ПП 3. Три времени. Часть Вторая. В тесном сплетени

Питерская поэма III
Часть Вторая
В тесном сплетении
-------------------------
Глава первая. Погружение в прошлое

"Времена не выбирают.
В них живут и умирают..."
(Владимир Кушнер)

(Ленинград, 1961 год)

Толстая вокзальная буфетчица выдала Марине стакан остывшего чаю и серый пряник. Смотрела при этом осуждающе и даже буркнула себе под нос: "Постыдилась бы!" Девушка поспешила отойти подальше, сдержавшись от желания объяснить, почему она так поздно оказалась на вокзале. Отец много раз говорил: "Не оправдывайся. Этим ты признаёшь, что виновата".

Девушка поспешила к одному из круглых столиков, за которыми полагалось стоять. Столешница пестрела разводами от плохо вытертых остатков чего-то липкого, но перейти к другому столику Марина не решилась. Она краем глаза видела, как к буфетчице присоединилась уборщица с тряпкой - и обе женщины негромко принялись обсуждать позднюю посетительницу. Смотрели они в её сторону совершенно открыто и только что пальцам не показывали. Хорошо, хоть слов Марина не могла разобрать.

Она бы не пошла в буфет, если бы вернулась из Петергофа раньше. Но очень не хотелось уезжать из удивительного мира, о котором она всё детство только слышала да видела картинки. Там было так интересно! Потрясающий вокзал с ажурной башенкой, весенний парк, золотые крыши дворцов, кирпичные конюшни, похожие на сказочные замки... Девушка не смотрела на время, пока не спохватилась, что может не успеть вернуться в общежитие до того, как закроют на ночь двери. Пришлось возвращаться.

Только сидя в вагоне, она поняла, на сколько устала и голодна. Вот и зашла в буфет, едва попав на вокзал. Тут была и столовая, но она закрывалась на два часа раньше, а в буфете кроме пряников в виде утят и чая стоял одинокий салат на крошечной тарелочки. Такой заветренный, что Марина побоялась его брать. Наверняка пролежал весь день. Вот и пришлось брать пряник. Да ещё она замешкалась, отсчитывая мелочь. Никак не могла привыкнуть, что деньги изменились и теперь то, что было рублём, стало десятью копейками.

Тётка-буфетчица наверняка вообразила себе, что девка где-то загуляла, а теперь вместо того, чтобы идти домой, торчит в вокзальном буфете, ища новое приключение. Да, Марина не была наивной и понимала, что в большом городе, где её никто не знает, люди могут вообразить о ней что угодно. Но она не ожидала, что кто-то возьмётся её поддерживать.

- Не обращайте внимания, - прозвучало рядом.

Марина вздрогнула и повернулась в другую сторону. Она и не заметила, что в вокзальном буфете ещё один посетитель. Парень примерно её лет стоял, облокотившись на такую же высокую столешницу, и иронично улыбался.

- Конец рабочего дня, женщины устали. Дома тоже ничего хорошего. Пьющий муж, непутёвые дети, которые не сделали уроки.

Марина слушала его с удивлением.

- В Петергоф ездили? - спросил парень, поскольку она продолжала молчать. - Я раза три был. Всё по работе. - Он отложил вилку, которой ковырял серую массу в тарелке.

- Так заметно, что я приезжая? - спросила Марина, наконец опомнившись.

- Вы приехали на петергофском поезде, вот я и подумал, - признался парень.

Она наконец разглядела его получше. Высокий, рыжеватый, со строгим лицом, взглянув в которое, Марина засомневалась, что они ровесники. Взрослый взгляд и жёсткая линия рта делали его старше. Но больше всего девушку удивила его спокойная манера обращаться к незнакомке.

- Вы так странно сказали про буфетчицу, - призналась Марина, не представляя, что ей делать дальше. Молча выпить свой чай и уйти? Или послушать ещё? - Почему вы решили, что в её семье всё так плохо?

- Это очевидно, - снова ухмыльнувшись, ответил парень. - Во-первых, ей не понравилось, что вы так поздно пришли. Значит, где-то гуляли. Имеете такую возможность, а она не имеет. Вы молоды, а у неё уже не времени что-то менять в своей жизни. Под косметикой у неё остатки синяка. Наверняка муж оставил. Когда вы зашли, она показывала уборщице детскую шапочку - значит, дети есть. И один из них ещё маленький. Не с мужем же она его оставляет? Значит, есть ещё ребёнок, школьного возраста.

- Или бабушка, - добавила Марина, которой захотелось хоть чем-то разбить его измышления.

- Возможно, - согласился парень. - Меня, кстати, Алексей зовут. А вас?

Она подумала, но всё-таки сказала:

- Марина. И вы правы, я приезжая. Приехала учиться. Мне нужно успеть в общежитие, иначе придётся самой ночевать на вокзале.

- Я провожу, - предложил он.

- Это далеко. На трамвае около часа.

- Тем более! Не могу же я позволить девушке сперва одиноко стоять на остановке рядом с вокзалом, а потом ещё час ехать в такое позднее время без сопровождения.

Она чувствовала себя неловко, но видимо, отказаться было никак нельзя. Пришлось сунуть пряник в карман плаща, хлебнуть холодного чаю и идти вместе с новым знакомым на выход. К слову, чай был отвратительный, с таким привкусом, словно в нём помыли бегуна на длинную дистанцию. Почему-то столовский чай часто обладал таким запахом и был одновременно жидким и на столько тёмный, будто в него добавили коричневой краски.

Они вышли из буфета и направились в город. Марина молчала, не зная, что сказать. Её неожиданный провожатый тоже не спешил продолжать беседу. На улице он надел кепку и жестом пригласил девушку в сторону Обводного канала. Там была ближайшая трамвайная остановка. Сунув руки в карманы, парень шагал рядом. Марине показалось, что он цепко оглядывается по сторонам. Хотя головы он не поворачивал, но замечал всё, в том числе и внимание девушки к своей персоне.

- Не бойтесь, я не бандит. Работаю в милиции, - проговорил он, когда они вышли на угол квартала, напротив моста через канал. - Понимаю, что девушка не должна доверять первому встречному, тем более в чужом городе. Поэтому и говорю, кто я. Могу удостоверение показать.

- Нет-нет! - поспешила успокоить его Марина. - Не нужно. Я вам верю. Вы не похожи на человека, который задумал плохое.

Он усмехнулся.

- А может, задумал. Хочу узнать, где вы живёте, чтобы потом снова встретиться. О, трамвай! Бежим!

Он тронул её за рукав - и Марина послушно сорвалась с места, побежав следом. Им несказанно повезло, что не пришлось ждать на остановке. Теперь Марина чувствовала, что успеет попасть в общагу вовремя. Её новый знакомый придержал двери, пропуская в вагон, запрыгнул следом и действительно показал кондуктору удостоверение.

- Одна из положительных сторон профессии, - заявил он весело. - Бесплатный проезд.

- А все остальные стороны?

- Интересно, но пока очень запутано. Я в своём деле новичок. Но девушек провожать умею, в этом не сомневайтесь.

Она улыбнулась - и почувствовала, что сегодня вечером ей нечего бояться в незнакомом городе.

*  *  *

Юность - прекрасное время. Юному человеку всё интересно, он всё знает и обо всём уже имеет твёрдое суждение. Это потом, лет через 10-15, он начинает задумываться над тем, что мир куда сложнее, чем ему казалось. Каждое новое знание множит вопросы. А ещё в юности легко увлечься. Особенно если за тобой возьмётся ухаживать симпатичный парень вроде Алексея Кусачёва. Он так умело разбирался в людях и так ненавязчиво делился с Мариной своими наблюдениями, что уже на второй встрече она чувствовала себя с ним как с родным, от которого нет секретов.

Алексей предложил помощь в её поисках, ради которых она приехала в Ленинград. Правда, оба не знали, с чего начать, а попытка навести справки в архивах пока ни к чему не привели. Но Марина не теряла надежды. Ей ещё предстоит поступить в институт и учиться несколько лет. За это время что-нибудь да выяснится.

Может быть...

А пока они встречались, гуляли по городу, ходили в кино. В общем, вели себя как обычная молодая парочка. Правда, у Алексея не всегда получалось вырваться, но Марина дала понять, что понимает: с его службой в милиции график не нормированный. Она не предъявляла претензий, если их очередное свидание срывалось из-за его работы. Он не извинялся. Об этом моменте они тоже сразу уговорились. Марина не видела смысла в извинениях за то, что где-то случилось очередное преступление и её Алёше приходилось срочно мчаться вместе с товарищами на вызов.

Однажды он пришёл на свидание на полчаса позже и с перебинтованной рукой.

- Не обращай внимания, царапина. Осколком рамы зацепило, - сразу пресёк он расспросы. - Идём в Летний сад. Ты же хотела посмотреть на памятник Крылову. Заодно расскажу, что узнал.

Отец учил её складывать впечатление по совокупности улик. Алексей - оперативник, он борется с бандитами, те часто носят оружие и стреляют. Марина сложила в голове два и два: осколок мог отскочить от рамы, если в неё попала пуля. Озвучивать она не стала. У мужчин есть свой мир, в который они не торопятся приглашать подруг. Это Марина тоже почерпнула из разговоров с отцом. И из поведения матери. Та доверяла мужу. За её умение не задавать лишних вопросов отец ценил её и всегда подчёркивал, что "мама - золотая женщина".

- Мне удалось узнать кое-что о Владимире Иверине, - сообщил Алексей, когда они шли по тенистой аллее, мимо пруда с лебедями. - После войны их семью должны были переселить вместе с остальными уцелевшими жильцами дома на Верейской. Но Иверин в 1946-м или начале 1947-го уехал в Петрозаводск, работать на стройку. Поэтому ты не можешь найти его тут, среди жителей расселённого дома. Он ведь мог получить там жильё.

Марина вздохнула. Она до последнего надеялась, что знакомый её отца найдётся и хоть что-то сможет прояснить.

- С Романом Валентиновичем Ивановым ещё сложнее, - перебил её раздумья Алексей. - О нём нет вообще никаких упоминаний. Будто такого человека в Ленинграде до войны не проживало. Может, он в Череповец приехал из какого-то другого города, а вам не говорил, потому что это секретная информация?

- Да что же в этом секретного! - удивилась Марина.

- А ты подумай сама. Твой отец во время войны командовал партизанским отрядом. Всех командиров назначают сама понимаешь через какую организацию. Возможно, в Череповце он был не просто так. Ты сама говорила, что ваш дом иногда посещали странные люди, похожие на чекистов. - Он остановился, снял с себя пиджак и накинул девушке на плечи. - Сразу не хотел говорить, но я побеседовал с одним опытным человеком...

Марина смотрела на него во все глаза и парень закончил, понизив голос:

- Он считает, что копать глубже не следует. Если твой отец действительно выполнял какую-то секретную миссию до войны, потом был назначен командиром партизан, а после войны продолжал общаться с людьми из Большого Дома, мы ничего не узнаем. Эти сведения могут составлять государственную тайну.

