Городской охотник. 15. Все-таки не Джеки Чан

## Глава 15. «Убежище»

На лимузине Maybach S-Class бежево-золотистого оттенка они доехали до убежища. Пригов был собран — профессиональная привычка не отпускала даже в машине, даже после кагора. Владимир только что сказал нечто, что заставило Пригова напрячься:

— Сам рассказать — примете за сказочника. Лучше сами посмотрите. Я и сам с трудом верю глазам, ушам.

Они поехали по уже знакомому адресу. Роскошный лимузин бежево-золотистого цвета остановился у выглядящего новым, но недостроенного дома. Двери и окна были целыми — снаружи ничто не выдавало того, что скрывалось внутри.

Пригов:

— И куда ты нас привёз, Джеки?

Владимир:

— Войдёте — сами увидите.

Пригов:

— Там что, подземная секретная лаборатория? Зная вас, я уже ничему не удивлюсь.

Джеки Ли, выходя из машины:

— А вот тому, что там, — даже вы удивитесь. Но мы вам сами не расскажем. Просто так можно и в психиатрическую больницу попасть. Так что включайте видеозапись и, Богу помолясь, за нами.

Пригов, выходя из лимузина:

— Даже так? Всё, строить предположения не буду, посмотрю, что вы там нарыли.

Мария, в накинутой короткой шубе от знакомого дизайнера Игоря и белом драпированном платье, тоже вопрошающе посмотрела на Джеки Ли. Он в ответ только поцеловал ей руку и сказал:

— Сейчас увидишь, принцесса. Не удивляться не прошу — это невозможно не удивиться. Но я рядом с тобой.

И он, под руку с ней, пошёл первым. Пригов и Владимир — за ними.

Джеки открыл дверь: оттуда хлынул свет. Он с Марией Вацлавской вошли и отодвинулись, дав войти Пригову и Владимиру.

Сначала взгляд упал на парня? девушку? — в толстовке и свободного кроя штанах. Явно только что с улицы: снег тает на кучерявых волосах.

Владимир:

— Знакомьтесь, это Маруся. Это вас, Мария, я путал с нею — когда она так одета и двигается, почти как вы. Маруся, это дядя Володя, а вот это — модельер Мария. Позволишь пройти?

Пригов:

— Дайте прийти в себя: действительно — что рост, что манера одеваться, да и чёрные волосы…

Мария подошла к Марусе — ростом одинаковы, плечи накачены. Плавно передвинулась, соблюдая дистанцию — то есть видны годы подготовки. При этом Маруся не отводила взгляда от Марии, словно ожидая нападения.

Пригов:

— Мария, Машенька, отойди. Маруся, ты нас не бойся: здесь никто не собирается тебя обидеть. Слово полковника.

Маруся чуть расслабилась и сказала:

— Вы ко мне в гости? Прошу, вешайте верхнюю одежду на вешалки. А потом — прошу к столу.

Марфа Тимофеевна появилась на лестнице:

— Сколько гостей к Марусе пожаловало! Проходите. Сейчас стол накрою.

Пригов:

— А вот этого не надо, уважаемая…

Бабушка:

— Марфа Тимофеевна.

Пригов:

— Мы с ресторана, наелись. А вот не согласится ли Маруся нам экскурсию провести и рассказать, как в недостроенном доме такое появилось?

Все уже сняли обувь и верхнюю одежду. Взгляд упал на деревянную с поворотом лестницу. Над лестницей на стене висели светильники в старинном стиле — не яркие, а мягко светящиеся, будто из другого века. Рядом с ними — живые растения в кашпо: зелёные, с жёлтыми и голубыми листьями, и светящиеся узоры разными цветами. Узоры на стенах переливались разными оттенками — то тёплым медовым, то прохладным голубым, будто стена дышала и меняла настроение.

Владимир и Джеки, с их большим оперативным опытом, сразу обратили внимание на всё: на толщину стен, на то, как гаснет звук шагов, на отсутствие сквозняка — хотя снаружи дом недостроен. Пригов тоже молча отмечал детали: глаза бегали, лицо было непроницаемым.

