньги не снились. Хватит на двоих. Я поделюсь.

- Интересно! - Вася подался в его сторону, но со стула не встал. - Давай, рассказывай, что в ней такое? И не ври! Никто не будет платить деньги за кусок доски с нарисованной на ней чертовщиной.

- Внутри рукопись. - Первой решил, что убьёт этого мужика при первой же возможности. Но сейчас следовало играть по его правилам. Заинтересовать, вынудить себе помочь, а уж потом убить.

- Дальше! - потребовал Вася. - Что за рукопись?

- Список с редкой алхимической книги. Есть люди, которые дорого заплатят за неё. Знаешь, новая власть в одной европейской стране падка до мистики. Слышал что-нибудь о масонах, философском камне?

"Ничего я у него не узнаю, - подумал Соколов. - Он и сам не похож на человека, который разбирается в этих хиромантических бреднях. Скорее всего, его используют как тупую ищейку. Непонятно, зачем нужно было посылать сюда человека, который оставляет за собой дорожку из трупов. Работал бы по тихому - мог вообще никто не спохватиться".

- Освободи меня! - потребовал Первой.

- Не вижу причин, - бросил Вася и поднялся. - Посиди тут пока.

- Стой! - рявкнул ему вслед пленник и вдруг заговорил с нажимом, чётко отделяя слова: - Не смей уходить! Немедленно вернись и сядь!

"Ого! Да он пытался на меня воздействовать! - отчётливо понял Соколов. - Магнетизёр... Тьфу! Гипнотизёр? Или просто сумасшедший? " Вспомнилась фраза из книжки какого-то немца-психиатра: "Wenn ein Mensch mit einer psychischen St;rung richtig motiviert ist, wird er tun, was erforderlich ist. Seine Angst vor dem Tod ist verzerrt oder fehlt. Beachten Sie jedoch, dass dies nur f;r einfache Aufgaben wie das T;ten gilt"*.

Вася стоял вполоборота и смотрел на пленника. Тот подался в его сторону, на сколько позволяла верёвка. От натуги лицо его побагровело. Петля врезалась в шею. Он буквально пожирал Соколова глазами, не обращая внимания на то, что душит сам себя.

- Вернись! - прохрипел он сдавленно, но всё так же чётко. - Вернись и развяжи!

Вася взял из-за стула обмотанную тряпкой палку и подошёл. Первой перестал рваться, подался назад и верёвка уже не душила его больше. Но глаза сверкали как у безумного Миши, когда на того находило и он начинал истерить.

- Веди себя тихо, - почти ласково проговорил Соколов и двинул пленника палкой по голове. Лишний шум не нужен. Игра ещё не закончилась.

___________________________
* (нем.) "Если у человека с психическим расстройством есть надлежащая мотивация, он сделает то, что необходимо. Его страх смерти искажен или отсутствует. Однако имейте в виду, что это применимо только к простым задачам, таким как убийство".
___________________________

*  *  *

Милицейский капитан подлетел на мотоцикле к самой стене дома, лихо спрыгнул и подбежал к дворнику.

- Где задержанный? Говори!

- Дык это... - растерялся тот. - Тама он! - И кивнул на подворотню.

Капитан ринулся туда. Дверь дворницкой со ступенькой порога была в двух шагах. Ворвавшись внутрь с пистолетом, капитан мельком заметил тёмный силуэт и выстрелил дважды. Дворник снаружи на всякий случай отступил на несколько шагов от подворотни.

Неясное рычание и возглас "Где он!!!" заставили мужичка прыснуть ещё дальше. Но тут подъехал грузовик и из кузова посыпались менты в форме и оперативники в штатском. Капитан вынесся из подворотни и набросился было на дворника с воплем:

- Где он!!! Говори, шкура! Отпустил?!!

- Отставить, капитан Добрянский! - крикнул ему майор Громов, начальник череповецкого угро. - Да оттащите его!

Тихо подкатила эмка. Из нее выбрались приезжие гэбисты: Никифоров и этот второй, со сказочной фамилией Бессмертов. Оперативники оттащили капитана от встрёпанного дворника. Бессмертов не спеша подошёл, широкий и плотный, основательный и страшный. Дворник перед ним просел и стал казаться ещё ниже, чем был.

- Так где задержанный? - негромко спросил гэбист.

- Дык идемте, гражданин начальник! - залебезил мужичок. - Тута он! В подвале стало быть!

- Идите за ним, - распорядился Бессмертов.

За дворником рванули двое оперативников и три милиционера.

- Достаточно! - скомандовал майор Громов, не совсем понимая, что происходит, но ясно представляя себе, что не в меру шустрого капитана Добрянского ждут крупные неприятности. - Капитан! Оружие сдай! Отведите его в машину.