Последние слова он произнёс одними губами. Но Марина его прекрасно поняла.

*  *  *

(Санкт-Петербург, 2019 год, лаборатория УВР на Красном Треугольнике)

- Сколько они уже там... общаются? - спросил генерал Чёрный.

Людмила Кирилловна Бердникова критически оглядела генерала и покачала головой.

- Дмитрий Иванович! Вам бы отдохнуть. Плохо выглядите.

Генерал махнул рукой на такую вопиющую смену темы и опустился на ближайший стул.

- Был молодой, любил лето. Сейчас задыхаюсь от жары, - признался он, отдуваясь. - У вас в лаборатории хоть прохладно. Весь день бы тут просидел. Так что с нашим экспериментом?

Бердникова сняла шапочку, выпустив на свободу убористую копну рыже-чалых волос, и отвернулась от пульта.

- Мы договорились с Игорьком, что через двадцать минут я его оттуда достаю, хочет он того или нет. - Она взглянула на таймер. - Пять минут осталось.

За стеклом, на параллельно установленных лежанках, вытянувшись лежали двое: полковник Сокольский и бандит Махеев. Мощный торс второго занимал втрое больше места. Топчан под ним почти терялся. К обоим тянулись провода.

- Надеюсь, будет хоть какая-то польза от этого "погружения", - проворчал генерал, поглаживая толстую нижнюю губу. - Они там не спят часом?

Людмила Кирилловна хитро усмехнулась.

- Понимаю, трудно поверить, что это действительно происходит, - согласилась она. - Но если судить по мозговой активности, они общаются. И пока без эксцессов. Думаю, Игорёк наконец нашёл баланс, чтобы не нырять в чужое прошлое без своего согласия.

*  *  *

Квартира располагалась на третьем этаже старофондовского дома. Почти квадратную комнату зрительно удлинял частично отгороженный эркер. Кроме дивана, стола и пары стульев тут ничего не было. Потёртый паркет поскрипывал под ногами. Лампа погашена, но через широкие окна эркера снаружи пробивалось достаточно света фонарей, чтобы комната просматривалась вся. Через раскрытую двустворчатую дверь можно было разглядеть даже часть прихожей и край старой вешалки.

- Надо же, - тихо проговорил Махей, проходя к окнам. - Именно так эта комната и выглядела. А это кто?

На подоконнике пошевелилось чёрное пятно и в сидячую позу поднялся крупный кот. Свет фонаря блеснул на его белых усах и треугольничке на шее. Кота Сокольский ввёл в антураж специально. Ему нужен был "якорь", который сможет привлечь внимание старого бандита. А тот сейчас стал ещё более сентиментальным.

- Это кот, - акцентировал Игорь, хотя пояснения и не требовалось. - Он тут живёт.

- Тут может кто-то жить?

- Почему нет? - Сокольский предоставил Махею возможность гладить кота, ощупывая его плотную густую шерсть, ощутить как животное реагирует, дышит, обнюхивает руку незнакомого человека. Потом продолжил: - Помнишь, что случилось в этой квартире?

- Не особо, - честно признался Махей. Ему реально понравилось гладить животное и он позволил "прикрепить" себя к этому моменту. - Смутно, словно это было не со мной. Но кота там точно не было.

- Прошло много времени. Вот он тут и поселился. Попробуй вспомнить. Мы тут были не одни. В какой-то момент ты сказал мне выйти и остался наедине с...

- С Кацабеем, - вспомнил Махей. - Это тот тип, который чуть тебя не пришиб после исчезновения Гоги. А если бы пришиб? Рисковый ты парень! Сумасшедший псих.

- Кацабей был благодарен мне за то, что я спас его дочку от наркош и ментов.

- Дочка! - оживился Махеев. - Точно!

Он хотел было отвернуться, но кот встал и потянулся, привлекая внимание. Это сработало, Махеев остался в созданной для него реальности, не сделав попытку ускользнуть. Он снова принялся гладить и теребить кота.

- Люблю этих тварей, - признался он. - А дочка Кацабея... Ника! Точно Ника! Вот ей Кацабей и должен был отдать на хранение флешку с информацией. Точно ей! Но где она сейчас?

- Это не трудно выяснить. Но неужели люди, которые помогли тебе бежать, охотятся именно за флешкой? Прошло много лет, что там может быть ценного?

- Я не помню, - признался Махеев.

Свет фонарей стал ярче. Сокольский невольно прикрыл глаза - и почувствовал, как кто-то дёргает его за руку, мерно и настойчиво. Потом картинка пропала, свет завертелся, сворачиваясь в диковинную улитку - и накатил страх. Неожиданный, животный, который невозможно контролировать. Крепко сжав веки, Сокольский изо всех сир рванулся от этого страха. Если удастся пересилить - обязательно проснёшься!..

И вывалился в реальность! Под ним - мягкий топчан. Над ним - знакомое худое лицо с мясистым носом.

- Хватит спать, Игорёк! - скомандовала Бердникова. - Ты молодец! Почти сам выбрался.

- Надо бы продумать этот момент, - с трудом проговорил Игорь. - А то я и без прибора чувствую, что пульс зашкаливает.

- Надеюсь, усилия не напрасны?

Сокольский позволил снять с себя провода, после чего сел, свесив ноги. За стеклом грозовой тучей маячила мощная фигура генерала Чёрного.

- Похоже, я знаю, где искать информацию, которую наши неизвестные друзья пытались заполучить с Махеева, - сообщил Сокольский, утирая лоб тыльной стороной ладони.

- А мне это зачтётся, как помощь следствию? - пробасил из-за его спины Махеев. Он не только успел проснуться, но и выглядел после сеанса куда свежее полковника Сокольского.


Глава вторая. Почти неожиданные решения

(Санкт-Петербург, лето 2019 года)

Подполковник следственного комитета, Михаил Иванович Малышев, предпочёл бы для разговора с Сокольским нейтральную территорию. Его смущала жена Игоря, Серафима. Не хотелось тревожить беременную женщину.

В квартире поджидал "сюрприз": к Симе в гости заглянула Инга Берестова. Судя по цветущему виду и едва заметному изменению фигуры, тоже беременная. "Надеюсь, не от Сокольского", - подумал Михаил Иванович, почувствовав себя совсем неуютно.

- Девушки свои дела в комнате обсудят, - спас его Игорь. - Мы на кухне посидим.

- Давайте я что-нибудь приготовлю, - озаботилась Серафима.

- Вы там чай с пирожными попейте пока, - остановил её Игорь. - Пойдём, Михал Ваныч!

На кухне он извлёк из холодильника стандартный набор: нарезку сыра и колбасы, початую бутылку водки, маринованные огурцы. Подвинул корзинку с хлебом.

- Могу что-нибудь посущественнее разогреть, - щедро предложил он.

Малышев опустился на стул с высокой спинкой и покачал головой.

- Нет, ничего не надо, - уверил он. - Меня Ленка ужином накормила.

Сокольский налил водку в стопки, похожие на обрезки ледяных сосулек, сел напротив.

- Тогда рассказывай, что случилось, - предложил он.

На заминку Малышева Сокольский никакого внимания не обратил. Не будешь же объяснять, что у них в доме вовсе не клуб беременных. Инга нашла в лице его жены единомышленницу и предпочитала любым другим компаниям. Что уж они там обсуждали - Игорь не подслушивал. Надо будет - сами скажут.

- Я понял, что речь пойдёт про Максима Егоровича Павлова и его делишки в Питере, - напомнил он Малышеву.

Совсем недавно Игорю пришлось столкнуться с 55-летним Павловым и своей бывшей любовницей Катей Крыловой, внезапно выскочившей замуж за этого полу-банкира - полу-бандита. После покушения на свою персону Павлов не уехал из Питера в Петрозаводск, только сменил гостиницу. За ним тщательно следили, но ничего подозрительного он пока не делал. Отдыхал, развлекался, вёл деловые финансовые переговоры, катал Катю по рекам и каналам. Этакий честный бизнесмен-семьянин.

- Я, кстати, так и не поздравил тебя с очередным званием, - вспомнил Сокольский, поднимая стопку.

Они выпили.

- Даже не знаю, с чего начать, - признался Малышев. - Есть одно старое дело и одно новое. Пойду по хронологии. В 1989 году трое пацанов лет по 18-20, шляясь по набережной канала Грибоедова, увидели на обочине шикарную импортную тачку с открытой дверцей. Ключи в зажигании, хозяина нет. Они и угнали, покататься. Только с управлением не справились. Не проехав ста метров, сбили женщину.

Сокольский будто запнулся, замер на секунду, а потом медленно, с задержкой, опустил стопку на столешницу. Малышев его реакцию отметил и не удивился.

- Машину парни с испугу бросили в ближайшем дворе. Следствие ничего не дало. Хотя подозревали даже заказное убийство. Женщина оказалась сотрудницей городской администрации. Погоди, Игорь! - остановил он Сокольского, почувствовав, что тот готов задать вопрос. - Я ещё до главного не дошёл. Машина принадлежала мало известному на тот момент человеку по имени Максим Егорович Павлов. Он в конце 80-х только начинал свой криминальный путь к вершинам финансового успеха. В тот вечер он крепко выпил и бросил машину, забыв её запереть. Угонщиков не нашли. Точнее, их не нашла милиция. Но подручные Павлова оказались шустрее. Вычислили всех троих и очень быстро.

- Хорошее предисловие, - проворчал Сокольский. - Я знал, что у владельца машины, которая сбила мою мать, была фамилия Павлов. И что машину у него угнали. Кто угонщики?

- Погоди, Игорь Сергеевич, - остановил его Малышев. - Это только предисловие. Историю про своё знакомство с Павловым мне недавно рассказал один воришка-рецедивист, Алексей Боровой. Он не знал, кого они тогда сбили, но всё совпадало. Я и подумал: вряд ли в 1989 было два таких эпизода на одном и том же участке Грибоедова. Вытянул из него всё, что мог.

Сокольский машинально налил ещё водки. Дело, так и не раскрытое милицией в далёком 1989-м, из-за которого он и пошёл в юридический вуз, неожиданно всплыло в 2019-м!

- Как рассказал Боровой, Павлов тогда взбесился из-за того, что его чуть не подставили. Хотел убить всех троих. Но передумал и заставил работать на себя. За рулём тогда сидел не Боровой, - предупредил Малышев вопрос собеседника. - Он самый младший из троицы, водить ещё не умел. Управлял машиной ныне покойный Марат Стеблов. От Павлова этот тип сбежал, примкнул к одной проходной банде. Его застрелили при задержании в 2007-м году. Третий, Денис Аляпьев, до сих пор жив и работает в команде Павлова. А вот теперь о самом главном.

Малышев выпил водку, закусил колбасой и отодвинул стопку. Сокольский его не перебивал и не задавал вопросов. "Умеет он слушать", - подумал Михаил Иванович.