Они пошли наверх за Марусей, разглядывая всё с вниманием.

— На втором этаже, — говорила Маруся, открывая первую дверь, — моя комната.

Комната была скромной и тёплой: стены светло-бирюзовые, узкая кровать с серым покрывалом, на котором лежал яркий оранжевый плед — единственный вызывающий акцент. На полке — несколько книг и маленькая фигурка какого-то зверька. Окно было занавешено плотной тканью цвета топлёного молока. На тумбочке — простая лампа с матовым стеклом.

Маруся открыла следующую дверь:

— Ванная с джакузи.

Просторная, в светлых тонах: белая плитка с едва заметным серебристым узором, большое джакузи с гидромассажем, на полке — полотенца, свёрнутые так аккуратно, будто в гостинице. Зеркало во всю стену, а под ним — небольшая полочка с привычными вещами: щётка, гель, шампунь.

Потом — кухня. Она была обставлена очень современно, и это после старинного стиля лестницы и гостиной выглядело особенно неожиданно. Холодильник — встроенный, двухкамерный Smeg цвета крем-брюле, с латунными ручками. Плита — профессиональная Gaggenau с чугунными конфорками и массивными ручками, рядом — вытяжка из нержавеющей стали, широкая, тихая. Кухонный гарнитур — тёмное дерево с матовой фурнитурой, ящики выдвигались мягко, без звука, на скрытых доводчиках. Ножи — целая стойка W-sthof, от маленького овощного до массивного шеф-ножа, выложенные, как инструменты хирурга. Столешница — из тёмного гранита, с едва заметными золотыми крапинами.

Пригов открыл один из шкафчиков — тарелки стояли ровно, по размеру. Присмотрелся: фарфор, тонкий, с лёгким золотым кантом. Пригов закрыл шкафчик, ничего не сказал, но на его лице мелькнуло нечто — не удивление, скорее попытка вместить невозможное в привычную картину мира.

Владимир обратил внимание на одну стену кухни — водопад под стеклом. Тонкая струя воды стекала по каменной поверхности, а подсветка переливалась от одного цвета к другому: голубой, потом изумрудный, янтарный, тёплый розовый — бесшовный, будто цвет растворялся в воде и рождался заново. Стекло, за которым это происходило, было таким чистым, что казалось — никакого барьера нет, и вода течёт прямо в комнату.

— На третьем этаже, — продолжала Маруся, — две комнаты для моих друзей, спортзал — в нём, когда я здесь, тренируюсь.

Они поднялись. Спортзал был компактным, но продуманным: на полу — тонкая перекладина, на которой, как видно, Маруся держала равновесие. Пол частично застелен татами и гимнастическими матами — плотными, в тёмно-синем чехле. В углу — гири, эспандеры, мешок для отработки ударов. Простой, без излишеств, но всё — профессиональное, не игрушечное.

Две спальни для друзей были скромными. Первая — стены цвета топлёного молока, две односпальные кровати с серо-голубыми покрывалами, небольшой шкаф, тумбочка, лампа. Вторая — такая же, только стены нежно-зелёные, а покрывала на кроватях тёплого терракотового цвета. Просто, чисто, без изысков — но чувствовалось, что это сделано с заботой: на каждой тумбочке стоял стакан с водой, а на покрывале лежало по полотенцу.

Маруся открывала дверь за дверью, и каждый раз Джеки Ли, Пригов, Владимир и Мария смотрели с изумлением — и с большим вниманием. Владимир мысленно считал: четыре двери на втором, три на третьем. Стены везде — разные, но общее одно: дом словно чувствовал, кому что нужно.

— А теперь прошу на первый этаж, в гостиную, чаю попьём, — сказала Маруся. — А вы зададите свои вопросы.

Спустились. Пригов обратил внимание на двери вдоль одной из сторон коридора — несколько, все одинаковые, без ручек, с едва заметными щелями. Он не спросил, но запомнил.

