2

                (предыдущее http://proza.ru/2026/09/11/696)


   Ехали не быстро, изредка притормаживая, ненадолго останавливаясь. Значит, проспект  всё же забит машинами. Тут из темноты раздался хорошо поставленный голос, явно привыкший произносить речи:
- Господа! Товарищи по несчастью... Интересно было бы понять кого они нахватали, то есть, кто им опасен. Я - профессор университета, как понял, здесь немало иерархов, то есть, конкурентов их заявленной религии. Кто ещё здесь? Назовите свои профессии, пожалуйста. Тогда, глядишь, мы поймём кто им опасен, по крайней мере, по их мнению.
- Военный! - отозвался я.
- Тоже, - сказал К.
- Профессор, коллега.
- Настоятель, братья мои.
- Епископ.

Народа оказалось несколько десятков, в основном, вояки и священники, немного профессуры.
После этой переклички предложивший её профессор задумчиво протянул:
- Понятно...
- Что вам понятно, коллега? - задал вопрос другой профессор, тоже с хорошо поставленным голосом.
- Ясно, что наша выборка не обязательно репрезентативна, но всё же она показательна. Разумеется, в других машинах может оказаться несколько иной набор арестантов. однако...
Его перебил другой голос:
- Полагаете, нас арестовали? Ордер на это или иные бумаги не были нам предъявлены. Это - захват. Совершенно незаконный.
- Я неправильно выразился. Вы совершенно правы. Это даже не просто захват, а очень похоже, переворот. Берут верхушку, а в иных машинах у них может быть кто угодно, вплоть до правительства. Жертв, конечно, уже немало. Не все же сдаются просто так. Откуда столько террористов-язычников? Будь это, к примеру, фанатики ислама, я бы не удивился.
- Это может быть работа под чужим флагом, - подал голос К., - чтобы сбить с толку.
- А на самом деле... - спросил профессор.
- Это покажет только время, - сказал К. - Они ж не зря маскируются. Но я уловил лёгкий акцент у их главаря.
- Какой страны?
- Непонятно.
- Итак, что мы имеем, - подвёл итог этого брейнсторминга профессор, - Не местные террористы под лозунгом спасения мира (а кто губит его без такого лозунга?), возможно, захватывают власть, нейтрализуя элиту страны, способную оказать им сопротивление. Довольно скоро выяснится насколько это серьёзная организация.
Нас везут, видимо, в место, где не будем мешать их действиям. Наша судьба зависит от того, насколько сильны и организованы террористы, сколько продержатся. Они явно рассчитывают на успех, не убивая нас, а беря в заложники.
Это может быть банальный бизнес, когда схватив самых ценных и занчимых и, будучи осаждены, они потребуют самолёт и выкуп за заложников. Это ещё полбеды, если решат откупиться от них, а не штурмовать. Если же они действуют по идейным соображениям... в таком случае нас ничего хорошего не ждёт.

Естественно, последняя перспектива никого не порадовала. Но вновь подал голос К.
- Бер, ты же спец по террористам. Что скажешь?
Мне выступать не хотелось. То, что я знал, было б воспринято как шизофрения, но и версия профессора не канала. Пришлось говорить.
- Думаю, то что ты сам знаешь. Это - не террористы. Однозначно. Террористы не ищут по списку, да ещё в разных местах, по одному разных людей для того, чтобы объявить их заложниками, усложняя сами себе задачу. А больше ни для чего им эти люди не могут быть нужны. Ещё убить конкретное лицо, лиц, собравшихся вместе, террористы могут, но заниматься тем, чем занимаются те, кто нас похитил... нет.
Отсюда вывод делайте сами. А как ты уже сказал, К., время скоро покажет - переворот это или нет, удастся ли он им, либо... Я всё сказал.

Профессор, наверняка уязвлённый тем, как я камня на камне не оставил от его умозаключений, сердито прошипел:
- Что ж вы, специалист по "этим" - их прозевали?
- Если вы внимательно слушали, профессор, то я сказал: это - не террористы. "Эти" - не мой профиль. Их прозевали другие службы.Сильно подозреваю, что эти службы тоже обезглавлены сейчас - в прямом или переносном - как мы, смысле.
Тут вступил в дискуссию второй профессор, вспомнивший чей-то стих применительно к нашему случаю:
"Рыба утку спросила: «Вернется ль вода,
Что вчера утекла? Если — да, то — когда?»
Утка ей отвечала: «Когда нас поджарят —
Разрешит все вопросы сковорода!»

Я подумал на это, что самообладание у профа на высшем уровне. О чём и сказал ему.

Здесь уже вступил один из священников, сказав:
- Братья! И по несчастью тоже. Это испытание Господне! Помолимся о душе своей. Особенно, если профессор с его стихом окажется, не дай Боже, прав.

Все замолчали. Я молился Морти, говоря, что помню её указания и постараюсь им следовать. Любимая... надеюсь, до встречи.