- Борового мы задержали по ориентировке. Он давно в розыске. Чтобы скостить себе срок, он предложил рассказать о только что совершённом преступлении. Только оно такое странное, что я решил: тебя точно заинтересует. У Павлова угнали дорогую ретро-машину. Её везли из Петрозаводска в закрытом транспортном боксе, с эскортом на второй машине. И вот, на Мурманском шоссе, примерно в километре от Дусьево, машину сопровождения тормознули сотрудники ГИБДД. У людей Павлова был уговор: если что-то такое произойдёт, трейлер с боксом должен проехать вперёд на километр и ждать в удобном месте, пока сопровождение не решит проблему и не догонит.

Игорь и тут ничего переспрашивать не стал, хотя слушал очень внимательно. Малышев продолжил:

- Водитель остановил машину с грузом прямо напротив заправки в Дусьево, на видном месте. Там Боровой заметил, что за поворотом стоит такой же грузовик с транспортным боксом. Боровой попросился в туалет и купить кофе на заправке. Водитель его отпустил. А когда Боровой вернулся - на дороге стоял только один грузовик и водитель в кабине спал. Парень не придал этому значения, тем более подъехало сопровождение. Растолкали водителя, поехали дальше. А в Питере оказалось, что бокс пустой и грузовик не тот. Боровой вовремя сообразил смыться. Поехал прятаться к своей подружке, а там его ждали наши. Как доставили в отдел и стали допрашивать, он запросил защиты. Мол, Павлов его найдёт и убьёт. Ему же не докажешь, что ты не участвовал в похищении и не знаешь, куда делась машина.

Сокольский встал и прошёлся по кухне. Как ни хотелось узнать подробности о происшествии 1989 года, он понимал, что случилось нечто более важное. Иначе Малышев бы не пришёл.

- Он что-то ещё говорил?

- Сказал, что ГАЗ М-1 1937 года арендовали финики на съёмки какого-то кино. Её должны были официально переправить через границу. Павлов коллекционирует ретро и иногда сдаёт в аренду киношникам. Все документы подготовили заранее. Ну вот зачем было красть машину, которая по рыночной цене - не больше десяти миллионов рублей? Даже не долларов. По камерам вообще... странная картина. От заправки видно, что навстречу грузовозу вышел человек. Перед собой держал какую-то вещь. Что именно - не разобрать. Водитель вышел и сам пересел в другую кабину. Тот тип, что был с предметом в руках, занял его место и уехал вперёд по трассе. Водитель подогнал второй грузовоз на место первого. А первый исчез. Там дальше - слепой участок и есть парочка съездов. Повернуть он мог на любом.

- Павлов заявлял об угоне?

- Нет!

- Тогда как вы так быстро пробили камеры?

- Не поверишь! - Малышев подался к нему. - В этот день, чуть раньше, два придурка сцепились из-за мелкого дтп. Один другого приложил монтировкой. Со смертельным исходом. Мы проверяли, взяли записи камер. Думаю, и люди Павлова там побывали, только после нас.

- Понятно. - Сокольский отключил телефон от зарядки и позвонил. - Матвей! Поднимай группу. Надо найти одну пропажу, пока её не нашли другие, - скомандовал он.

Малышев вздохнул с заметным облегчением. Он надеялся, что Сокольский решит эту странную загадку.

*  *  *

(Ленинград, 1961 год)

Марина очень надеялась, что хотя бы на этом адресе ей повезёт! Но чуда не случилось. Фамилия "Иверин" здесь никому ничего не сказала, хотя люди действительно переехали сюда после войны и расселения разрушенного дома на Верейской. Спускаясь по старой лестнице с низенькими ступеньками, Марина подумала: "Может, они уехали в другой город? Или их нет в живых? Какая-то загадка..."

В длинной подворотне с изгибом посередине, как по трубе тянуло сыростью. Вслед за девушкой сюда свернули трое парней. Марина прибавила шагу. Захотелось побыстрее выйти на светлую улицу из этой сумрачной дыры. Она чутко уловила, как один из парней произнёс: "Глянь, какая чувиха!" Побежать со всех ног Марине показалось унизительным. А зря!

- Эй, подруга! - Один их парней грубо схватил её за плечо. - Куда спешишь? Выпей с нами.

- Я не пью, - буркнула девушка, легко вывернувшись из-под его ладони.

- Стой говорю! - На этот раз её схватили крепче и второй парень, мигом оказался впереди, преградив ей дорогу. - От нас так просто не уходят. Или ты не уважаешь рабочий класс?

Третий остановился в шаге от товарищей, оглядываясь по сторонам.

- Пустите! - возмутилась Марина.

Крупный детина сцапал её за плечи и больно впечатал спиной в стену.

- С нами так не разговаривают, - просипел он ей прямо в лицо.

Девушка ткнула его пальцем в глаз. Сделала это так неожиданно и отчаянно, что амбал с рёвом отшатнулся, схватившись за лицо. Марина тут же наступила каблучком на ногу второго. Угадала! На нём были сандалии.

- Сука! - взвизгнул второй, приседая на повреждённую ногу. - Сука! Сука!

Марина оттолкнула его, ринувшись к арке на улицу. Третий схватил её за кофточку.

- А ну стоять! - В проёме появился ещё один человек, но испугаться ещё больше Марина не успела. - Милиция! Стоять, придурки! Руки от девушки!

Разглядеть против света, кто пришёл на выручку, Марина не успела. Пока товарищи стонали и ругались, третий хулиган сгрёб её, прижав спиной к себе. В руке его блеснул нож.

- Назад! Или я её порежу! - с придыханием проговорил он.

Марина постаралась расслабиться, быстро соображая, стоит ли разыграть обморок. Если судить по его дыханию на её щеке, парень был не на много выше. Нож пока держит, выставив вперёд. С её весом на ногах не устоит...

Сделать она ничего не успела. Милиционер щёлкнул предохранителем пистолета.

- Давай! - предложил он. - Порежь девчонку и получишь пулю в лоб. Вы, придурки! Стоять  где стоите! Повторять не буду.

- Валим отсюда! - крикнул один из троицы.

Хулиган толкнул Марину на её спасителя и вся троица бросилась обратно во двор. Мужские руки подхватили её, удержав от падения.

- Алёша! - только и успела изумиться она. - Как ты тут?

- Ты сказала, что пойдёшь по этому адресу, - ответил тот, ощупывая и осматривая её со всех сторон. - Цела? Вижу, вроде цела. Не успел ко времени, вот и решил пойти тебе навстречу.

- Я подумала, что ты занят, - с облегчением выговорила она и всхлипнула. - Как я испугалась!

Минут через десять они сидели в местном отделении милиции. Марина наконец расплакалась и её напоили водой. А ещё через полчаса, пока дежурный следователь записывал её показания, выловленную троицу притащили на опознание.

- Местное хулиганьё, - строго пояснил следователь Марине и Алексею.

- Она мне чуть глаз не выбила! - громко возмутился верзила, которому Марина нанесла самый большой урон. Одна сторона его лица начала заплывать.

- А я добавлю! - грозно рявкнул на него следователь. - Вы, девушка, молодец! Мало кто из вашей братии... В общем, мало кто из женщин так грамотно сопротивляется.

- Папа всегда говорил, что защищаться надо в полную силу, - попыталась оправдаться Марина. - И пытаться нанести противнику максимальный урон.

- Ваш папа молодец. И вы тоже. Пойдёте работать к нам в милицию?

Марина мотнула головой, окончательно успокоившись.

- Я на доктора учусь, - призналась она.

Пока заканчивали со всеми формальностями, на улице стемнело. Алексей набросил на плечи девушки свою куртку.

- Тут метро недалеко, - предложил он.

- Мне на метро не доехать, - напомнила Марина. - Хорошо бы добраться до трамвая.

- Есть идея получше. - Парень помедлил, собираясь с духом, а потом предложил: - Поедем ко мне. Я с мамой живу. Как раз познакомлю вас.

- Это неудобно, - смутилась девушка.

- Ну почему? Я всё равно собирался это сделать. У нас две комнаты в коммуналке, у Парка Победы. Всё равно рано или поздно ты ко мне переедешь. - Он пристально посмотрел на девушку, подойдя совсем близко. - Ты ведь выйдешь за меня?

С того момента, как они встретились в буфете Балтийского вокзала, прошло чуть больше месяца. Виделись всего несколько раз. В свободное от службы время Алексей помогал Марине найти человека, который мог знать, куда исчез её отец. Ни разу они не говорили о взаимных чувствах, любви или планах на будущее. Но почему-то его слова в этот вечер не показались девушке преждевременными. Она смутилась, секунд десять разглядывала носки своих туфелек, поправила куртку на плечах, ощущая запах кожи и мужского пота. Потом подняла голову и ответила, глядя ему в лицо, всего одно слово:

- Выйду.


Глава третья. Нешуточные страсти

(Санкт-Петербург, 2019 год)

Павлову очень не хотелось встречаться с этим человеком. Скользкий как угорь, молодящийся брюнет с крашеными волосами и наверняка накладной причёской. Почему-то Павлов был уверен, что у этого типа на голове тщательно скрываемая лысина. Он так и сказал своей неспокойной супруге Кате:

- Какой-то... лживый. Будто разговариваешь не с человеком, а с куклой.

- Так не ходи к нему, - делая вид, что не понимает проблемы, предложила Катя.

- У меня есть выбор?

Банкир ходил туда-сюда по просторной гостиной их шикарного гостиничного номера, нервничал и злился. С того момента, как их пытались подорвать прямо в машине и в дело вмешался этот фээсбэшник, бывший любовник Кати, Максим Егорович Павлов ощущал себя загнанным в угол. Он приехал в Питер из Петрозаводска, чтобы лично проследить за отправкой в Финляндию одного из своих раритетных ретро-автомобилей. Всё было давно организовано и отлажено. О сути "посылки" знал ограниченный круг лиц. И вот оказывается, никакой секретности уже нет в помине. О грузе знает этот пройдоха Кубов! А потом машина пропадает! И где? Посреди дороги, рядом с заправкой! Под несколькими камерами!

Максим Егорович считал, что использует директора АО Спираль вслепую. Он никогда бы не обратился к Кубову, если бы у того не было проверенного канала грузоперевозок через финскую границу. До этого все их сделки проходили в штатном режиме, Кубов в суть перевозимых товаров не вмешивался, чётко выполнял свои обязательства и не отсвечивал. И вот, он заявляет, что ему известно, что именно на этот раз перевозит Павлов и хочет получить соответствующий процент! А для верности он умыкает товар, который теперь "хранится в надёжном месте"!..

- Ну какой наглец! Откуда он узнал?! Откуда?!

- А ты можешь сказать - "Хорошо" - и сделать по-своему? - невинно предложила Катя, нахмурив бровки. - Зачем тебе этот перевозчик? Можно нанять обычную транспортную компанию.

Павлов хотел было рявкнуть, что она ничего не понимает и сперва нужно понять, куда исчез контейнер с автомобилем, но вовремя сдержался. С Катей такой наезд даром не проходил. Эта женщина умела ставить его на место и оказывала какое-то небывалое, чуть ли не магнетическое влияние.

"Она всего лишь опытная шлюха, - постарался внушить себе банкир. - Подстилка покойного Горыныча! Любовница какого-то хрена из ФСБ! Зачем я с ней связался? Бред какой-то!"