Связанный по рукам и ногам пленник обнаружился в пустом подвальном помещении. Его отмотали от стула, но распутывать не стали. Так и поволокли, полуобморочного и бормочущего какие-то немецкие слова, к грузовику.

- Это не местный, - озвучил очевидное Громов.

- Это иностранный шпион, майор, - сообщил Бессмертов, кивнув Никифорову, чтобы проследил за транспортировкой пленника. - Тот самый, который убил двух человек в усадьбе, вашего ювелира Буровского и ещё несколько граждан у железнодорожного депо.

- Понятно! А капитан Добрянский...

- А с капитаном Добрянским ещё предстоит решить, - строго сказал Бессмертов. - Зачем он помчался впереди всех, едва пришло сообщение, что пойман один из бандитов, напавших на фургон, перевозивший ценности из усадьбы?

Майор мрачно почесал затылок, сдвинув кепку на лоб.

- М-да...

- А тулуп-то за что? - посетовал мужичок-дворник, подходя к начальникам и неся на руках, как живого, простреленный в двух местах бараний тулуп. - Почти новый! Э-эх!

Майор Громов махнул на него рукой, чтобы не отсвечивал. Но Бессмертов на мужичка внимания не обратил.

- Тут рядом почта? - спросил он.

- Да, в той стороне, минут пять.

- Пойду, телеграмму отобью, - решил Александр Авдеевич. - Машину мне оставьте, я вас догоню.

Он отвернулся и уверенными шагами двинулся в указанном направлении.

*  *  *

Вася обнаружился за углом дома. Сидел на корточках, привалившись спиной к кирпичному фундаменту. Бессмертов остановился рядом с ним, подперев плечом стену.

- Ловко ты придумал, - признал он. - Мы с Никифоровым догадывались, кто из местных прикрывает бандитов, но чтобы так ловко заставить его себя выдать! Недаром ты у нас в разведке был командиром, а не Колян и даже не я.

- Спасибо за оценку, - на полном серьёзе ответил Соколов. - Ты лучше вот о чём подумай. Этот Первой, если он действительно Первой, очень опасен. Как вы будете его транспортировать из Череповца? Лучше бы связанным и в бессознательном состоянии.

- Ну, ты его не переоценивай, - обиделся Бессмертов. - Курить будешь?

Вася отрицательно покачал головой.

- Переоцениваю... Прикинь, как далеко он забрался и сколько народу положил. Убивает как дышит. Он сумасшедший. - Вася поднялся и теперь смотрел Бессмертову в лицо. - Настоящий сумасшедший. Я такие глаза уже видел. И он всерьёз пытался на меня воздействовать. Возможно, гипнозом он и не владеет, но кто послабее - может поддаться и например сделать что-нибудь по мелочи. Воды там принести, верёвку ослабить, форточку открыть. Может те, кто его послал, и просчитались, не нужно было делать из него патологического убийцу. Он бы меньше наследил. Но он очень опасен. И он сделает всё, чтобы уйти.

- Ладно, разберёмся, - пообещал Бессмертов, хотя все соображения Соколова запомнил и учёл. - Давай поговорим о тебе. Через пару дней сам принесу новый паспорт. Пожелания есть?

- Замени дату рождения этого Романа Иванова, - попросил Соколов. - Хоть на мою настоящую. Если вдруг встречу того, кто знаком с инженером Ивановым, сошлюсь на то, что мы полные тёзки.

- Здраво! - похвалил Бессмертов. - Но и у меня есть просьба. Постарайся выполнить её буквально. - Он придвинулся и заговорил доверительно. - Не уезжай из Череповца. Хотя бы полгод-год. Не надо тебе сейчас мотаться по стране. Осядь, семью заведи. Так будет лучше. А заодно поможешь здешним. Банду-то они пока ещё не взяли, ценности не нашли. Колян тут временно останется. А про тебя скажем чистую правду: что бывший разведчик, контуженный, с инвалидностью. Работать не можешь, но консультируешь. Или что-то сами придумаете.

Соколов незаметно вздохнул. В одном его бывший сослуживец прав: торопиться не стоит. Лучше переждать хотя бы некоторое время, продумать свою дальнейшую жизнь, чтобы ни себя не подвести, ни других.

- Ладно, - согласился он. - Жду с документами.

Бессмертов с минуту смотрел ему вслед. Вася уходил по проулку лёгкой походкой человека, который словно и не пытался меньше месяца назад покончить с собой, не носил в голове пулю.

- Такой ты всегда, командир, - пробормотал Бессмертов и направился в сторону почты.