После молитвы несколько человек захотели исповедаться...

Везли нас долго. За город? Мы пытались определить место по шумам, доносившимся снаружи. Шоссе или нет? Высказывались разные предположения, но то, что оказалось - переплюнуло все наши предположения.
Когда машина остановилась и открыли дверцу фургона, то конвой прокричал:
- По одному на выход!
И мы стали выходить по одному в ночь.
Но это что, когда я выбрался на воздух, то мне вручили... билет!
Конвоиры откровенно смеялись над выражением наших лиц, получавших билеты. Кстати, полубога среди них я не заметил. Значит правда, конвоировала другая группа. Это несколько уменьшало мои шансы.
Горели прожектора, но местами было совсем темно и если бы на головах наших сопровождавших не зажглись фонарики, то ничего было бы не разглядеть.
Нас построили по двое и повели вдоль стадиона.
Стало понятно: зачем билеты. Конечно же, стадион! Ясно, что нигде больше было не разместить столько захваченных людей. Значит, я оказался прав и это переворот. Они продумали даже правильное заполнение на стадионе.
Не помню, когда уже был-то на стадионе. На билете были указаны: трибуна, сектор,  ряд и место.
Нас повели. Наручники не сняли. Я приметил одного охранника, примерно, моих габаритов и подумал отпроситься с ним в туалет, там его обезвредить, переодеться в его и свалить отсюда. Конечно, это был риск, а Морти просила не делать глупостей... И я отказался от этой мысли. После чего вспомнил её предостережение, что некоторые из этих могут выглядеть как смертные и читать мысли!
И мне показалось, что здоровяк-конвоир напрягся и странно на меня посмотрел. Я показал ему тот приветственный жест, которому научила Морти, и он кивнул.
Это не укрылось от К., и он тут же спросил тихонько:
- Вы знакомы?
Я ответил, решив впредь быть осторожнее:
- Разве что в другой жизни.
Тогда К. спросил:
- Зачем ты его дразнишь?
Я не ответил.

Как понял, нас привели на боковую трибуну, где передали другим охранникам, тоже светившим с голов, но на трибуны светили прожекторы с мачт по обе стороны, оставляя поле во тьме.
Мы уселись, рядом оказался К., который спросил тихо:
- И что делать будем?
- Спать, - ответил я, - что ещё делать ночью. И ждать своей судьбы.
Мне легко было говорить, надеясь на мою богиню, К. явно было труднее. Но он вздохнул и, завернувшись в курточку, тоже затих. Было уже свежо.

Конечно, спать не получилось, только слегка вздремнуть под утро. И тут же надо мной навис охранник, скомандовавший:
- Подъём, полковник!
Ещё не совсем проснувшись, я вскочил с кресла, от которого болели бока, затекли ноги. Успел сообразить, что прожекторы потушены, солнце пока низко, но стадион освещён достаточно. Когда в это время восход? Часов в пять?
К. проводил меня долгим взглядом.
Конвоир повёл меня с трибуны в подтрибунное помещение, которое оказалось довольно большим. Тут я обратил внимание, что конвоиры в военной форме, а тот, к кому он привёл и сидел за столом, тоже вояка. Следователь? Капитан. Получается, они задействовали военных... военный переворот. 
- Полковник, - обратился он ко мне, - присядьте. Ответьте на мои вопросы и будете свободны, возможно.
Я опустился на стул.
Он глянул в ноут перед собой.
- Кто вы, полковник? При вас не было документов. На вас общевойсковая форма, награды...
- Я всё отдал тому, кто задерживал меня в ресторане.
- Кто это был?
- Не представляю. Он передал меня конвою. Его люди и он - были в камуфляже. И он не представился.
Я пытался сообразить, что сказать. Доказать-то ничего не смогу. И до меня дошло...
- Капитан, сфоткайте меня и программа опознает из базы. А так чего будут стоить мои слова?
Он внимательно посмотрел на меня и кивнул:
- Точно. Попробуем.

Эта процедура заняла некоторое время.
Оказалось в итоге, что я - не Алекс по прозвищу Берсерк, начальник отдела ликвидаций в соответствующей службе, а совсем другое лицо, полковник в отставке по ранению (контузия) на военной пенсии, живущий на своей вилле за городом. Живу один, холост, детей нет.
И я вспомнил эту легенду-прикрытие. Даже вилла эта была, документы там спрятаны тоже, подтверждающие мою легендарную личность.
Следователь поднялся и протянул мне руку:
- Полковник, произошла какая-то ошибка. Я сейчас сообщу начальству и надеюсь, вас освободят. Извините, что доставили много неудобств. Такие масштабы... Лес рубят - щепки летят. Ждите!
- Уведите полковника!
- Простите, капитан, можно меня заведут в туалет?
- Конечно. Выполняйте!


                (продолжение следует)