- Катя! - он подошёл к креслу и опустился перед женщиной на корточки, взяв её за руки. - Ну, Катенька! Ты в этом мало что понимаешь. То есть, ты правильно говоришь! Правильно! Но я не могу просто порвать договор. Проще убить этого урода.

- Так убей, - хладнокровно предложила Катя.

Павлов вскочил и отошёл к столу. Плеснул себе коньяка и выпил. Спокойствие, с которым жена говорила про убийство, раздражало его. Почему? Самому хотелось поступить так, как она предлагает.

- Не будем от этом... - проворчал банкир и огляделся, словно выискивал среди портьер и канделябров чёрных "пауков" прослушки.

- Я поеду с тобой, - сухо сказала Катя.

- Куда?

- К этому твоему Кубову. Хочу на него посмотреть.

Максим Егорович живо представил, как супруга ловко подсовывает в кофе этому типу таблетку цианистого калия. А потом у мерзавца изо рта начинает лезть пена, он падает в конвульсиях и с его сверкающей лысины слетают накладные волосы...

Мотнув головой, чтобы прогнать видение, Павлов сурово вздохнул.

- Сам справлюсь, - проворчал он, в который по счёту раз подумав, что жениться на этой женщине было ошибкой. Кто знает, на что она способна и куда его заведёт.

*  *  *

За циклом Берестова следила. Иначе можно попасть в неприятное положение, где-нибудь на очередном задании. Но последние три месяца пролетели в таком насыщенном темпе, что она не обратила внимание на задержку. У неё и раньше такое случалось, после ранения или после большой физической нагрузки. Никаких странных ощущений она не испытывала. Если бы не плановый осмотр, догадалась бы только по изменениям профиля своей подтянутой фигуры. Но когда узнала, не удивилась. Да, женщины иногда беременеют. Учитывая, что у них со Славой время от времени секс случался спонтанно, не удивительно, что она тоже забеременела. Инга спросила врача, сколько ещё может оставаться в оперативном отделе, чтобы не повредить ребёнку. Тот признал, что она абсолютно здорова и нет никаких отклонений, но посоветовал начать снижать нагрузки прямо сейчас. Она отказалась от спортзала, оставив в расписании бассейн, поставила в известность шефа, но этим пока ограничилась.

В кино если женщина беременна, её обязательно тошнит или она падает в обморок. Наверное, иначе киношникам не показать, что героиня в положении. Инга чувствовала себя прекрасно, но поспешила подняться с приступочки, на которую машинально опустилась, дожидаясь пока напарник подгонит машину. Почувствовала, что от бетона тянет холодом. Она теперь отвечала за двоих и не хотела повредить ребёнку. Да, теперь она точно была не одна и помнила об этом каждую секунду.

Рядом остановился серенький "Рено Сандеро". Данила Некрасов выскочил из машины и резво бросился открывать перед ней двери.

- Выдохни, - посоветовала Инга.

Мужчина зарделся румянцем во всю щёку. Он редко ездил на задание с Берестовой. Обычно такая честь доставалась Капустину или Ольгину. А тут - ему! Да ещё Инга пустила его за руль! Где это записать?

- Поехали! - скомандовала майор Берестова, пристёгиваясь ремнём безопасности.

Знал Данила или не знал, что она беременная? Инга не сообщила об этом никому, кроме Сокольского. Слава, как отец, имел право знать, но сейчас Инге было не до него. Она не пыталась копаться в своих чувствах, просто Ольгин оставался чужим. Товарищем, коллегой, но не близким человеком, с которым хотелось бы жить вместе. Вот ребёнок - другое дело. Ребёнок - это часть её самой.

Так знает кто-то о её беременности? Сокольский не трепло, но они все ходят в одну и ту же ведомственную клинику на осмотры, а оттуда может протечь. Или не может? Какая разница...

- Машина банкира Павлова выехала пять минут назад, - сообщила Инга, когда они разворачивались и выезжали под арку на набережную Обводного канала. - За ним идут парни из наружки, но нам надо быть готовыми.

- Куда он едет?

- Прослушка сказала: на Московский. Там в районе Электросилы офис АО "Спираль". Мы немного ближе, успеем перехватить их на повороте у Фрунзенской.

- А суть конфликта?

Инга покосилась на Данилу.

- Некрасов! Ты на совещаниях спишь?

- Ну ты же не думаешь, что Павлов лично поедет убивать этого Кубова? - возмутился парень.

- Кто знает! После того, как наёмники Кубова пытались взорвать его машину... Ты дело читал? За этим Павловым с девяностых куча подвигов.

- Не доказанных, - напомнил Некрасов.

Инга не стала спорить. Она читала всё, что касалось бывшего авторитета, а ныне - почтенного банкира Павлова из Петрозаводка. И мнение о нём складывалось однозначное: если ему прищемить нежную часть тела, может решиться на что угодно.

Инга знала, что в этот момент группа майора Шхеры обшаривает окрестности деревни Дусьево в 80-ти с лишним километрах от Питера, в поисках исчезнувшего трейлера с раритетным автомобилем, который банкир Павлов готовил для отправки в Финляндию. Им с Данилой и двум вспомогательным группам досталась задача внутри города: проследить за встречей Павлова с Кубовым. И кто знает, что окажется сложнее.


*  *  *

Секретарша даже без доклада сразу проводила Павлова в кабинет шефа.

- Максим Егорович! - ему навстречу поднялся сам директор АО Спираль. Как всегда свежий, румяный, в прекрасно сшитом костюме и с ярким галстуком.

- Ну здравствуй, Аркадий Георгиевич, - наклеив на лицо фальшивую улыбку, ответил на приветствие Павлов и даже пожал протянутую ему руку. А что ему оставалось? Собака Кубов каким-то образом узнал о сути груза и теперь мог диктовать условия. "Надо было взять яду", - подумал Павлов и сел в кресло у круглого столика.

- Леночка сейчас принесёт чай, - пообещал Кубов. - Тот самый, настоящий! Ну ты помнишь!

- Да знаю я! - отмахнулся Павлов, хотя к зелёному чаю, прямиком из Японии, действительно имел некоторую страсть. Но сегодня даже гостеприимство Кубова настроения не улучшало. - Сколько ты хочешь?

- Расслабься! Ничего особенного я не попрошу, - отмахнулся хозяин огромного кабинета с окнами в пол. - Мы же договаривались о процентах, если груз окажется... особенным. Я даже не буду обижаться, что ты меня обманул.

Павлов дёрнулся в кресле, но Кубов примирительно поднял ладони.

- Да ладно! Мы всего лишь деловые партнёры и я не хочу упустить свою выгоду! Сознаю, способ выбрал резкий, но ты не оставил мне выбора. Ты бы ни за что не признался, сколько в самом деле стоит твоя машинка. Так ведь?

"Слащавая тварь!" - подумал Павлов. Но тут секретарша притащила серебряный поднос с чашками и маленькими чайничками и директор Спирали принялся обхаживать гостя.

...- Договорятся? - предположил Данила. Они с Ингой сидели в машине на стоянке, сбоку от делового центра и через наушники слушали разговор двух бизнесменов. - Интересно, что там за машина такая? Может, в ней контрабанда наркотиков?

- Нет, там конфетки на палочках, - буркнула Инга, но пояснила: - Наши найдут машину, посмотрят что там. Пока слушаем.

Микрофон Павлову подсунули ещё утром, в гостинице. Работал отлично, будто сидишь в том же кабинете рядом с Павловым и Кубовым.

...- Чай отменный! - разглагольствовал Кубов. - Держу только для дорогих гостей. Но ты прав, пора обсудить дела. Итак, я хочу 30 процентов от продажи. Со своей стороны организую самую быструю и качественную доставку. Ты меня знаешь, у меня на границе всё на мази. Я правильно понял, что автомобиль не должны досматривать ни в коем случае.

- Да вряд ли кто-то догадается, на что смотреть. - Немного успокоившись, Павлов приготовился сбавлять цену. Не всё так страшно, как он думал. Хотя конечно, Кубов - порядочная тварь.

- Хочешь сказать, что всё предусмотрел? Не верится. - Кубов добавил себе чаю и пристально посмотрел на Павлова, как тот прихлёбывает из маленькой чашечки. - Сейчас ужесточение досмотра. Если хоть что-то заподозрят, заглянут в каждую щель.

- И пусть! - Павлов почувствовал прилив бодрости. Либо от чая, либо от собственной ловкости. - Контейнеры плоские, прикреплены прямо вдоль днища и покрашены под общий тон. Металл и металл. Кто догадается? Твои люди наверняка не нашли. Так что 5 процентов будет справедливо.

Кубов помолчал, поглядел на часы и отставил чашку.

- Не согласен. Риск всегда есть. Кроме того, о какой сумме идёт речь?

Павлов заёрзал в кресле, но его словно что-то тянуло за язык.

- Это миллионы. Точнее, пять миллионов евро. 250 тысяч евро за перевозку через границу - по-моему достаточно.

...Инга позвонила Капустину. Тот командовал поисками украденной машины.

- Юраша! Нашли? - Получив ответ, она добавила: - Там должны быть плоские контейнеры, прикреплённые к днищу и закрашенные под общий тон. Будьте осторожны, мало ли что в них... Лады. Отбой!

Она убрала трубку и поправила наушники. Даниле ничего не сказала, несмотря на его вопросительный взгляд. И так понятно, что поисковая группа справилась. Поисковые дроны - удобная вещь, а трейлер не так просто спрятать. Даже среди леса.

...- Я понимаю, что наши переговоры могут зайти в тупик, - прозвучал голос Кубова. - Но знаешь, у меня есть ещё один аргумент. Думаю, что тебе придётся признать его весомость. Дело в том, что примерно через двадцать минут... Нет, погоди. - Он посмотрел на пустые чашки и на часы. - Уже через 12 минут. Да, примерно через 12 минут ты умрёшь. В твоём чае был кардиорин. Это редкое природное вещество, которое при попадании в организм в ничтожно малых дозах нарушает сердечный ритм и приводит к остановке сердца. В крови его почти невозможно найти. Быстро разлагается. А его следы... Если не знать, что искать, это безнадёжно.

Павлов сперва смотрел непонимающе, потом рванул галстук и опёрся рукой о стол, чтобы подняться. Но Кубов вскочил и толкнул его обратно.

- Не надо! Только ускоришь свою смерть. А я хочу сказать ещё несколько слов. Поверь, сердечный приступ в твоём возрасте - это не так уж необычно. Но ты можешь быть спокоен. Супруга твоя останется обеспеченной вдовой, а твоё дело она передаст мне. Всё будет нормально.

...Инга схватила рацию. - Говорит Первый! Группа захвата! На 11-й этаж, в офис АО Спираль! Всех обездвижить, Павлова не трогать!

Получив ответ, она скинула наушники и выпрыгнула из машины.