Прошли в гостиную. Она была словно из другой эпохи: коричневые стены, украшенные картинами в резных рамах, словно хранили тихий, спокойный рассказ о чужих путешествиях. Мягкий, как облако, бежево-золотистый диван манил прилечь, кресла на фигурных ножках стояли чинно, а между ними замер столик с невесомыми резными ножками — казалось, он и правда парит над полом, не касаясь его.

На столике стоял чайник, украшенный искусным узором в стиле Желтокрылого Феникса: птица будто взмывала вверх, обвивая корпус огненными крыльями, и даже в неподвижности в этом узоре чувствовалось движение. Рядом примостились тонкие, почти прозрачные фарфоровые чашки с золотистой каймой. Полотно-экран, скрутившись, было под потолком, и теперь мягкий свет давали светильники около картин да тонкая подсветка под потолком. На столике уже стояли фарфоровые чашки, свежая выпечка с маком — ещё тёплая, аромат разливался по гостиной, смешиваясь с запахом чая. Марфа Тимофеевна сидела в одном из кресел, сложив руки на коленях, и смотрела на всех с тем выражением, которое бывает у людей, давно знающих, что удивлять — бесполезно: всё равно не поверят, пока сами не увидят.

Пришедшие отпили чаю, закусив выпечкой. Пригов поставил чашку, отёр губы салфеткой и сказал:

— Маруся, зови меня дядя Володя. Ты можешь рассказать свою историю и как тут появилось убежище?

Маруся посмотрела на него, потом на Владимира и Джеки Ли, будто проверяя: можно ли? Владимир чуть кивнул.

— Дома меня не замечали, — начала Маруся, и голос её был ровным, будто она рассказывала чужую историю. — Обращали внимание только на старшего брата — бизнесмена, и красивую сестру Ольгу. Хоть я и была всегда отличницей, на ходу запоминая уроки. Общалась только с мальчишками. Они меня принимали за своего друга. Однажды я случайно, перепрыгнув через забор, упала в лужу, зацепив куртку, подаренную учительницей. И меня дома в тот день заметили. Выгнали.

Марфа Тимофеевна, покачав головой, добавила:

— Я живу в соседнем её бывшего дома подъезде. Кормила её — дома часто забывали её покормить. И я ей сначала не поверила, думала, что сказки рассказывает. Привела её покрестить в храм. Но только когда привела её к сыщику Шервину и военному доктору — тогда узнала, что она правду сказала. И заплакала.

Пригов:

— Маруся, а что дальше?

— Я, — быстро сказала Маруся, — заснула прямо на бетоне, подложив рюкзак под голову. А проснувшись, сначала решила, что страшный сон приснился, так как лежала в постели. Но, приглядевшись, увидела, что я не дома. Так появилось убежище. И оно словно живое: тут появляется всё, что необходимо. Третий этаж, водопад, костюм Тан для моего учителя, кресло для обучения русскому…

Пригов:

— Маруся, а зачем такое кресло?

Маруся посмотрела на Владимира и Джеки Ли:

— Так вы дяде Володе не рассказали…

Маруся встала, нажала кнопку на пульте — и исчезла.

Все, словно онемев, сидели, забыв дышать. Мария прижала руку к груди. Пригов замер с чашкой на полпути к столу. Владимир, хоть и видел уже это, всё равно не мог отвести взгляд от пустого места, где только что стояла девочка.

Минут через пять на том же месте появились сразу двое. Двойник Джеки Ли, или Джеки Чана — в одежде для спорта: бирюзовый свободный верх, тёмные свободные брюки. Он, глядя на гостей, слегка поклонился.

— Учитель спортивной подготовки Джеки, — с незнакомым акцентом представился он. — И я не с Земли. Не путайте меня с вашим земным Джеки Чаном.

1 глава  http://proza.ru/2026/09/03/2037
16 глава http://proza.ru/2026/09/09/1631