- Некрасов! Берёшь медицинский кейс и за мной! Быстро! - Она помчалась ко входу в бизнес-центр, на ходу сделав ещё снова звонок, на этот раз майору Бердниковой. - Ну возьми же трубку!.. Людмила Кирилловна! Это Берестова! Мне нужно знать, как остановить действие кардиорина. Срочно! Хоть что-то!.. У меня наша спец аптечка!.. Поняла, жду звонка!

Она ещё не знала, что будет делать и зачем. Но с точки зрения Инги Берестовой, даже такой сомнительный господин как бывший бандит Павлов не заслуживал, чтобы его просто отравил такой же как он, бывший бандит. Даже если яд останавливает сердце, есть шанс хоть что-то сделать.

Глава четвёртая. Дела рутинные и не очень

Когда Сокольский приехал на место происшествия, Павлова уже увезли в больницу, а Кубов громко возмущался, что в его офис врываются без санкции прокурора. Не обращая внимания на хозяина кабинета, полковник кивком отозвал в сторону Берестову.

- Докладывай!

- В разговоре с Павловым Кубов прямым текстом сказал, что отравил того, подлив в чай кардиорин и этот яд подействует через несколько минут. Я приняла решение - вмешаться и оказать отравленному помощь. По телефону посоветовалась с майором Бердниковой, та объяснила, что делать при отравлении кардиорином. Нужно было стимулировать сердечную деятельность до приезда скорой. Пришлось воспользоваться тем, что есть под рукой. - Берестова кивнула на медицинскую сумку.

- Стимулировать? - Сокольский насторожился. - Надеюсь, чем-то из официальных средств? Не моргай, я знаю, что ты таскаешь с собой этот ваш "муравьиный эликсир".

- Он уже спас жизнь тебе и Славику, - напомнила Инга.

- Этот препарат никем не запатентован, не испытан. Вы с Бердниковой понимаете, какие будут последствия, если всплывёт, что вы пользуетесь им в медицинских целях? Ладно, мы все свои, а посторонние люди типа Павлова?

Сокольский говорил спокойно, понизив голос, чтобы не привлекать внимания. Но Берестова всё равно видела, что он не на шутку рассержен. Вынув из кармана запечатанный сургучом флакон, она вручила его шефу.

- Тётя Люся сказала, если жидкость изменит цвет или помутнеет, не пользоваться ни в коем случае, - пояснила она. - Мы не знаем, какой у неё срок годности. Не применяла я его!

Игорь покрутил флакон в руке и сунул в карман.

- Укол адреналина в сердечную мышцу и искусственное дыхание, - доложила Берестова. - Этого хватило, чтобы банкир дожил до скорой. И ещё, я отдала экспертам чашку с остатками чая. Этот гад, - она глянула в сторону окруживших Кубова силовиков, - пытался её разбить. Знаешь, я хочу прямо с завтрашнего дня перейти в аналитический отдел.

Она не стала договаривать, что по старой привычке прыгнула к Кубову, чтобы перехватить его движение, а потом испугалась, не навредила ли ребёнку. Но Сокольский ничего переспрашивать не стал. Просто кивнул.

- Сегодня придётся ещё поработать. Поможешь мне с допросом местных служащих. Кубова отправляй на базу, там с ним поговорим. По любому есть повод задержать его на 48 часов.

*  *  *

На следующий день Павлова перевели из палаты интенсивной терапии в обычную. Естественно, платную и комфортабельную. Супруге сообщили о том, что он в больнице и та примчалась с раннего утра. Когда дверь открылась и вошёл Сокольский, Катя вскочила и напустилась на него.

- Не смей впутываться в мою жизнь! 

- Катя! Успокойся! - устало остановил её Максим Егорович. - Если бы не слежка наших доблестных гэбистов, меня бы сейчас в живых не было.

Катя выпрямилась, отступив от Сокольского. Ноздри её ахматовского носа подрагивали от гнева. Игорь улыбнулся, обошёл бывшую любовницу и уселся на стул перед кроватью.

- Иди, милая, - выпроводил её банкир. - Нам с господином чекистом нужно поговорить с глазу на глаз.

Женщина вышла. Больше всего её возмутило, что Сокольский даже не оглянулся.

- Собираетесь меня арестовать? - ехидно поинтересовался банкир. - Со мной всё в порядке, скоро выпишут. Самое время... Только за что? Вещества, которое вы нашли в машине, нет ни в одном реестре. Официально его не существует. Его оборот никем не регламентируется и нет такого закона, по которому я не мог бы положить его в свою машину.

- Контрразведка имеет на этот счёт своё мнение, - прищурившись, ответил полковник. - Да и Национальный Антитеррористический Комитет захочет задать вам несколько вопросов.

- Это почему?

- Хотя бы потому, что вещество, которое вы намеревались вывезти из страны, относится ко взрывоопасным. И данные о том, какой разрушительной силой оно обладает, уже имеются.

Он не стал говорить про то, что взрыв в катакомбах под озером, где пострадал начальник силовиков УВР, Тимофей Шхера, до сих пор официально не имеет конкретной квалификации. Невозможно делать выводы по свидетельству одного человека, что он видел светящиеся белые капли перед взрывом. Тем более, что вещество, если оно и было, полностью уничтожило само себя. Антикварные книги и алхимические записи о "магической ртути" в счёт вообще не идут. Всё слишком сложно. Но Павлову-то об этом ничего неизвестно.

- Хорошо, - согласился банкир. -Что именно вы хотите от меня узнать?

- Откуда именно вы добыли это соединение? Через кого на вас вышли покупатели? Кто именно купил? Пока это все вопросы, - объяснил полковник. - После ваших ответов могут появиться новые. Но поверьте, лучше иметь дело с нами, а не с НАК и не с контрразведкой.

- Убедили, - согласился Павлов. - Но мне нужны гарантии, что Кубов за всё ответит!

- В этом не сомневайтесь. Ему у нас есть что предъявить.

*  *  *

Вернувшись на базу, Сокольский сразу отдал распоряжение о переводе Берестовой в аналитический отдел полковника Ланского. А дальше?

Главный вопрос - "магическая ртуть". Благодаря полученным у банкира Павлова образцам, сомнения в её существовании отпали сами собой. Кто это сказал, что если учёным поставить задачу и не сказать, что это невозможно - они свернут горы и добьются результатов? Соединение металла с органической основой, названное К-299, лишь повторяло некоторые свойства так называемой "магической ртути", описанной в алхимическом трактате Артемия Волынского. Его наличие не означало, что в природе существует нечто подобное. То, что видел майор Шхера перед взрывом в заброшенной лаборатории на Карельском перешейке, могло быть как реальным выпотом вещества, так и глюком, бредом контуженного.

И вот, это самое вещество к них в руках. Уже при беглом осмотре образца Людмила Кирилловна напомнила Сокольскому, что в принадлежащей ему книге Волынского описан способ хранения нестабильной "ртути". Капли с огромным риском для жизни собирают в плошку с натуральным мёдом. Поверхность вещества вступает в реакцию с полисахаридами и капсулируется. Остаётся лишь выбрать отдельные "капсулки" из плошки и поместить в хранилище без доступа света и воздуха.

- На удивление прочные капсулы, - заметила Бердникова. - Видимо, свойство мёда "Ртуть" тоже меняет. Такую капсулу даже раздавить не просто. И всё-таки, лучше поместить это всё в такое место, где даже в случае взрыва никто не пострадает. Мы не знаем, как долго вещество может оставаться в оболочке. Вдруг со временем она разрушается. Подходящая лаборатория есть у военных, но стоит ли подключать их к этому делу - тебе решать.

Капсулы оставили вместе с раритетной машиной на одной из баз, вынесенных далеко за пределы Санкт-Петербурга. Решение временное, но Сокольский взял на себя ответственность и с согласия генерала Чёрного наложил на расследование полную секретность.

Теперь нужно было решить судьбу Степана Махеева. За этим Сокольский и отправился в одну из комнат отдыха УВР на Красном Треугольнике, где под надёжной охраной содержался старый бандит.

- Вижу, ты тут неплохо устроился, - сказал он, входя в комфортабельную комнату с высоким окном и небольшим количеством необходимой мебели. Отсюда вынесли только компьютер, но оставили плазменную панель. Махеев как раз валялся напротив неё на диване и смотрел какой-то боевичок. Выключив плазму, бандит принял сидячее положение.

- А что? - хитро переспросил он. - Кормите вы получше, чем на зоне. У меня тут личный санузел с душем, удобная кровать и делать ничего не нужно. Я не против такого заключения. Только ведь это не надолго? - Она прищурился, глядя на своего бывшего ординарца. - Рано или поздно отправите меня обратно. Тогда, даже не знаю, удержусь ли от желания тебе отомстить...

Сокольский бровью не повёл. Повернул стул и сел на него верхом, напротив Махеева.

- Как-то ты сказал: "Никогда не пугай противника. Он может ударить первым", - напомнил он и криво усмехнулся.

Махей секунд десять внимательно смотрел на него, но потом откинулся назад и забросил мощную руку на спинку дивана.

- Умеешь ты обнадёжить! - Бандит явно бодрился, но Сокольский не видел в нём прежней уверенности. - Понимаю, что могу до зоны и не дожить. Ладно, один ноль в твою пользу! Вы нашли Нику Хмурову?

Сокольский вынужден был покачать головой. Но вместо объяснения, спросил:

- Тебе что-нибудь говорит сочетание "магическая ртуть"?

Махеев нахмурился было, но тут же вспомнил и усмехнулся.

- Надо же, как память работает! После того сеанса в вашей... лаборатории по промывке мозгов, я как раз начал вспоминать, что же такого было на том диске, который передал Кацабею, чтобы он спрятал у дочки. Она самая! Магическая ртуть! Звучит как фраза из сказки. Я перепродал Тяниной всю информацию, которую удалось добыть от старых военных разработок. Там были копии документов, карты местности, какие-то расчёты и прочая непонятная лабуда. Дамочка сожалела ещё, что невозможно найти оригиналы какой-то старинной книги. Мол, её ещё в Великую Отечественную немцы пытались вывезти из СССР, но самолёт рухнул на Карельском перешейке. Кстати, не одна Тянина тогда искала эту книжку.

Сокольский промолчал насчёт книги Артемия Волынского. Оказывается, Махеев провёл собственное расследование и добыл нужные документы, но где она - узнать не смог. Орлику об этом ничего не было известно, равно как и большинству из банды. Теперь картина более или менее складывалась. Осталось понять, что за организация купила у Павлова найденные им образцы. Сам банкир мало что знал, кроме того, что ему перевели солидный задаток.

- Веронику Хмурову мы найдём, - пообещал Сокольский поднимаясь со стула. - Если и дальше будешь помогать с этим делом, возможно найдутся способы не возвращаться на зону.

- О как! - подался к нему Махеев. - А что? Хотелось бы встретить старость где-нибудь на берегу тёплого моря.

- Ничего не обещаю, - предупредил полковник. - Но подумаю.

"Дело принимает такой масштаб, что даже у Махеева может появиться шанс изменить свою дальнейшую судьбу", - подумал он, покидая временное жилище старого бандита.


Глава пятая. Всё ближе и ближе...

(Санкт-Петербург, конец августа 2019 года)

Покровский сквер - удобное место для прогулок, почти в центре Питера. Тихое место, много зелени, удобные лавочки. В центре - обелиск в память о снесённом в 1934 году храме. Даже трамваи, звякая по кольцу вокруг сквера в центре площади Репина, не мешали, а скорее дополняли пейзаж. Конец августа выдался приятный. Уже не было жары, даже хотелось устроиться на солнышке, а не в тени. Но женщина с коляской прошла мимо двух мужчин, занявших удобную скамейку. Ей показалось бестактным просить их подвинуться. Один из отдыхающих выглядел на такой возраст, когда по чертам лица уже не угадаешь, каким он был в молодости. Сплошные морщины, да тонкий пушок волос выглядывает над висками из-под кепочки. Зато на лацкане его серого пиджака яркими пятнышками выделялись наградные планки. Узловатые пальцы он сцепил на рукоятке трости, подался вперёд и прищурив выцветшие глаза, наблюдал за детьми, что бегали по центральной дорожке.

- Как хорошо, что вы помогли мне сюда добраться, - благодушно проговорил он. - Сам бы я не решился, только во двор и спускаюсь. В моём возрасте жизнь начинает стремительно лететь мимо.

- Хотел бы я дожить до вашего возраста, - признался его собеседник, человек лет сорока, худощавый, со светло-русыми, выгоревшими за лето волосами. Он сидел, отвалившись назад, закинув руки на деревянную спинку скамейки и вытянув ноги. - Любопытно узнать, что изменится в мире за следующие полвека.

Старичок тихонько посмеялся.

- Знаете, Игорь! В отличие от вашего прадеда, вы производите впечатление лёгкого в общении человека.

- Владимир Денисович! Я вырос в другое время, - рассудил Сокольский (это был он). Несмотря на множество задач, которые стояли перед его отделом, он нашёл время встретиться с человеком, который помогал ему параллельно вести ещё одно расследование, личного характера.

- Да, на вашу долю выпали совсем иные проблемы, - согласился старичок. - Но вы хотели что-то мне рассказать.

Игорь убрал руки со спинки и повернулся в его сторону.

- Автор поэмы, которую вы мне передали - Михаил Соколов, - сообщил он.

- Я так и думал, - признался старик Иверин.

- Да, среди документов по его делу нашлась целая пачка стихов и другие образцы его почерка. И ещё: я показал всё это одному знакомому профессору, психиатру. Он вынес вердикт: автор - человек вменяемый, вряд ли у него были настоящие проблемы с психикой. Но налицо резкое неприятие действительности. Натура артистичная, эмоциональная, такой человек вполне мог остро реагировать на социальные изменения и выражать протест в стихотворной форме.

- И что это означает? - заинтересовался Иверин.

- Пока не знаю. - Сокольский снова откинулся на спинку и подставил лицо солнышку. - Поэма написана не так, как другие стихи. Ну вот, к примеру, один из его стихов. - Он прикрыл глаза и продекламировал:

- Зубы стисни, товарищ, крепче,
И иди в пулемётный град.
А не хочешь - не будет легче,
Не вернуться тебе назад.

Всё! Дорога отныне срыта,
Храм взорвали, сломали мост.
Кто-то вздумал, стуча копытом,
Всю страну пустить под откос.

"Мы построим!.." - кричит с трибуны.
"Для потомков! Потом! Сейчас -
Всё на слом! И среди обломков
Ляжем все за рабочий класс!"

Я открою страшную тайну:
Без надежды надёжным не стать.
Если кто-то не сможет выжить -
То за что тебе умирать?

Стихнет буря. Замолкнет молот.
На развалинах не поют.
Чьи потомки построят город,
Если все мы падём в бою?

Иверин серьёзно покивал.

- Да, сильные и очень конкретные стихи, - согласился он. - В чём-то они сходятся с поэмой, но... - Он повёл одной рукой, означая неопределённость.

- Может, это черновик, - продолжил Игорь. - Но скорее всего, Михаил Соколов действительно что-то зашифровал. Что-то, известное только ему. Мы ищем особый смысл в перечислении символов, но подумайте: он мог описывать знакомое ему место, используя символику для того, чтобы непосвящённые не смогли понять, о чём идёт речь. И одновременно он создал развёрнутую картину хаоса и разрушения. По содержанию поэмы, деструктивный процесс начался задолго до 1917 года и его апогеем должно стать некое событие, которое хочет запустить сам Соколов.

- Знаете, Игорь! - Владимир Денисович достал платочек и вытер губы. - Я не против что-нибудь перекусить, такое вкусненькое, чего давно не пробовал. Тут есть интересная столовая, в углу на площади. А над вашими словами мне надо серьёзно подумать. Я с этой точки зрения поэму не рассматривал.

- Ну, тогда я подкину вам ещё одну мысль - и пойдём обедать, - согласился Сокольский. - По материалам дела, Михаил Соколов с несколькими товарищами украли со склада взрывчатку. Её не нашли.

- Я слышал звон, - признался Иверин и начал подниматься. Сокольский тут же вскочил, чтобы ему помочь. - Была ли та взрывчатка на самом деле? Вы знаете, как тогда фабриковали обвинения.

- Я тоже об этом думал. Но судя по тому, что тайник Соколова усердно искали, что-то он всё-таки украл. Вопрос - что?

- Мы об этом обязательно подумаем, - постановил Иверин. - Да, чуть не забыл: со мной связался один ветеранский фонд. Расспрашивали, как живу, есть ли какие-то нужды, может помощь требуется. По этому поводу хотел попросить вас об услуге.

- Разузнать, что за фонд и не мошенники ли? - сразу определил Сокольский. Бывало, что одиноких старичков присматривали с точки зрения - отжать квартиру.

- Не хочу плохо думать о людях, - поспешил заверить его Владимир Денисович. - Но опасаюсь. Что поделать, старческая паранойя.

- Я запишу координаты и проверю. Идёмте.

Игорь согнул руку, чтобы старику было удобнее на него опереться - и они потихоньку двинулись в сторону пешеходного перехода.

*  *  *

(Ленинград, середина лета, 1988 год)

Розово-кисельный закат разливался по чистому без единого облачка небу. Жестяные крыши горели пламенным отсветом, слепя глаза. Трубы и антенны чернели, отбрасывая ребристые тени. Разогретый летней жарой, город остывал и отдувался. Новенькие оцинкованные листы на пологом скате крыши уже не были горячими. Можно разлечься во весь рост, упираясь ботинками в бортик.

- Вон, смотрите! - мальчишка махал рукой в сторону запада.

- Чего? Ну, Никольский! Купола золотые. А вон там, - жест в южном направлении, - там Фонтанка. Только её отсюда не видно. Зато вон тот голубой купол - это Троицкий.

- Как тут здорово! Давайте сюда каждый вечер приходить!

- Ну не-ет! Если будем часто лазать на эту крышу, кто-нибудь увидит и догадается, что замок - не замок. Ты вообще как узнал, что он ногтем открывается?

- Мне Жорка сказал, из параллельного. Его отец дворником работает. Жорка как-то с ним пошел на чердак, посмотреть. Ну и... Замок только с виду большой. Дядя Валера его спичкой подковырнул и открыл. Только Жорке самому проверить слабо...

- Ты ему об этом не скажи!

- Почему?

- Потому! Обидится, скажет отцу, что мы сюда лазаем. Эх, жаль девчонок нет!

- Зойку мамаша домой загнала. Мы на неё "плохо влияем!"

Пацаны поржали.

- А Оля?

- А Оля болеет, потому что поехала с родичами на отдыхаловку и перекупалась.

- Всё то ты знаешь...

Игорёк давно перестал слушать перепалку друзей. Он лежал, подложив ладони под голову и смотрел в небо. Солнце ушло за горизонт, но оранжево-красное зарево не погаснет. Будет перетекать по небу, медленно сползать ниже, ниже, ниже... пока там, на восточной стороне, не начнёт подниматься снова. Жаль, этот дом всего в пять этажей. Вот если бы можно было влезть на колокольню Никольского, а ещё лучше - на шпиль Адмиралтейства! Или сгонять на Канонерский остров, в ту новую высотку! Вот с чьей крыши можно всю ночь смотреть, как переползает по небу зарево "через север - на восток"...

- Домой пора! - Брат толкнул его в бок. - Мама заволнуется, что нас нет.

- И мне пора! - спохватился Кира. Его родители хоть и радовались, что мальчик в одной компании с Сокольскими, но наверняка поменяют мнение, если узнают, что их драгоценный отпрыск вскрывает замки и шастает по крышам.

- А я бы оста-ался! - благодушно проворчал Лёвчик. - Мои даже не заметят. Игорёк! Ну прочитай что-нибудь, для вдохновения! А?!

- Прочитай-прочитай! И пойдём отсюда, - предложил Олег, критически прищурившись на брата.

- Ну ладно! - Игорёк сел, обняв колено. Все смотрели на него. - Если что - вы сами напросились.

Он продекламировал, постукивая пальцем по жести:

Солнце тонет за горизонтом,
Крыши плавят лучи заката.
Город дышит горячим дыханьем,
Он в агонии жаркого лета.
И вдоль набережных гранитных,
Кораблями на вечной стоянке,
Поднимаются старые стены,
Испещрённые дырами окон...
А...

- А дальше я не придумал, - признался он, шумно выдохнув.

- Ну во-от! - разочаровался Лёвчик.

- Мне понравилось, - скромно заметил еврейчик Кира.

- Главное, чтобы допридумывал, - назидательно произнёс Олег. - А то у Игорька есть манера бросать свои стихи, не додумав.

- Ладно, пошли домой, - решил за всех Игорёк и поднялся с жестяной лежанки.

Когда они тихо просочились в квартиру на четвёртом этаже, оказалось что мать уже дома и работает в своём кабинете. Олег пошёл разогревать ужин, а Игорёк проскользнул в их с братом комнату. Запустил руку за книги и вынул найденную на Канонерском острове фотографию. Он до сих пор не сказал о ней ни матери, ни брату. Почему?

Игорёк представлял себе, что скажет мама: "Совсем не похож! Рассуждай по логике! Надпись на задней стороне говорит как раз о том, что это не твой прадед, а незнакомый человек. Сам видишь!" Олежа присоединится к матери и Игорьку придётся поверить. Он же не может не верить двум самым близком людям. Но пока они ничего не сказали, оставалась надежда, что на фотографии именно его прадед. А это значит, что за ней кроется какая-то тайна, которую  он надеялся разгадать.

Игорёк достал свою личную тетрадь. В семье Сокольских было не принято копаться в вещах друг друга без разрешения. Тетрадь оставалась самым надёжным местом схрона. Подросток аккуратно уложил фотографию между страниц и подколол с одной стороны скрепкой для надёжности. Теперь он был уверен, что без него ни мама, ни брат не увидят его таинственной находки.

Затем он открыл чистую страницу, записал то, что продекламировал друзьям, решительно продолжив:

Солнце тонет за горизонтом.
Крыши плавят лучи заката.
Город дышит горячим дыханьем,
Он в агонии жаркого лета.
И вдоль набережных гранитных,
Кораблями на вечной стоянке,
Поднимаются старые стены,
Испещрённые дырами окон.

А отважные наши предки
Смотрят сверху, на эти крыши.
Если долго глядеть на небо,
Ты глаза их увидишь мельком.
И услышишь знакомый шёпот,
Тех, кого никогда не слышал.
И поймёшь, что великий город
Помнит каждого доброго сына...

Окончание показалось ему слишком пафосным, но ничего иного в голову не шло. Он убрал тетрадь и пошёл помогать брату с ужином. Решил, что в другой раз подумает о загадочной фотографии, на которой его прадеда Василия Соколова почему-то звали Ромой.


*  *  *

(Санкт-Петербург, квартира Сокольских на канале Грибоедова, 2019 год)

Звонок поступил с незнакомого телефона. Сокольский привычно нажал кнопку распознавания местоположения звонившего: улица Фрунзе, дом 21. Мобильник, на который пришёл вызов, Игорь использовал для всяких не служебных нужд. На него часто приходила реклама. Пока он раздумывал, звонки прекратились.

- Кто там? - спросила из комнаты Серафима.

- Спам наверное, - ответил Игорь и пошёл на кухню, варить себе кофе.

Животик Серафимы заметно округлился и её вид вызывал у Игоря стойкое желание большинство домашней работы брать на себя. Мать не зря приучала их с братом к самостоятельности. Сейчас готовка еды, заправка стиральной машины и мойка посуды не вызывала у полковника никакого протеста. Возмущалась только Сима. Она не считала, что с неё надо сдувать пылинки. Хотя кофе всё-таки предоставляла варить мужу. С начала беременности запах этого напитка вызывал в ней отвращение.

Пока Сокольский наполнял водой турку, пришло сообщение. Он прочитал.

"Здравствуйте! Меня зовут Екатерина Романовна Дергилёва, в девичестве Иванова. Ваш телефон мне дал Владимир Денисович Иверин. Напишите, могли бы мы встретиться? У меня есть информация, которая может вас заинтересовать. Она касается Романа Валентиновича Иванова".

- Вот так, - пробормотал Сокольский. - Похоже, кто-то провёл поисковую работу вместо меня.

Он сварил кофе, дождался подтверждения, что телефон действительно принадлежит некой Дергилёвой 1947 года рождения, проживающей на улице Фрунзе, подумал - и перезвонил.

- Здравствуйте! Я - Игорь Сокольский. Вы мне звонили полчаса назад.

- Да, спасибо! - Голос принадлежал явно немолодой женщине, звучал по-старчески надтреснуто, хотя и бодро. - Вы интересовались Романом Валентиновичем Ивановым. Это - мой отец.

Сокольский оценил, что женщина сразу перешла к делу. Не стала, как большинство, долго распространяться, что она извиняется за беспокойство, перечислять как и от кого получила номер его телефона. Коротко и по существу.

- Куда мне подъехать? - так же коротко спросил Игорь.

Она назвала адрес. Сокольский посмотрел по карте. Старый дом 1957 года постройки стоял буквой П. Подъезд в левом внутреннем углу, первый этаж. Ближе всего - метро Парк Победы. Не хотелось вызывать машину, а свою он поставил на ремонт.

- Я приеду через час, - сказал он, потратив на карту и размышления не больше пятнадцати секунд. Женщина всё это время терпеливо ждала. - Вас устроит?

- Я буду ждать, - ответила она. - До встречи!

И прервала связь.

- Надолго уходишь? - спросила Сима, появляясь в дверях кухни.

- Не знаю. Возможно до вечера.

Что можно предугадать, когда предстоит встретиться с прошлым своей семьи? Таинственным прошлым, о котором он почти ничего не знал, несмотря на все свои поиски.

Он поцеловал супругу и пошёл в комнату, за фотографией. 

*  *  *

(Ленинград, 1963 год)

Марина долго разглядывала листок, не зная, что ей делать. Часы в холле института показывали половину третьего. Встречу ей назначили на 15 часов. Посоветоваться с мужем Алексеем она не успеет. Скорее всего, даже не сможет дозвониться до него. Идти одной? Вроде ничего страшного - встретиться с человеком, которого видела в детстве. Когда они с Алексеем попытались наводить справки про отцовского сослуживца со странной фамилией - Бессмертов, им дали понять, что интересоваться такими персонами не следует. Марина смирилась не сразу, но долго биться лбом о стену не стала и отступила, почти смирившись с тем, что исчезновение Романа Валентиновича Иванова так и останется тайной.

И вот, она держала в руках записку, в которой размашистым, но четким почерком, было написано:

"Марина Романовна!
Меня зовут - Александр Авдеевич Бессмертов. Вы должны помнить, я приезжал к вашему отцу в Череповец. Если Ваши поиски отца всё ещё актуальны, приходите к 15 часам к садовому дому на Аптекарской набережной. В это время я совершаю там ежедневную прогулку. Вы меня узнаете. Если не придёте, скорее всего уже не у кого будет спросить, кем на самом деле был Роман Валентинович Иванов".

Марина подумала, что автор записки хорошо осведомлён о её жизни. Знает, что как раз сейчас она освободилась после учёбы и занятий в лаборатории. Оставил записку на проходной, видимо чётко указав, кому именно её надо передать. Вахтёрша вряд ли помнила всех студентов в лицо, но сразу окликнула Марину Кусачёву.

"Надо идти! - сказала себе молодая женщина. - Чего я боюсь? Если бы меня хотели задержать за вмешательство в государственные тайны, сделали бы это давным давно".

Она поднялась с широкого подоконника, подхватила сумку и плащ - и бодрым шагом вышла в прохладную ленинградскую осень. До указанного места отсюда можно было добежать минут за 15. Очень не хотелось опаздывать.

*  *  *

Высокого пожилого мужчину с военной выправкой она заметила ещё издали. Он не спеша прохаживался вдоль старого двухэтажного дома. Каменный первый этаж старинной постройки украшали высокие арочные окна. Второй этаж в 1963 году всё ещё оставался деревянным, как и боковая застеклённая пристройка. Марина отметила про себя, что дом и пожилой гэбист чем-то похожи. Седой широкоплечий мужчина в добротном, хотя явно не новом костюме, казался выходцем из предыдущей эпохи, когда грозно звучало сочетание - НКВД.

- Здравствуйте! - поздоровалась Марина ещё с трёх шагов. - Это вы прислали мне записку? Я - Марина Кусачёва. То есть, Иванова, по отцу.

Пожилой мужчина прищурился, цепко оглядев её с головы до ног. Марина взгляда не испугалась. Она узнала этого человека, хотя последний раз видела его лет 15 назад.

- Вон какая выросла! - кивнув, высказал он. - А я Александр Авдеевич Бессмертов. Времени у нас немного. Отойдём к дому.

Они сделали несколько шагов, оказавшись в тени старого корпуса Ботанического сада. Бессмертов вынул из кармана квадратный газетный свёрток и вручил Марине таким категоричным жестом, что она взяла не задумываясь.

- Убери в сумку, - приказал Бессмертов. - Не надо, чтобы это кто-то видел. Там тетрадь с моими записями. Делал для себя. Про всякие... про твоего отца. Про его последнее дело. Никому не показывай! Даже мужу! Минимум ближайшие лет 50. Поняла?

Марина машинально кивнула, так же машинально сунула свёрток поглубже под учебники и тетради, а сама во все глаза смотрела на пожилого человека.

- Больше ничего не скажу. - Он оглянулся по сторонам, но даже прохожих было мало и на них с Мариной не обращали внимания. - И никто тебе ничего не скажет про Романа Иванова. Никогда больше о нём никого не спрашивай! Поняла?

Марина почувствовала, как на глаза навёртываются слёзы. Она прикусила губу и кивнула. Но Бессмертов уже отвернулся и зашагал решительной походкой, сильно опираясь на трость. Он успел свернуть с набережной на улицу профессора Попова и скрыться из виду, а женщина всё стояла и смотрела ему вслед. Опомнившись, она смахнула слезинку, пощупала свёрток, испугавшись что вся эта встреча ей только привиделась - и поспешила назад, к медицинскому университету.


Глава шестая. Новые загадки

(Санкт-Петербург, 2019 год)

Московский район когда-то задумывался, как парадный въезд в Ленинград. Именно поэтому здесь можно встретить дома, архитектура которых повторяет парадный стиль сталинских кварталов в Москве. Недалеко от метро Парк Победы, на улице Фрунзе, в семиэтажном доме сталинского неоклассицизма 1858 года, жила Екатерина Романовна Дергилёва, до замужества носящая фамилию Иванова. 

Сухонькая пожилая женщина лет за семьдесят, в тёмном платье с кружевным воротничком и аккуратно причёсанными седыми волосами, убранными в кичку, заулыбалась, едва увидела Игоря Сокольского на пороге квартиры.

- Проходите! Проходите же! Я так рада вас увидеть!

Она взяла его за рукав и не отпускала, пока не закрыла за ним двери.

- Вы даже не попросили, чтобы я показал документы, - невольно улыбаясь в ответ, заметил Игорь.

- Мне не нужно документов. Вы очень похожи на нашего с Мариночкой отца. Жаль, как жаль, что она не дожила! Проходите, разуваться не нужно.

Узкий и длинный коридор, в котором не поместился бы даже шкаф, явно был отрезан от соседней квартиры. Он заканчивался небольшим зальчиком, из которого в три стороны выходили двери в жилые комнаты. А если свернуть влево за угол - виднелся ещё один коридорчик. В нем - две двери раздельного санузла и проход на большую коммунальную кухню. Сейчас, как пояснила Екатерина Романовна, провожая Сокольского в одну из комнат, вся квартира принадлежала их большой семье.

Личная комната Екатерины Романовны была небольшая, но в центре противоположной от входа стены виднелся широкий проход в так называемую "тёщину комнату". Маленькую спаленку без окон загораживала плотная штора. Старая женщина устроила себе уютную гостиную, обставленную смесью старой советской и антикварной мебелью, и отдельный потайной уголок для сна.

- Проходите, садитесь! Сейчас вернётся Верочка и приготовит нам чаю. Она отошла в магазин. Это такое событие! Столько десятилетий живем в этом городе и не знаем, что рядом такая близкая родня!

Сокольский не торопился задавать вопросы. Он и так за ближайшие полчаса получил массу новой информации. Оказывается, сперва в Ленинград переехала Марина Романовна, старшая дочь Иванова. Она вышла замуж и после смерти их матери позвала сестру Екатерину тоже переехать из Череповца. Через некоторое время младшая тоже вышла замуж, родила детей. Они жили в коммуналке, пока уже в 90-е годы не выкупили её постепенно. Тем более что к тому времени уже пошли внуки и семья существенно увеличилась.

- Мариночка с её мужем Алексеем тоже переехали, - рассказывала Екатерина Романовна. - Как раз в середине 80-х. Им дали квартиру в новом доме на Канонерском острове. И вот как раз при переезде Мариночка потеряла фотографию!

- Вот эту? - Сокольский вынул из сумки свою детскую находку.

Женщина всплеснула руками.

- Она! Чудеса, это просто чудеса!

В этот момент вернулись её дочь и внуки - и пошла процедура знакомства. А когда Сокольский извлёк ещё одну фотографию, с красноармейцем Васей Соколовым и его сыном Родионом, охов и восторгов существенно увеличилось.

- Никогда бы не подумала! Какая удивительная судьба! Мы так мало знали про нашего отца! - восклицала Екатерина Романовна, а её отпрыски смотрели на фотографии и на Игоря во все глаза.

Наконец, когда чай был выпит и женщина наконец выпроводила младших из комнаты, она заговорила о главном.

- Мы с Мариной искали Владимира Денисовича Иверина, надеясь что он что-то слышал об отце. Но не смогли! И вот недавно я решила поучаствовать в ветеранском движении и на своё удивление увидела его в списках! Невероятно! Он ведь гораздо старше! Дальше вы знаете, через него удалось выйти на вас.

- Вы говорили, что у вас есть какие-то документы, - напомнил Сокольский.

- Да-да! - Женщина кивнула внуку и тот живо достал из секретера старую тетрадку. - Эту тетрадь передал Мариночке человек по фамилии Бессмертов. Было это году в 1963-м. Мариночка долгое время об этом ничего не говорила, но незадолго до смерти позвала нас в гости и отдала тетрадку мне. Сказала, что тот человек, сослуживец отца, велел никому её не показывать ближайший десяток лет. Надо же! - перебила она саму себя. - Значит, на самом деле мы были не Ивановы, а Соколовы!

- Вы читали записи? - спросил Соколький.

Молодой парень по имени Артём тут же принялся объяснять вместо бабушки:

- Мы читали все вместе. Я ещё отдельно всё это перечитывал. Но сведения очень разрозненные. Наверняка если иметь доступ к каким-нибудь более специфическим архивам, можно сложить общую картину и наконец выяснить хотя бы, где похоронен наш прадед. А вы, как сказал Владимир Денисович, имеете отношение к серьёзной организации и наверняка сможете попасть в такие архивы.

Сокольский бегло пробежал глазами несколько страниц. Почерк у Бессмертова был чёткий и понятный. Но записи действительно разрозненные.

- Если вы дадите мне эту тетрадь на время, я постараюсь выяснить всё, что смогу, - предложил он.

- Конечно! - тут же обрадовалась Екатерина Романовна и доверительно взяла его за руку. - Мы все на это надеемся! Нет, надо же! Как вы похожи на нашего отца!

*  *  *

Вернувшись домой, Сокольский вкратце сообщил Серафиме, что нашлась его родня - вторая семья прадеда Василия Соколова, который как выяснилось, не был расстрелян в 1938-м, а прожил ещё много лет под фамилией Иванов. Пообещав рассказать подробности после того, как сам всё выяснит, он ушёл в кабинет. Надо было переварить впечатления и подумать.

Он вынул из домашнего сейфа футляр с книгой Артемия Волынского в шикарном золотом окладе, рядом положил список с книги, сделанный неким Иваном Первым, тетрадь со стихами Питерской Поэмы - и положил в один ряд с ними блокнот Александра Авдеевича Бессмертова, полученный от Екатерины Романовны.

- Вот такие у нас артефакты, - произнёс он вслух и сел за стол. - И все они взаимосвязаны. И может быть, объяснение этой связи находится тут.

Он положил руку на записки Бессмертова. Было странно прикасаться к раритету, который мог дать ответ на вопрос, куда же делся их беспокойный предок. Понятно, что впереди ждёт серьёзная работа, которая не должна мешать его профессиональным обязанностям. Но надо же с чего-то начать.

Сокольский поискал в столе чистую тетрадку и ручку, устроился поудобнее и открыл записи Бессмертова. Завтра будет не до того, а пока он вполне может потратить час своего времени и хотя бы начать изучать этот интереснейший документ ушедшей эпохи...


*  *  *

(Ленинград, 1950 год)

- Как он?

- Спокоен. А вы ожидали чего-то другого?

Александр Авдеевич покачал головой. Он медлил, прежде чем открыть дверь. Слишком непростой предстоял разговор. Да и человек там, за дверью, оставался для него неразрешимой загадкой все 33 года, которые они были знакомы. Но топтаться за дверью смешно и Бессмертов нажал на ручку.

В полутёмном помещении, под слепящей лампой, сидел Соколов. Старше, седины больше, но всё такой же, каким его знал Бессмертов. Руки заведены за спинку стула и скованы наручниками, что не мешает Ваське сидеть расслабившись, как в собственном кабинете. На вошедшего он даже не посмотрел. Александр Авдеевич мрачно выдохнул и приказал охраннику:

- Наручники сними! Быстро! Это не арест.

Он подошёл и опустил лампу, чтобы не светила Соколову в лицо. Тот проявил мало интереса, только потёр запястья, когда охранник освободил его руки.

- Тогда что это? - спросил он.

Бессмертову показалось, что он сам пришёл на допрос - так буднично и просто прозвучали слова бывшего командира. Жестом выслав охранника, Александр Авдеевич присел на край стола.

- Это беседа.

- Которая может перейти в арест, - договорил за него Соколов.

- Всё-то ты понимаешь! - Бессмертов хлопнул себя ладонью по ляжке, этим жестом и звуком придав себе уверенности. - Извини, я не мог просто взять и вызвать тебя в Ленинград. Пришлось придумывать причину, чтобы ты сам захотел поехать. Потом поймёшь, почему. И да, это может перейти в арест. Но я не думаю, что ты откажешься ещё раз послужить своей стране. Так ведь?

Вася наконец посмотрел на него. Правда, никакой заинтересованности в его взгляде не было.

- Мне 53 года, - напомнил он. - Старые раны и всё такое.

- Ну, по крайней мере, пули в голове у тебя уже нет.

- За это стоит благодарить полевого хирурга в 1943-м, - напомнил Вася. - Не разобрался, где свежее ранение, а где старое. Ваш-то, в 38-м, побоялся.

- Это что-то означает? - насторожился Бессмертов.

- Это означает, что я свои долги давно отдал.

Бессмертов тяжко вздохнул, поднялся и прошёлся по маленькому помещению. Было душно. Характерный запах кабинета не выветривался никогда. Запах страха. Да-да человеческий страх оставляет после себя тяжёлую, ничем не уничтожимую ауру. Соколову этот запах был прекрасно известен. Но вот сам он не боялся. Вообще. И скорее всего, почти ничего. Но об одном страхе, который должен был пронять даже такого, как Вася Соколов, точнее - Роман Валентинович Иванов, Бессмертов знал. Под рёбрами неприятно повернулся ком, так что пришлось кашлянуть и сглотнуть. Но Бессмертов напомнил себе, что инициатор разговора - не он. Ему просто нужно убедить старого товарища и бывшего командира, что это самое лучшее и единственное решение.

- Не переживай, - не дождался его слов Соколов. - Я скажу за тебя. Мне бы тоже было хреново, окажись я на твоём месте. - Он выпрямился на стуле, мигом растеряв всю вальяжность. Будто снова стал командиром красного отряда, которому предстоит принять решение. - Моя семья. Если я сделаю всё, как надо, они останутся семьёй уважаемого ветерана и ты позаботишься о том, чтобы они ни в чём не нуждались. А если я откажусь, может всплыть старое дело: Соколов сбежал, подсунул вместо себя труп какого-то бедолаги и скрывался под чужим именем много лет, наверняка чтобы вести подрывную деятельность. Я знаю, как это делается и не сомневаюсь, что идея не твоя. Но напомню: мне 53 года, шесть ранений и я вряд ли смогу скакать так же резво, как раньше.

- Это не имеет значения! - Почему-то после того, как Соколов пересказал ему всю мерзость, которую он должен был произнести сам, Бессмертов успокоился. - Нужен человек примерно твоих лет и твоей комплекции. Внешность не так важна, слегка подкорректируем, отрастишь бородку, усы. У нас есть три недели на подготовку.

- Ты так говоришь, будто я уже согласился, - с усмешкой заметил Вася.

- А разве нет?

- Ладно, что дальше?

- Тебе придётся выехать за границу, - начал Александр Авдеевич. Соколов его не перебил, но теперь выглядел настороженным. Бессмертов отодвинул лампу и уселся за стол. - Трудность в том, что это скорее всего надолго. И твоей семье нельзя ничего сообщать. Речь об очень непростом задании. Вкратце, есть один учёный, которому иностранная разведка подготовила "коридор" для бегства из Союза. И он должен бежать, чтобы войти в группу нужной нам иностранной компании, которая ведёт разработку нового оружия. Самому учёному мы это доверить не можем. Человек не проверенный и слабый. Он хоть и сообщил о том, что ему предложили, но сам понимаешь, выпустить его никак нельзя.

- Я не учёный, - заметил Вася. - Думаешь, смогу сыграть такую роль?

- Но сыграл же роль инженера.

- Ты вспомнил! - Соколов фыркнул. - Определить, на какую сторону оседает дом, я и без инженерного образования могу. Но тут-то одной наблюдательности не хватит. Нужны знания, которых нет.

Бессмертов откинулся на спинку стула и тоже усмехнулся.

- Твоей задачей будет - добыть разработки других, а не делать собственные. Все нужные материалы по работам нашего учёного тебе предоставят. Точнее, выборку того, что нужно будет запомнить. За три недели заучишь. Согласен?

- Ты ещё не сказал, что будет с моей семьёй.

- Для них ты пропал без вести на пути из Череповца в Ленинград. Я позабочусь, чтобы они получили новую квартиру, которая вам причитается и ни в чём не нуждались. Даю слово!

Вася вздохнул. По любому, у него действительно не было выбора. Интересно, младшая хоть успела запомнить отца?..

- Тогда другой вопрос: этого учёного наверняка многие знают в лицо.

- По счастью, его не знают в лицо те, кто нам нужен. Точнее, есть один человек, который может его опознать в лицо. Но в ближайшие дни эта проблема будет решена.

Соколов нахмурился.

- Слишком многое поставлено на карту! - с нажимом проговорил Бессмертов, не собираясь вступать в спор. - Да, есть ещё пара фотографий, на которых будет твоё лицо. Об этом уже позаботились.

- Погоди! - перебил его Соколов. - Так не пойдёт. Что за человек и как вы собираетесь решить проблему?

- Тебя это не должно волновать. Парень - предатель-перебежчик, эмигрант. С нашим учёным последний раз виделся пару лет назад. Именно он организовал коридор через границу. Сделаем так, что он не успеет никому сообщить о подмене.

- Пару лет назад, говоришь? - Соколов кивнул. - Не нужно ничего придумывать. Его можно использовать. Но мне надо всё, что известно об этом человеке.

Бессмертов не стал спорить. Детали операции ещё предстояло дорабатывать. А уж как Соколов умеет оборачивать критические ситуации в свою пользу, Александру Авдеевичу было прекрасно известно.